Волшебный крендель (СИ), стр. 9

Ответа не последовала, девушка что-то рыкнула и ушла.

Я устало бреду в комнату экономки, еле передвигаю ноги по большому коридору, поворачиваю, но оказываюсь не в том коленце.

Незнакомый зал и эхом проносится музыка. Тончайшая мелодия нежно ласкает слух.

«Кто-то играет на скрипке? Но почему так грустно... И так проникновенно, как вряд ли сможет кто-то из них».

Привычки и нравы местных я неплохо так выучила. И вряд ли среди них можно найти кого-то с тонкой ранимой душой.

На всякий случай держусь близко к стенкам и быстро оглядываюсь. Ничего не видно, кроме нескольких светлых дверей.

Может, это выход? — мелькает надежда.

Если что — прикинусь дурой, — решаю про себя. И тихонько открываю одну из них.

Слегка надавив на дверцу, я оказываюсь в небольшой темной комнате. Медленно ступая, натыкаюсь на толстую трубу, толщиной как две меня, а высотой ‒ словно пятиэтажка.

Глаза привыкают к темноте, и я вижу огромную клетку. Что-то светлое, пушистое, но вместе стем громадное мелькает перед моим лицом. Что именно — в такой кромешной тьме не разобрать.

Сладкоголосая мелодия доносится издалека, словно прячется за колоннами. Темнота колет глаза и ничего не видать.

Как можно шире я раскрываю дверь, пропуская хоть каплю света в это мрачное помещение.

Поток света врывается и я непроизвольно вздыхаю!

Внутри клетки нечто огромное ярко-желтого цвета, размером, наверное, со слона. Оно трет когтистой куриной лапой длинный клюв, словно пытаясь что-то с него сдернуть.

Мой возглас был таким громким, что существо повернулось в мою сторону. Это птица: огромная, высотой в несколько метров, но все же птица — с крыльями, клювом и хвостом.

Полоса света озаряет часть пола и стены. Я смотрю на огромные лапы, острые когти и... железный хомут, который стягивает ее клюв.

‒ Бедный, кто же с тобой так?

Страх как рукой сняло, уступив место жалости и желанию помочь. Мне захотелось приласкать к себе неведомое существо, освободить от оков и погладить, словно котенка. Однако, подходить вплотную все же было страшно. Да и потом, может не зря у него связан клюв?

Неведомый зверь тем временем не сводил с меня глаз, словно исследовал, изучал и обращал внимание на мои особенности.

После нескольких секунд любопытства он шевельнулся и низко опустил голову, положив ее на самый пол.

«Своеобразный поклон, он здоровается» ‒ догадалась я.

В ответ как можно ниже кланяюсь, хоть и от усталости уже вот-вот упаду.

Громадная птичка подняла голову. Между решеток показался желтый палец птичьей лапы, похожий на куриный, только десятикратно увеличенный.

Я не знала чем на это ответить, а потому подошла к клетке и погладила лапу. Жесткая, сухая, с небольшим когтем, она ни разу не дернулась, пока я водила по ней своей ладошкой.

Поднимаю голову вверх и вижу, что птичий глаз стал влажным и из него вот-вот капнет большая слеза.

Слезы подкатили к горлу, мне самой захотелось сесть и разреветься. Прямо тут, никуда больше не убегая и не прячась ни от кого. Но разрешать такое удовольствие нельзя, каждый шаг таит опасность.

Делаю глубкий вздох и обещаю, глядя на пушистое существо:

‒ Пока, я постараюсь прийти завтра.

Бегом добираюсь до комнаты. Слава богам, хозяйки еще нет.

Я быстренько ложусь на свое место, закрываю глаза и от усталости проваливаюсь в сон.

Глава 6. Фирелион

‒ Просыпайтесь, ‒ доносится далекий голос. ‒ Вы просили разбудить вас к обеду, Ваше Величество! ‒ рука мягко покачивает за плечо, не давая уснуть снова.

‒ Ауреллиус, ‒ нехотя произношу имя слуги, ‒ слишком рано!

Потянувшись, оглядываю темную комнату и собираюсь обратно уложить голову на подушку, но покорный слуга уже отодвигает плотную портьеру и впусткает в комнату солнечный свет.

Солнце светит вовсю, а значит, день начался и, по-видимому, уже давно.

Усевшись в кровати, я припомнил вчерашний день: совет Старейшин, где я с пылом говорил о делах своего королевства Арроганс. Мои слова были так красивы и убедительны, что в них должен был поверить каждый ‒ на то и расчет. Однако, мудрые глаза Старейшин, казалось, смотрят сквозь меня и видят настоящее положение дел.

«Они все отлично знают, но пока не подали виду. Просто дали мне еще немного времени».

Я понимал, что врать им не стоит, но другого выхода нет.

Пока нет.

Каждое утро я встречал с надеждой и ждал: Древо Вечности просто обязано завязать Ветку Завязи. В противном случае, меня, как короля фиранцев, попросту свергнут с престола, ведь я не выполнил своего обещания, а только ухудшил положение дел.

Когда я только всходил на королевский престол ‒ клялся на Совете Старейшин, что численность фиранцев, драконов Огненной расы, будет пополняться.

А что на деле?

Пожилые представители Огненной расы уходят навсегда за Ту Сторону. А Линза Времени показывает, что за последние сто десять лет в королевстве Арроганс не родилось ни одного малыша.

Вчера короли государств выступали перед Старейшинами, а потом была увеселительная часть. Слуги накрывали столы, уставляли их чарками, полными меда и огня. На серебряных и золоченых подносах подавались аппетитные блюда, приготовленные специально для пиршества.

Я не притронулся ни к одному, только чарку с пьянящим напитком осушил до дна.

Ярко-красная королевская мантия волочилась, поднимая крошечные торнадо из песка. Под мантией сегодня я был одет просто. Статность фигуры, доставшаяся от предков Огненных Драконов, позволяет мне даже в простых одеждах выглядеть по-королевски. Высокий рост, крепкие плечи, на которые засматриваются принцессы других королевств...

Властные черты лица, правда, несколько пугают стеснительных барышень, а потому они не решаются заводить со мной разговор, но это даже к лучшему. А вот дочь короля земных драконов, принцесса змеров ‒ не из стеснительных, а потому она решила действовать напористо.

‒ О, Владыка Огня, Фирелион, Ваши речи были полны пылкой страсти, ‒ ее коготок скользит по моему локтю и, слегка надавливая, быстр остраняется. Рогильда... Принцесса змеров, земных драконов. Наглая, своенравная, но чертовски хороша собой.

Она была красива и из-за этого мало походила на представителей своей расы. Приземистые и плотные, змеры имели короткие толстые ноги, широкий таз и натруженные плечи. А талии будто нет совсем.

Рогильда разве что цветом глаз сходилась с ними: такие же золотистые, отличающие чарующей бронзой.

Во всем остальном она была совершенно непохожей на представителей своей расы: высокого роста, стройная, приятные округлости груди подчеркивала тонкая золотая линия на платье. Гибкая талия подхвачена поясом, от чего она казалась еще стройней, а руки обвивали золотые и бронзовые браслеты в форме змей.

Ее большие золотистые глаза обладают поистине гипнотической силой: несмотря на теплоту золота они светятся холодом и обжигают льдом.

‒ Сегодня вы прекрасны как никогда, ‒ галантно отвечаю ей.

‒ Фир, Ваши речи мне особенно понравились, а ваш голос…

‒ Не льстите, Рогильда, ‒ вежливо, но резко обрываю ее на полуслове.

С ней приходиться общаться крайне мягко и это идет вразрез с моими желаниями. Она так грубо льстит и навязывает свое общество, что от нее хочется сбежать без оглядки. Но ее красота, само собой, пленит меня.

Теперь уже вдвоем мы идет по дороге, выложенной темно-бордовой тканью. Ступать по материи приятно и мягко, но присутствие разговорчивой спутницы откровенно напрягает.

За несколько дней до Совета Старейшин от каждого королевства выдеяются лучшие слуги, которых отправляют на Сократиум ‒ Священный Вулкан. Здесь проводятся Советы и свадебные ритуалы королевских персон, торжественные мероприятия и чествования.

Слуги выстилают дорожки мягчайшими тканями, украшают храм яркими лентами и подготавливют яства для пиршества.

‒ Что вы, Фир, правда, я с таким удовольствием слушала вас! ‒ Рогильда, кажется, ни за что не отстанет.