Волшебный крендель (СИ), стр. 42

Один на один говорить не получилось, целый штат генералов слушал мои речи. Разговор получился сухим и официальным, я только потратил время зря.

Полет назад был напряженным, затея с союзником не удалась, а времени на раздумья мало. Мои кулаки сжимались от злобы, когда я представлял Энжи рядом с этим мерзким гадом. Одно радовало, его Рогильда у меня и это могло дать толк.

Показались родные поля, прежняя граница Арроганс и змеров. Пользуясь случаем спускаюсь, осмотреть владения. На месте умершего Древа зияет черная дыра. Заглядываю в ее недра и делаю вдох, приготовившись ощутить гнилостный запах.

Двшу всей грудью и пытаюсь понять что случилось: воздух чист и даже свеж. Никакого гниения нет!

Теплом разлилось чувство благодарности: не зря, значит, я рисковал собой во имя сокрушения Стены. Планета услышала меня и начала, подобно дикому зверю, зализывать раны.

Ощущаю, как и во мне бурлит дикая ярость раненого зверя: моя нежная душа в лапах врага!

Не сдерживаю себя и позволяю ярости выйти наружу. Мой рык прокатывается по скалам и эхом возвращается с мертвых долин. Эхом приходит ответ: мой голос, преображенный музыкой скал — так звучали предки драконов. До сих пор их голоса живут в горном эхо, а теперь и мой голос присоединился к ним.

Возвратившись домой, первым делом зову Ауреллио, но тот не спешит выходить на связь.

— Черт! — адская боль пронзает лодыжку, падая, успеваю заметить, что в мою ногу пущена стрела.

Краем глаза вижу служанку, она еле переставляет ноги, словно идет по минному полю. Лицо напряжено, лоб был покрыт испариной, а глаза, словно стеклянные, смотрят только вперед.

Нога онемела, тело стало ватным, свинцовые тучи все ближе подбирались к сердцу. Холо леденил спину, не позволяя сделать вдох. Всеми силами стараюсь удержаться в сознании, но яд оказывается сильнее и я проваливаюсь в пустоту.

***

Дикая боль промеж лопаток вернула меня к жизни. Удар плетью с железными крюками заставил меня завыть, содрогаясь от боли. Руки разведены и скованы, а ноги, для пущего устрашения, заключены в колодки.

— Ну что, — слышу знакомый голос, — добро пожаловать к нам в гости!

Прямо перед моим лицом, в паре шагов, стоит Аорон. Сложив руки на груди, он смотрит на меня с превосходством:

— Я звал тебя, но ты ответил отказом. Как видишь, отказывать мне нельзя, учти это. Сразу говори правду, а не то..., — он дает знак и я ощущаю, как плеть сдирает мою кожу.

Понятно, теперь он с полным правом навяжет мне свои правила, заранее сковав меня цепями как настоящий трус.

— Отвечай, — он старается говорить басом, но его голос рвется ввысь. — Откуда у нее дар? — его палец указывает в сторону и, переведя взгляд, встречаюсь глазами с Энжи.

«Она здесь, боже... Ну зачем?!!».

— По сути, она разбудила покойника! Ты был мертв, Фир, — не сумев сдержаться, Аорон переходит на поросячий визг.

— У нее нет дара, — все, что остается ответить мне, — Нерея тогда ошиблась, приведя ее, — я не смотрю на Энжи, но понимаю, как ей больно.

— Ты врешь, — удар сильнее прежнего обжиг мне спину, — Ты врешь! — еще громче визжит он, словно в припадке, — забить его до смерти!

— Подожди, милый, — из-за моей спины вышла Рогильда. Ее золотое платье подбито алой каймой моей крови. — Не спеши, у меня есть идейка получше.

Рогильда... Весь этот спектакль придумала она. Уже в который раз я клянусь ее убить...

Переняв ее взгляд, Аорон, гнусно хмыкнул. Сердце сжалось от боли: что она придумала еще?

— Значит, просто служанка, да? — он пальцем указывает на Энжи. Голубоватый отсвет камня на его перстне заметен даже в темноте. Значит, силы у него немало, он может многое сотворить.

— Нет, она из Лесных, она удобна для подпитки Древа. Видно, в тот день мои силы были на нуле, а потому у нее получилось мне помочь.

Пойти против Древа он не должен, а значит, при любом раскладе, сохранит ей жизнь. По крайней мере до момента, пока я отсюда не выберусь и не сотру этих двоих в пыль.

— Пойдем, — скомандовала Рогильда и увела девчонку за собой.

Аорон дает команды и на короткое время пытки прекращаются. Предчувствие рисует страшные картины, но так изощренно мыслить как Рогильда я не могу.

Ко мне вошли и взяв меня за цепи, волоком потащили в неизвестном направлении. Завели в комнату, где уже была распята Энжи. Посреди залы возвышается металлическая рама, к углам которой прикованы руки и ноги девушки.

Голая, с израненным телом, она уже подверглась мучениям. На ее лице не осталось страха, только решимость выжить и доказать свою силу самой себе.

Запах ее крови наполнил комнату. Он такой густой, что практически осязаем. Вдыхаю как можно глубже, задерживаю аромат и выдыхаю, чтобы сделать новый вдох.

С каждым вдохом ощущаю закипающий огонь в недрах моего тела. Раздуваясь, он расширяется и вот-вот займет всего меня.

— И ты не похвалишь мое изобретение? — Рогильда указывает на раму, — я ведь делала сама!

— Расскажи, как сумел в лесную девку вложить дар? — Аорон не сводит с меня глаз.

— Я ее знаю дольше чем ты, — продолжает Рогильда, — она никакая, бестолковая, — говорит она с нажимом. — Как ты ее сделал хранителем Силы?

Вскрик Энжи пронзает мое воспаленное сознание. Еще один... Третий... Четверо слуг стоят около меня, а пятый истязает Энжи.

Кровавые капли стекают с ее спины, еще никогда я не видел зрелища ужасней. Глухими ударами в ушах запульсировало сердце, а глаза налились кровью.

— А попку мы, заметь, не тронули, — рассмеявшись сказала Рогильда и выразительно посмотрела на Аорона. — Оставили для других утех, — и, подойдя к девчонке, царапнула когтем по ягодице.

— Этот дар во мне, Аорон, — как можно спокойнее говорю ему, — с огнем страсти я передал его служанке. Хочешь, — сплевывая кровь продолжаю, — могу попробовать и с тобой так же поделиться!

Я отлично знаю, что разозлю его, на то был и расчет. Оглушительной удар по спине мог лишить меня сознания, но не сумел. Драконья кровь уже закипает, распаляя мой огонь. Металлическая рама, к которой прикована Энжи, закружилась у меня в голове, но услышав девчачий крик я очнулся.

Аорон теребит ее груди, сжимая их в толстой ладони. Его пальцы распухли и превратились в мерзких слизней, видно, сердечко бедного дракона непривычно к девушкам без колдовских чар. Ему пришлось снять перстень, чтобы он не сдавливал палец.

Аорон оттягивал соски, доставляя девчонке боль, потом, неумеючи, мял их. Энжи, кривясь, жевала от боли губы, но ни на секунду не свела с него глаз. В ее зрачках танцевал огонь и она, сама того не понимая, направляла его на врага.

Аорон теребит ее то за грудь, то за ягодицы, пытаясь распалить давно заснувшую страсть. Его лицо выражает досаду, движения напоминают заведенный механизм и не приносят ему никакого удовольствия.

Бросив на Рогильду виноватый взгляд, он принимается еще старательней лапать девчонку. «Мда, с Рогильда у него таких проблем явно нет».

Смотрю на отчаянные движения Аорона и еле сдерживаюсь от едких комментариев. Сейчас не время с ним говорить, лучше направлю энергию в другое русло: как на яву представляю, что облизываю раны моей малышки.

Запах ее тела смешивается с ароматом крови. Закрывая глаза, я четко вижу, как провожу языком по ее окровавленное спине. Целую ее позвонки и вдыхаю пьянящий аромат счастья.

Ощутив прилив сил понимаю, что иллюзия подействовала, а значит и Энжи должно полегчать.

— А теперь самое интересное, — Рогильда приказывает слугам снять Энжи с рамы и бросить на кровать животом вниз.

— Не сейчас, Роги, — на выдохе отвечает Аорон и, не глядя ей в глаза, выходит из комнаты.

***

Я свожу лопатки и двигаю мышцами спины. Боли совершенно нет! Такого быть не может, ведь моя спина располосована в клочья.

Аорон не справился со своей задачей. Что же, жестокость Рогильды вышла боком даже ему.

Комната опустела, меня отвязали от пыточной рамы и, словно использованную крысу, забыли завести в клетку.