Системный Техно-гик. Том 1 (СИ), стр. 38

— Допустим, — успокоил я заведённого мальчишку. — Как ты собираешься вычислить «художника» с помощью этого куста? На очередные авантюры с отравлением я не поведусь, просто знай это.

— Не, это уже не интересно. Я нанёс на Алоэ особое плетение! — хищно сощурился Эрик. — Это… АЛоЭ способно впитывать любое заклинание, поэтому мой план точно сработает! Вот вам мой крест, если хотите. Могу любовью матушки поклясться!

— Какое плетение? — спросила Лера. — Что-то связанное с «Правдой»?

— Бери выше, — мальчик указал пальчиком в потолок. — Сила плетения заключается в том, чтобы определять связь неодушевлённого предмета с человеком! Создателем! По сути, если ты слепишь из глины человечка и покажешь моему растению, оно укажет на тебя!

— Да ну?

— Мамой клянусь! — всплеснул руками мальчик.

С одной стороны, да, я понимал, о чём он говорит.

Любой человек, приложивший руку к осмыслению чего-то неодушивлённого, в этом мире обретает особую связь с созданным его руками предметом. Музыкант связан с нотами мелодии, которую он сочинил, строитель, превративший груду кирпича в дом, тоже обладает с этим домом особой связью. Да даже писатель, соединивший из букв в алфавите историю…

В моём мире подобное называли Авторским правом, здесь же оно подтверждено на духовном уровне.

В теории, если мальчик говорит правду, его плетение показывает связь между автором и его детищем. Вот только в теории. Зная этого колдуна, я почему-то не особо уверен, что перед нами нечто особенное. Скорее всего, он просто рекламирует нам самое простое растение, которое здесь, может, и не растёт. Но не является настолько редким, как он описывает.

— Ты по школе с этим кустом ходить будешь? — спросил я, скрестив руки на груди. — Только представь, сколько тебе времени потребуется, чтобы каждого ребёнка в школе просканировать на наличие связи с рисунками.

— Я всё продумал! — темноволосый ткнул указательным пальцем в висок. — Завтра у нас праздник, день государственного флага России! В актовом зале будут проводить масштабное мероприятие, где соберутся все. Мы пройдём на сцену, установим это Алоэ и вычислим «художника»!

Что ж, это и впрямь звучит как хороший план. Мы практически ничем не рискуем, нужно лишь постоять на сцене и покорчить рожи. Если реализация подведёт, мы не потеряем в репутации. И не поставим под сомнение будущее школы.

— Допустим. А как ты собираешься попасть на сцену? — поинтересовался я.

— Я поговорила с нашим хореографом, — подала голос Лера. — Сказала, что вы выучили стихотворение и хотите рассказать его. Она не стала противиться. Вам уделят пятнадцать минут, за которые вы должны будете провернуть фокус с кустом.

— Пока ты будешь рассказывать стих, я со своим Алоэ буду сканировать зрителей! — закивал Эрик.

Стих? То есть, они собираются меня позорить? Я поморщился.

— Ребят, да я стихов-то не знаю толком никаких… только «Балладу о товарище» Александра Твардовского, но она явно не понравится публике. Целевая аудитория не та.

— Годится! — кивнул Эрик, сжав кулак. — Это всяко лучше, чем стоять и молчать!

— Тебя всё равно простят, если оплошаешь, — махнула рукой Лера. — Мы дети. Нам свойственно плошать.

Дети были настолько воодушевлены своей идеей, что им попросту невозможно было отказать.

В моменте я ощутил себя отцом, которого дочь сильно просит побыть клиентом в её выдуманной косметологии. Вроде бы и нелепо, ты сидишь размалёванный около часа, ждёшь, пока дочь закончит наводить марафет, попусту растрачивая косметику супруги, но дитя радуется. А искренняя улыбка — единственное, что мне хочется видеть на её лице.

Здесь моя взрослая часть ощущала то же. Я хоть и не был им отцом, но порой ловил себя на мысли, что привязался к ним. И искренне радуюсь их плещущей через край энергии. А как ликует ребёнок внутри меня — словами не передать!

— Что ж, ладно, — не стал отказывать и выпрямился, разминая затёкшие конечности. — Раз вы уверены, что всё пройдёт удачно, я в деле. Только пожалуйста, Эрик, продумай всё до мелочей. Ты точно уверен в том, что это плетение вообще сработает?

— Уверен? — переспросил Эрик. — Да я убеждён, братец! Два тома учебника по практической магии Элина Болтенко в моей голове не дадут соврать! На полке лежат ещё дюжина книженций, которые планирую проглотить за ночь, так как ставки капец как высоки. Поэтому я готов сделать всё, чтобы найти ирода и совершить над ним самосуд!

— Тогда удачи нам, — вздохнул я. — Всё, вы меня отвлекаете. До завтра.

— Ага!

Либо этот мальчишка книжный червь, способный за день прочитать десяток книг, либо он пробегается по краткому содержанию, смотрит на картинки и ставит галочку в «прочитано».

Склоняюсь ко второму, учитывая его «успехи» в колдовском ремесле.

Эрик закинул сумку на плечо и пошагал к выходу, продолжая нахваливать Лере своё большое Алоэ, а девочка просто шла за ним и кивала. Она будто с нами отдыхала, просто плыла по течению и веселилась. Не мудрено, учитывая её забитый график и гиперопекунство матери.

Ладно. Я вернулся за верстак и набрал номер клиента, который принёс телевизор. Сообщил о готовности и отключился. С владельцем утюга сделал то же самое. А потом позвонил Захару Андреевичу, спросил, сколько с клиентов взять денег, получил ответ и отключился.

Оба клиента, судя по всему, жили неподалёку, потому прибыли спустя полчаса.

Первому выдал утюг, взяв за починку тысячу пятьсот рублей, затем дождался второго и вынес ему полностью готовый к эксплуатации телевизор. Сам предохранитель от ТВ обошёлся в три сотни, поэтому накинул их сверху и взял с клиента три тысячи триста рублей.

Половину честно отложил, а на другую решил приступить к печати скрытого клинка.

Да и дело шло к вечеру, клиентов не было. А сидеть на стуле с чертежами в руке и тратить попусту время, которого у меня и без того практически не осталось… в общем, вышел из «Дырявого монитора», закрыл дверь на ключ и сел на автобус.

Лаборатория, в которой у сынишки Захара Андреевича есть определённые связи, стала для меня настоящим открытием.

Стеклянное двухэтажное здание на территории университета, по площади занимающее больше пространства, чем моя трёхэтажка раза в три! Ухоженные сады и масса молодых людей в одной и той же форме с эмблемами на грудях, гуляющие неподалёку. Здесь не просто лаборатория, здесь целый научно-исследовательский центр при университете!

Не думал никогда, что в Екатеринбурге такие существуют. Возможно, в моём мире его и не было. Но здесь… да, здание впечатляло.

— Умеют же, когда хотят! — вырвалось у меня, когда стоял у высоких кованых ворот.

Ко мне подошёл зевающий охранник и попросил предоставить документы. Что ж, вполне нормальная процедура. Показал ему свидетельство о рождении, дождался, пока тот сделает звонок, и после его кивка зашагал внутрь по аккуратно выложенному тротуару.

Мимо проходили подростки, смеясь между собой и ведя свои подростковые разговоры. На меня же внимания не обращали. Не мудрено. Зато мой глаз радовался. В таком возрасте можно рассматривать с явственным любопытством красивых девушек как угодно и никого этим не смущать.

Холл исследовательского центра встретил мрамором. Видно, что государство выделяет деньги на развитие новых технологий и показывает свою потребность в умном поколении. Но подростков здесь явно меньше, чем рассчитывалось.

Лаборатория, в которую шёл, находилась в главном здании на третьем этаже. Потому поднимался лифтом. Вышел к длинному коридору и вошёл в нужное помещение.

Которое, впрочем, удивило не меньше. Всюду расставлены 3Д принтеры, подключённые к компьютерам. Дюжина молодых студентов работают над своими заготовками, но занимают лишь три станка.

Я подошёл к свободному, скинул с себя сумку и присел за рабочий стол.

— Мальчик, ты забыл что-то? — ко мне подошёл молодой парень, на вид лет двадцать.

— У меня есть разрешение, — обозначил я.