Коллекционер душ. Книга 6 (СИ), стр. 21

— Я слышал, что твоя мать хотела исправить ситуацию.

— Именно это подтолкнуло ее к тому, чтобы нарушить главное правило. Горцы никогда не должны мешать кровь. Моего отца действительно когда-то прикончили, а после возвращения во внешний мир он обрел новую оболочку. Только благодаря этому появилась я.

— Что произошло дальше?

— Очень скоро мама поняла, что я не простой ребенок. Ошибка природы. Когда вместо того, чтобы сделать свой первый шаг, я исчезла и появилась в другом месте. Я бы не должна помнить таких подробностей, но помню. Отчетливо помню, как улыбка сошла с ее лица в тот самый момент и вместо нее там появилось разочарование.

— Именно тогда она догадалась, что ты темная?

— Скорее всего. Но с тех пор наши отношения изменились. Она ругала меня, била, если я делала что-то не по ее. Она могла оттаскать меня за волосы просто потому, что я пролила суп за обедом.

Интересно, как ей удалось все это запомнить? Хотя, чего я удивляюсь? Мозг ребенка, навсегда застрявшего в возрасте семи лет, может работать совершенно иначе.

— Как она умерла? — теперь мой голос рассеялся по бездне.

— Она сильно переживала потому, что не смогла найти способ продолжить род горцев. Чистый род. И при этом считала меня монстром.

— Наверняка твое поведение тоже оставляло желать лучшего?

Молчание.

— Я не обвиняю тебя. Просто достаточно легко понять это, зная, что ребенок не воспитывался в любви.

— Ты прав, коллекционер, — холодно ответила Элаиза. — В конце концов я перестала быть примерной девочкой. Я стала давать ей отпор. Когда мне было шестнадцать это произошло впервые.

Шестнадцать. Понятно. Подростковый возраст. Интересно, сколько ей сейчас на самом деле?

— И что было потом?

— Потом наша ненависть друг к другу зашла так далеко, что она решила исправить свою ошибку.

— Метка смертника… — начал догадываться я.

— Да, — ответила принцесса горцев. — Самое известное проклятье в мире. Я бессмертна. Мне невозможно отрубить голову и отправить на ту сторону, как других горцев. И она рассчитывала на то, что это сделает черная магия.

— Она поставила на кон ваши души…

— И проиграла, — подытожила девочка.

Теперь время на то, чтобы все осознать понадобилось мне.

С каждым разговором по душам с Элаизой, я все больше понимал ее. Понимал девочку, которой подарили жизнь, а потом всем сердцем ненавидели. Когда она не оправдала ожиданий. И, если честно, я до последнего думал, что принцесса убила свою мать. И тем больше удивлен сейчас, когда узнал, что та лишила себя жизни сама.

— Ты не пыталась найти ее?

— Души, унесенные с помощью этой метки, не попадают на изнанку.

Это напугало меня еще сильнее. В какой-то момент я сам перестал бояться смерти, осознавая, что у меня еще будет шанс вернуться. Но теперь оказывается, что совсем необязательно. И если я не спасу Клаус и Парфенова… Одного из них не станет навсегда.

— Так есть способ снять проклятье? — с надеждой в голосе я перешел к делу. — Ты наверняка пыталась это сделать.

— Есть. Один. Но он тебе не понравится.

— Говори, — потребовал я.

— Можно отдать свою душу взамен.

Железный голос Элаизы зазвенел в моих ушах, которые здесь я как-то по-особенному ощущал. И этот способ, как и сказала девочка, мне не понравился.

— Есть еще что-то? — с надеждой спросил я.

— Нет, — хладнокровно ответила принцесса горцев. — После смерти матери я увлекалась этим проклятьем. Я изучила все, что известно человечеству о нем, вдоль и поперек. И есть ровно один способ спасти обе души. Отдать третью.

Меня выкинуло из контакта с Эл. Девочка еще раз взглянула на меня, взяла тарелку со стола и ушла к раковине. Она гремела столовыми приборами, а я затупил взгляд на символе, который успел перерисовать сегодня днем на свою руку.

Люминесцентные лампы моргали в приемном покое старой городской клинической больницы номер два. Человек в белом халате и изрисованной маске на лице, тяжелыми шагами ступал по заброшенному коридору между ржавых каталок. В одной руке у него томился алюминиевый медицинский чемодан, а в другой на цепочке болтался ключ.

Мужчина прошел мимо нескольких помещений и остановился у одной из дверей. Поглядел в разные стороны, вставил ключ в замочную скважину и вошел внутрь.

Он включил свет и закрыл за собой дверь. Теперь лампы заморгали здесь.

Тишину в комнате перебивало лишь сопение того, кто был больше известен в Российской Империи под прозвищем «Санитар» и всхлипы ребенка.

Санитар поставил свой чемодан на стол и принялся выкладывать оттуда разные предметы. Толстая книга в черном переплете под названием «1001 и одно заклинание на крови», кулон на длинной цепочке, маленький ключ, несколько фотографий, жгут, шприц и ампула с красной жидкостью.

Человек в халате наложил повязку на руку, сломал ампулу, наполнил шприц и ввел содержимое себе в вену.

— Медитация — слишком примитивный способ восполнения Психо, — сказал он и снял жгут. — В нужный момент ты можешь просто не успеть сконцентрироваться. Медицинский подход куда более прогрессивен.

Санитар откинулся на спинку, а его кожа покрылась ядовито-зеленым свечением.

— Где мой отец? — послышался измученный детский голос.

— Не переживай, Егор. С твоим отцом все в порядке. Он заберет тебя отсюда, как только мы покончим с одним маленьким дельцем.

— Чего вам надо? — аристократ в школьной форме дернул руками, попытавшись освободиться от наручников, которыми был прикован в ножке железного шкафа.

— Мне надо, чтобы ты сделал то, что умеешь делать лучше всего. Превратил жизнь одного мальчика из твоего класса в ад. Ты же справишься с этим, правда? — медик выбросил шприц в железное ведро.

Грохот быстро заглох. Окна и вентиляция в помещении были залеплены поролоном.

Затем психопат в маске поднялся с места, взял кулон и фотографию другого школьника. Подошел ближе и сел перед аристократом на корточки.

— С первого сентября я следил за тобой, Егор. Твое поведение напомнило мне одного моего старого знакомого. Но как бы плохо я не относился к нему, поручив это дело именно тебе, мы привлечем минимум внимания. Никто и не подумает, что с тобой что-то не так.

— Че? — поморщился мальчишка, которого все в школе называли Кипятком.

— Давай к делу, — сказал Санитар и показал фотографию. — Его зовут Константин Ракицкий. Это он?

— Фунтик? Че вам нужно от Фунтика?

Человек поднял кулон и раскачал его перед взглядом юного аристократа. Дождался, когда в глазах того не останется сознания.

— С сегодняшнего дня ты ненавидишь своего одноклассника Константина Ракицкого. Тебе постоянно хочется сделать так, чтобы он страдал. Ты ненавидишь не только его, но и всю его семью. Понятно?

Мальчишка, находящийся одновременно в сознании и полусне, кивнул.

— Дальше, — человек выпрямился и взял со стола большую книгу в черном переплете. — Этот фолиант называется тысяча и одно заклинание на крови. Никто и никогда не должен найти его у тебя. Но если так случится, ты скажешь, что обнаружил его в тайном месте в фамильном поместье Парфеновых. Используй знания оттуда, чтобы навредить Ракицкому и его семье. Но помни, что магия крови запрещена. Понял?

Школьник снова кивнул.

— Как только выйдешь на улицу, ты забудешь, что когда-то встречался со мной. Папа забрал сегодня тебя из школы и повез прямиком домой. Вы никуда не заезжали. А эту книгу ты уже давно носишь в своем рюкзаке.

— Хорошо.

Тогда человек в белом халате убрал фолиант в портфель школьника. Застегнул. Освободил мальчика от наручников.

— Как выйдешь, налево и до конца. Твой отец уже ждет тебя на улице. Ступай.

Аристократ вытер лицо от слез, которые никак не могли высохнуть на щеках и убежал.

Медик довольно осклабился. Затем прошел к столу. Сел. Взял в руки одну из фотографий.

— Вот так, Лёва. Я же обещал, что доберусь до тебя. До тебя и твоей чертовой семьи. Не оставлю в покое. Заставлю страдать. Ты думал, что после твоей смерти я остановлюсь? Забуду про то, что ты сделал? Нет, Лёва. Твоя душа будет гореть в аду. Даже сейчас я сделаю так, чтобы ты мучился.