Волшебный крендель (СИ), стр. 54

Бежать было так легко, что ноги сами собой несли меня к Древу, а я наслаждалась картинами сада, простирающимися вокруг. Багряные, розовые, алые — листья многих растений были ярче, чем привычные мне цветы. Я не могла оторвать глаз от буйства цвета и, сойдя с каменистой дорожки, я присела к одному цветку, разглядывая его.

— Витанова,— я явно слышу, как цветок называет мою фамилию. Понимаю, что это голос в голове, но так четко, что сомнений нет: не померещилось.

Ступаю с земли на дорожку и вижу, что мои ноги вымазались в земле. А раньше она была сухой и потресканной, а сейчас — влажной, она несет в себе жизнь.

Порыв ветра донес до меня аромат, распространяемый Древом. Увидеть цветок я не могла, он был высоко, мне не видно. Но то, что он есть до сих пор — сомнений не было.

В саду было пустынно, ранее утро — спят все, кроме дозорного. Я бродила по саду в полном одиночестве и мои мысли не давали покоя. Они все разом нахлынули на мою бедную голову и бушевали там, словно отыгрываясь за долгие недели сна.

— Госпожа, — ко мне подбежал слуга, его я часто видела рядом с дозорным, — ....ммм, это вы? Простите, — он смотрел на меня удивленным взором, — я вас сразу не узнал.

Он так смутился, что аж поклонился и еще дважды извинился и попросил прощения. Отклянявшись, он ушел и уже на подходе ко дворцу, взбираясь на ступеньки, повернулся и посмотрел в мою сторону.

Слегка поежившись от такой сцены, я продолжила прогулку вокруг Древа. Одна его веточка, небольшая, толщиной в мою талию, свисает до самого низа, надломившись прямо у ствола.

Я ступаю босыми ногами и ощущаю влагу, дарующую жизнь. Древо вторит ветру, покачивая большими зелеными опахалами, а маленькими тонюсенькими ветками поглаживает меня по лицу.

Закрываю глаза, жмурясь от прикосновения листвы и интуитивно убираю веточку подальше от волосы, чтобы не запуталась. Что за...?

Уже двумя руками ощупываю свою голову и пальцы схватывают только кожу да кости темечка. Я лысая! От моих роскошных волос не осталось и следа.

Кто посмел?

Я направляюсь ко дворцу, но тело просит еще немного задержаться на ветерке. Утренний, прохладный — его хочется глотать большими глотками и запасаться энергией жизни на годы вперед.

Подставляю ладони ветру и, с наслаждением ощущаю его силу в своих руках. Я не хочу ее отпускать и, накрепко сжав кулаки, я подношу их к лицу и как будто умываюсь свежестью утра, первого за долгое время.

Я не собиралась бить тревогу и выяснять что случилось. На сердце стало легко и спокойно, как уже давно со мной не было.

Где же Фир?

Где Нерея?

Нерея!

Ее образ всплывает перед моими глазами и на сердце становится тяжело. Непременно, сегодня же, когда она придет ко мне, я спрошу — что теперь со мной и... зачем она...?

Дохожу до своих покоев я принимаюсь кружиться в танце. Огибая столы и кресла, я порхаю, словно бабочка, только что вылупившаяся из кокона и увидевшая прекрасный мир.

— Энжи? — Фир стоит в проеме двери, не веря своим глазам.

Подлетаю к нему и сходу выдаю колкое:

— Не узнаешь? — и мои губы растягиваются в улыбке.

***

Новое утро будит теплым солнечным лучом, ворвавшимся ко мне в окошко. К себе в покои я пришла под утро, поздно ночью меня забрал Фирелион, а я так и не дождалась прихода Нереи.

— Давай навестим ее, Фир, почему она не пришла? — мне хотелось разузнать ответ на свой вопрос. Да и потом, вдруг это вовсе не она...

— Завтра к ней слетаем и пригласим на пир, в честь твоего здоровья, — Фирелион говорил веско, отрицая мою идею ночного визита.

В покои Фирелиона в тот день внесли огромный стол, устланный золочеными подносами с яствами: тончайшие мясные рулеты с начинкой из яйца с овощем, по вкусу напоминающим помидор, прожаренные до корочки стейки, политые темно-бордовым сладко-вишневым соусом.

Я пила коктейль из молока птицы с добавлением дикорастущей черники, а специально приготовленные для меня пышные пончики со сладкой начинкой из вареного молока были выше всяких похвал!

Мой аппетит не знал границ, я удивлялась своей прожорливости, но руки тянулись за добавкой. Поварам пришлось спешно готовить дополнительные порции блюд, чтобы меня насытить.

Как будто наверстываю упущенное — мой аппетит усилился не только в еде. Губы Фирелиона кажутся слаще тысячи пончиков, и я прижимаюсь к нему, желая его страсти с утроенной силой. Он целует каждый миллиметр моего тела, жадно, горячо, словно обретя потерянное.

Мы жадно ласкаем друг друга, я ощущаю в ладони его мужскую разгоряченную плоть, а он одаривает поцелуями меня так, где желание бьется ярче всего.

Просыпаюсь в покоях Фира и решительно иду к себе. Вдруг Нерея пришла и меня не застала? Однако, покои пусты и дозорный сообщает, что сегодня никто не приходил...

Фир подносит пальцы к вене на шее, чтобы выйти с ней на связь, но не получает ответа. Мы собираемся и летим, обгоняя ветер. Под нами проносятся зеленые леса Арроганс, цветущие поляны и поля, полные завязей.

Привратник нас провожает до ее покоев и останавливается у дверей. Стучу и открываю дверь, не получая ответа. Сразу же вижу ее — в кровати, полной подушек и одеял, и у меня отлегает от сердца.

— Нерея, мы пришли... — я побежала к ней, желая поскорее ее увидеть, но резко остановилась. Нерея жестом показала мне «стоп»и замотала головой.

— Не подходи...те, — слабо говорила она.

Ее кровать поставлена против света и я не сразу сумела ее разглядеть.

Нерея лежит в кровати, закрывшись одеялами, усеяв изголовье мелкими подушками разных цветов. Бледное лицо, руки безжизненные, только взгляд ее ультрамариновых глаз продолжал светиться все так же ярко, как и раньше.

Присмотревшись, на ее голове я разглядела... косу, сплетенную из моих волос.

Я дернулась подойти, но Фир удержал.

Дышу и впервые в жизни так ярко чувтвую привкус смерти. Она уже в этой комнате. Иона пришла давно.

— Письмо, — едва поднимая руку над одеялом, она указала в сторону стола. — Фир, возьми, дай Энжи, я для нее писала. — И уже глядя на меня продолжает, — если ты желаешь мне помочь — прочитай... Так мы встретимся вновь... А сейчас иди, прошу тебя.

Она закрыла глаза. Было видно, что каждое слово ей дается с трудом. Нерея угасала, уходила от нас в кромешную тьму, так знакомую мне. Она взяла на себя все, это было ясно без слов и я умоляюще посмотрела на Фира...

«Неужели ничего нельзя сделать?»

Фирелион молча берет письмо, подходит к Нерее. Мне подойти он не разрешил.

Фир трогает ее за руку и направляется к выходу. Берет под руку меня и выводит за дверь.

— Надо идти. Уже все. Уходим.

Я округляю глаза.

— Ты что? Разве мы не можем помочь? Фир... Да как ты можешь? Дай я сама...

— Идем!

Он грозно взревел и добавил в духе «ты ничего в этом не понимаешь». И уже дома дал мне письмо.

Я не смогла его читать, меня сотрясали рыдания. Я так сдружилась с Нереей... И сейчас я позволяю ей умирать.

Бумажка, свернутая на манер самолетика.

— Прочитай, — и Фир вышел за дверь.

В покоях я одна. Падаю на кровать и захожусь в плаче.

Невозможно поверить, что Нерея прощается со мной.

Казалось, она всегда была рядом только для того, чтобы беречь меня. Подобно матери, оберегающей ребенка, Нерея стала для меня всем...

Берегла и любила, отводила смертельные беды... А сейчас, она забрала то, что должно было убить меня.

Глава 37. Письмо

«Энжи! Дай этому миру то, чего у меня нет, что я не в силах дать ему. Не плачь обо мне, мой поступок — это не жертва, не подумай. Это простая справедливость, которой правит душа.

В моих силах — привести мир к балансу и мои поиски равновесия, наконец, дали результат. И вышло так, что твоя жизнь — есть результат моей. Это бесценный дар, Энжи! Я умираю счастливой и полной гордости за себя, а значит, и за тебя.