Демон Рида, стр. 13

Он загорается словно рождественская елка, будто гирлянду вставили в розетку. Огонь моментально охватывает тело: волосы на груди, ногах и пахе расплавляются от высокой температуры. Говорят, что самая болезненная смерть – это сгорание заживо. Я не верю в эти сказки. Во-первых, нельзя проверить, во‐вторых, человеческий организм отключается от болевого шока раньше, чем догорит, если догорит. Но в нашем случае – догорит. Люди подходят и под крики бросают газетные вырезки в огонь, словно стараясь увеличить пламя.

Уважаю такую находчивость.

Последний крик доносится с поля, последний раз я слышу вопль, и наступает тишина. Канистра сверху подает порции топлива, помогая огню не затухать. Сейчас я совсем не смотрю на мистера Дункана. Сейчас я смотрю на расслабленные плечи милой Софии, будто она сожгла свои проблемы вместе с этим телом. Ее рука расслабляется и на траву падает скомканная газетная вырезка. Джозеф больше не кричит: тишина, прекрасная тишина, которую я так люблю.

София оборачивается и смотрит прямо на меня через тонированное стекло. Если бы она видела, то наши взгляды встретились. Я вижу, как она кивает, на губах появляется легкая улыбка. Мисс Петерсон разворачивается и первая покидает шоу, вслед за ней начинают расходиться остальные, осознавая, что только что совершили преступление.

Глава 9

Гордыня

Сейчас я стою перед университетом и пытаюсь понять, где совершил ошибку. За моей спиной осталась парковка, а я в последний раз поправляю ворот белоснежной рубашки перед тем, как встретиться с блюстителем правопорядка у входа в здание. Хоть он и одет в гражданское, его выдает внешний вид одежды, который не подходит под температуру местного субтропического климата. Черный, немного мятый пиджак, закрытые ботинки, которые покрылись пылью, и темные брюки. Мужчина уже два раза проверил наличие кобуры на поясе, тем самым выдав свою тревожность.

Все мое поведение не выдает легкой опасности, которая сейчас внутри. Я адекватно понимаю, что все было идеально, следов я не оставлял, свидетелей – тоже, не считая двух десятков бегунов, но и их наличие, не выведет на меня. Единственный человек, кто мог бы меня опознать – сгорел праведным гневом. Но чернокожий мужчина стоит у двери и встречает меня слишком напряженным взглядом. Внутреннее веко у него немного дрожит, отчего на коже пульсирует венка под глазом.

Если бы они подозревали меня, то, скорее всего, меня бы ждал другой прием. С группой захвата и наручниками. Встречаясь глазами со мной, полицейский немного отводит взгляд.

Ты боишься или я тебе не нравлюсь?

Что привело тебя сюда? Мужчина немного приподнял брови, их внутренние углы сдвинуты, и через лоб проходят горизонтальные морщины, черные зрачки расширены. Скорее всего, он устал и давно не знает, что такое крепкий сон.

– Профессор Рид. – Я пожимаю немного влажную ладонь полицейского. – Детектив Стивенс.

Тучное лицо мужчины немного блестит от сального налета. А под его глазами мелкая россыпь выступающих черных родинок. Его внешний вид мне не нравится. А ладонь хочется протереть платком, но появление детектива меня интригует. Лично ко мне еще не обращались.

– Чем могу быть полезен?

Я не встречал его раньше, выходит, он не вел дела в Майами. Значит, есть вероятность, что город жары и дорогого жилья посетил интересный субъект, который бежит от правосудия.

Мне это нравится. Отличное продолжение дня.

– Профессор Рид, давайте выпьем по чашке кофе. Я только с самолета и хотел бы промочить горло.

Странно, что он не оговорился и не сказал про виски. Откуда же вы? За кем вы бежите? Почему вы с самолета пришли ко мне? Я не единственный во Флориде.

Но совершенно точно лучший.

А вы знаете, какой это грех? Чувствовать превосходство?

Верно.

Да здравствует гордыня.

Раскрытие преступлений, по которым я работал, составляет восемьдесят четыре процента. Остальные шестнадцать или безвестно пропали в недрах черного целлофана и океана, или сбежали.

– В моем кабинете есть кофемашина. Думаю, там разговор будет более уместен, чем в кафетерии.

Детектив кивает и молча следует до кабинета за мной. Когда я уже собираюсь открыть дверь, меня останавливает милая Роза.

– Профессор Рид, я бы хотела поговорить с вами. – Она осматривает детектива, но не понимает, кажется, кто это. – Наедине.

Хочешь спросить, трахнул ли я твою дочь? Хочешь, чтобы я трахнул тебя? Хочешь постоять на коленях, заглатывая мой член? Ну, давай! Скажи, чего ты хочешь?

– Миссис Мур, если вы не против, я бы хотел побеседовать с детективом.

Он не ждет, что я его представлю. Он, как и со мной, протягивает руку Розе и представляется. А я вижу, как она вытирает ладонь об излишне короткую юбку для ее статуса декана.

Мне нравится, что ты тоже любишь опрятность, но твоя одежда не возбуждает меня и не будет.

– Из-за моей небольшой командировки мы не обсудили план обучения. И ваше поведение на лекциях.

Интересно. Твои губы поджаты, подбородок немного подергивается. Ты пытаешься не заплакать? Мне так и не посчастливилось встретить Розу в университете за четыре дня. Она будто решила прогулять работу без причин. Но теперь я вижу, что они были. Дейзи рассказала о том, что я трахнул ее в машине. Захотела на ее место? Ревнуешь? Завидуешь дочери? Меня ждет не самый приятный разговор.

– Миссис Мур, – вмешивается детектив, – я отвлеку профессора не более чем на пятнадцать минут. Это касается Зодака [9], – шепотом заканчивает он, оборачиваясь.

Зодак. Великая удача для меня, трагическое несчастье для Майами. Раз детектив здесь, значит, уже собрана оперативная группа по его поимке. Значит, он объявился в моем городе. Идеальное утро становится все лучше и лучше.

Ощущаю этот волнительный трепет, предвкушая ознакомление с делом и фотографиями с места убийств, которые доступны только тем, кто подписал соглашение о неразглашении. Как я буду пролистывать каждую страницу, наслаждаясь информацией, которая для меня откроется. Большинство сведений, которые я мог получить, были из интернета, но там невозможно было найти его посланий в прессу и полицейские участки, не было фотографий с места убийств. Возможно, милая Роза, я загляну к тебе на десять минут, и не только для разговора.

– Я зайду перед первой лекцией.

Она кивает и уходит. Короткая юбка и высокие каблуки. Чего же ты хочешь доказать самой себе? Что у меня встанет на тебя? Встанет. Мы уже проверяли.

Жестом приглашаю детектива пройти в кабинет. И пока он устроился на небольшом кожаном диване, я выступаю в роли бариста. Нажимаю кнопку на аппарате. Жужжание кофемашины заполняет кабинет. Я не спросил, какой кофе будет мистер Стивенс, я это уже знаю. Чтобы проснуться и поднять тонус, он пьет черный. А чрезмерные сальные выделения на лице и обрюзгшая фигура выдают явную любовь к сладкому. Я ставлю белую чашку на кофейный столик и устраиваюсь в кресле для посетителей, чтобы детектив мог общаться на равных, не обращая внимания на разделяющий нас стол. До лекции остался час. А в планах еще появилась Роза, и мне бы очень хотелось посмотреть в глаза Софии без разделяющего стекла на стадионе. К моему удивлению, полиция молчит и о находке подростков, и о возгорании мистера Дункана.

– Профессор, по нашим данным, в Майами приехал человек, которого прозвали Зодак. Вы слышали о нем?

Что за бестолковые вопросы? Это нашумевшие дела, про них знают все.

– Убийца-мужчина, который орудовал в Северной Калифорнии, совершил тринадцать установленных нападений в Бениша, Вальехо, Напа и Сан-Франциско в период с декабря 2016 года по октябрь 2020 года, из которых двенадцать закончились смертью жертв. Он нападал на пары молодых людей. В ходе преступлений использовал нож, пистолет и удавку.

Детектив перебивает меня. Очень невоспитанно.