Волшебный крендель (СИ), стр. 15
Я частенько приходил ночью на скалы, садился на свое излюбленное место и смотрел вдаль ‒ туда, где возвышался ритуальный вулкан.
Хотелось вновь прилететь в воды Сократиума, только теперь уже не одному, а с женщиной. Воды священного вулкана расслабляют, его реки окутывают каждую клеточку тела, насыщая его живительной силой.
Одно меня расстраивало ‒ войти в реки Сократиума можно только с невестой, а сейчас для этого никак не время. Да и нет подходящей кандидатуры, от которой сердце могло бы страстно загореться.
На миг вызвав в воображении образ яркого света, я превратился в ослепительную вспышку, заметную издалека. Да, это риск, но зато какой...! Я целенаправленно на это пошел, чтобы птицы меня заметили. С их острым зрением ночную вспышку они увидят наверняка.
Мне до изнеможения интересно проверить: а охраняет ли территорию кто-нибудь еще?
Вдали появилась точка.
Представитель рода Игнависов уже летел ко мне, взмахивая огромными крыльями. Даже у воздушных драконов, айеров, они были не такой гигантской длины.
Еще будучи в воздухе, не сговариваясь, мы выбрали местом посадки: огромные пики скал и, спрятавшись за ними, поприветствовали друг друга.
От присутствия на вражеской территории у меня затвердели шипы, по телу начала разливаться огненная лава, а ладони приятно запульсировали. Пальцы рук сами собой сжимались в кулаки, тело, казалось, вот-вот взорвется от энергии огня.
Это дикое желание завоевать, захватить и покорить обычно мне было чуждо, однако сейчас оно ярко играло во мне, доставляя огромное удовольствие.
Что мною двигало ‒ желание отомстить змерам за Птиц?
Или месть за Древо?
Или желание обладать новой территорией?
«Да, скорее все просто: желание обладать»
И на ум сразу же пришел обрааз Рогильды. Я представил, как беру ее в заложницы, держу в темнице и заставляю выполнять все мои желания.
Все-все-все.
Однако, эта мысль вызвала обратную реакцию: настроение померкло и в воздухе словно появился мерзкий гнилостны й смрад.
‒ Ваши сроки? ‒ продолжала птица разговор, отрывая меня от наблюдений за собой.
‒ У нас все готово. Всегда, ‒ в очередной раз солгал я.
Готово, конечно, ничего не было. Однако, куда важнее мое собственное состояние: вот дай мне воевать прямо сейчас ‒ я голыми руками посворачиваю шеи и оторву всем головы. А потом догоню ‒ и на кусочки покрошу врага! Каждого!
‒ Они опасный народ, сила ‒ дикая, вы же помните как тогда…
‒ Не стоит, помню, ‒ мне было больно вспоминать горькую историю захвата птиц.
‒ Нужно заранее просчитать все их уловки, ‒ советовала птица, ‒ они хитры и жестоки. ‒ Они берут свое обманом.
‒ С их жестокостью знакомы все, ‒ соглашаюсь я, ‒ однако есть у них и слабое место.
‒ Есть. Самолюбие и высокомерие…
‒ Да, они считают себя лучше всех, ‒ именно это его больше всего раздражает в Рогильде. Какой бы манящей красавицей она не была, но этот ее взгляд, полный холода…
Я часто видел его во сне и там я позволял себе с наслаждением окунуться в омут ее глаз, совершить с ней запретное действие и вдоволь ею насладиться. Однако, встретив Рогильду наяву, я быстро отводил взгляд и сам не мог понять причину.
‒ Король Ингависов настроен решительно, ‒ с радостью сообщает мне собеседник, ‒ но он, правда, ничем не сможет помочь.
‒ Его держат в плену?
‒ В клетке, ‒ с горечью вздохнул крылатый собеседник.
‒ С его-то ростом и размахом крыльев. Это же может закончиться печально, вряд ли клетка позволяет ему хоть раз в день расправлять крылья!
‒ Он даже нормально есть не может, железный обод накрепко перевязывает его клюв. Только сейчас ему ослабили железяку, ‒ эмоционально заклокотала птица, ‒ чтобы он мог немного поесть.
‒ Надо спешить, ‒ коротко произношу, — неизвестно насколько хватит щедрости этих злобных тварей, ‒ они в любой момент опять могут ожесточать и…
‒ Они и не ослабляли, ‒ перебила его птица, ‒ это не они…
‒ Тогда тем более надо спешить. С утра отслеживай принцессу, мне она нужна живой. По возможности живой.
‒ Хорошо, она редко когда выходит из дворца.
‒ Тем не менее следи, чтобы на момент нашего… визита… вы точно знали где она находится.
‒ Да, мы исполним, Ваше Высочество, ‒ заискивающее сказала птица, посмотрев на меня с благодарностью. ‒ Мы бы все отдали за то, чтобы спасти моего папу!
Я с трудом разбирал внешность членов королевской семьи Игнависов. А потому повстречавшись сегодня с одной из птиц не стал уточнять кто это конкретно ‒ родственник королю или один из выживших слуг.
Собеседник открывал клюв и выпускал из него столбы огня. Такое случается с добродушными Игнависами только в состоянии крайней злобы или отчаяния. Они не могут издавать огонь, если находятся в хорошем настроении. А потому коварство змеров, использовавших это, не знает границ.
‒ Время. Нужно действовать скорее, ‒ на этих словах я почувствовал, как пальцы рук снова собрались в кулаки.
Птица в ответ только резко хлопнула клювом и выпустила алые круги огня.
‒ Прибереги до завтра, ‒ заговорщицки подмигиваю и смотрю на пернатого собеседника.
‒ Как? Правда ‒ уже завтра?
‒ Откладывать никак нельзя, важен каждый день. Тем более, что…
Дальше я решил не продолжать. Смысла обсуждать серьезные вопросы с принцем Игнависов не вижу. Птицы не отличаются дальновидностью, но за добрую душу их уважали Старейшины и другие расы. Все кроме змеров. Они, казалось, не имели уважения никогда и ни к кому.
‒ До завтра, ‒ тихо прощаюсь и жестом подзываю затаившегося в скалах айера. Я приказал ему лежать и не шевелиться, а то этот баловень еще и летать начнет вокруг вражеских скал.
‒ До завтра, ‒ огонек в глазах птицы блестел так ярко, что я без труда угадал в нем еще совсем детскую душу.
Айер медленно полз ко мне на на брюхе, словно старая черепаха. Острая каменная поверхность не поцарапает шкуру воздушного дракона, а потому переживать за него нет нужды.
Его глаза были полны радужных огоньков, кажется, айер перенял мое настроение. Раз так ‒ тогда завтра все получится как нельзя лучше.
‒ Подождите, ‒ принц Игнависов остановил меня и подошел, прячась за скалами, ‒ в королевстве у нас появился шпион — наш помощник. Я точно знаю, он завтра нам поможет.
Киваю и улыбаюсь, подробностей лучше не спрашивать. Птицы милы и добродушны и врага могут принять за своего.
Я сам во всем разберусь и сам все увижу.
Киваю, прощаюсь и двигаюсь в обратный путь.
«Главное сейчас разбудить мааримов. Интересно, что скажет Нерея про мой ночной визит?»
Прогоняю шальные мысли и лечу, наслаждаясь воздухом ночи. Лететь предстоит недолго, но каждая секунда на счету.
Достаю грань — она ускоряет время, но кладу ее в карман: лучше без нее. Каждое ее применение — минус одно деление. А Древо больше не вырабатывает новых каменистых граней. Увы, не дает.
Долетаю и с полным правом приземляюсь. У мааримов — я желанный гость.
Вдыхаю и ощущаю живительную влагу. Что бы ни говорили, но каждому дракону требуются объятия воды.
У мааримов этого сполна ‒ территория размером с нашу, только вся ‒ необъятный безбрежный океан. Огромный, бушующий, дикий. Только море находило с ним общий язык. И речки, что с ним дружили. Они смешивались, сливались — и представляли собой одно.
Клокочущие и гибкие, спокойные и с кокетливой белой пеной ‒ волны были как игривыми малышками, так и высотой с Древо Вечности, что растет на их территории. Его корни крепки и сильны, но стена между мааримами и фиранцами уже начинает подтачивать крупные корневые узлы.
Зажимаю на шее пульсирующую венку и представляю Лоорина, передаю ему информацию о своем визите.
Я вижу, что охрана королевства на чеку, еще бы, мааримы всегда готовы: змеры могут ворваться к ним в любую минуту, либо напасть на соседнее королевство Арроганс. Еще бы, это удобно — подмять под себя сначала фиранцев, а уж потом и представителей водной расы с их территорией изумительной красоты.