Похищенная пугалом (ЛП), стр. 4

Я сминаю обёртку.

— Ава, можно спросить тебя про пугала? Я однажды была на этом фестивале в детстве и помню, что их использовали как украшения, но это что, местный талисман или что-то вроде того?

Её брови взлетают ко лбу.

— Ты уже бывала здесь?

— Когда мне было двенадцать.

— И захотела вернуться?

— Значит, тебе здесь не нравится?

Она качает головой.

— Нет, нет, я люблю свой город. Просто он не для всех. Скорее место, куда приезжают на несколько дней.

— Надеюсь, я останусь подольше. В детстве мне здесь очень понравилось, и я всегда чувствовала, что меня тянет вернуться.

Ава постукивает ногтями по столу.

— Обычно люди говорят, что их тянет в большие города.

— Я выросла в одном из них. Думаю, мне понравится тишина.

— Хм, здесь действительно тихо… — её перебивают визжащие дети, за которыми гонится мужчина в костюме пугала, и мы обе смеёмся.

— Ладно, большую часть времени здесь тихо. Это максимум оживлённости для нашего города, — заверяет она.

— А пугала? — снова спрашиваю я.

— Ты видела того, что стоит возле фермы?

— Да, видела.

— Его сделали Мортимеры. Он выдержал испытание временем.

— Он принадлежал им?

— Да.

Я меняю позу на сиденье.

— Насколько я могла разглядеть, он отлично сохранился.

— Мы заботимся о Сайласе, — отвечает она, сглатывая.

У меня сердце уходит в пятки.

— Вы назвали его в честь города?

— Город назвали в честь него.

— Серьёзно?

Она кивает.

— До того, как это место стало называться Сайлас-Вэлли, здесь постоянно были плохие урожаи. Случилась засуха, а большинство полей кишело вредителями. Тогда Мортимеры сделали Сайласа и поставили его в своём поле. Именно тогда всё изменилось. С тех пор нас называют Сайлас-Вэлли, ну и ты знаешь про наши отмеченные наградами урожаи.

Она подмигивает.

— Интересно, — говорю я.

— Наш город обожает свою историю происхождения. Отсюда и все украшения с пугалами. Приятный способ почтить нашу историю и Сайласа.

В глазах Авы на миг мелькает что-то холодное, но она моргает, и оно исчезает, уступая место привычному теплу.

— Вот и вся история! — весело говорит она.

— Это… ну, это…

— Чересчур?

Она фыркает от смеха.

Я пожимаю плечами.

— Вообще-то забавно. И, наверное, в этом есть смысл… — я зеваю, не успев договорить.

— Думаю, это мой сигнал перестать отнимать у тебя время. Наверняка у тебя был долгий день.

Я снова зеваю и киваю.

— Да.

— Тебе стоит отдохнуть.

Она встаёт, и я следую за ней, выбрасывая мусор.

Ава провожает меня к выходу с фестиваля и останавливается под баннером, поворачиваясь ко мне лицом.

— Завтра после наступления темноты у нас будет небольшая хэллоуинская тусовка для местных. Тебе стоит прийти. Все мои хорошие друзья будут там. Обещаю, они не будут такими неловкими, как Майк и Олив.

Я обдумываю предложение несколько секунд. Ава кажется классной, а мне хотелось бы завести здесь друзей.

— Конечно, приду. Нужно быть в костюме?

— Хорошо, что ты спросила. Определённо да.

— Посмотрю, что смогу придумать.

— Знаешь… — она оглядывает меня с головы до ног, — у меня есть кое-что, что будет смотреться на тебе идеально. Завтра занесу.

— Не беспокойся. Уверена, я сама что-нибудь найду.

Её глаза загораются от восторга, и она слегка подпрыгивает на месте.

— О, вообще без проблем. Я хочу! И, как я уже сказала, на тебе будет смотреться убийственно.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Скажешь, что это?

— Будет сюрприз!

Не успеваю я ответить, как она машет мне рукой и идёт в противоположную от входа сторону.

— Было приятно наконец познакомиться с тобой, Харпер.

А потом исчезает в толпе.

Глава 3

Теперь, когда котёл работает, в фермерском доме тепло. Диван в гостиной удобный, и мне даже удалось разжечь небольшой огонь — спасибо интернету за то, что научил меня это делать.

После долгого дня я собиралась лечь спать пораньше. Когда уходила с фестиваля, я устала, но стоило вернуться домой и приготовиться ко сну, как у меня вдруг открылось второе дыхание.

Вот так я и оказалась голой, лёжа на одеяле, с кольцевой лампой и телефоном, установленными на антикварном кофейном столике, и записывая видео для клиента. Один из моих «китов», который почти каждую неделю заказывает персональные видео, прислал мне игрушку, чтобы я использовала её на себе.

Я поддеваю серебряную штангу в соске, пытаясь возбудиться и намокнуть. Обычно у меня с этим нет проблем, но сегодня вечером мысли заняты совсем другим.

Мои встречи с Авой и, особенно, с Майком и Олив снова и снова прокручиваются в голове. Они были… странными. Ава меньше, но и в ней было что-то наигранное.

Пока мы разговаривали, я особо не думала, больше сосредоточившись на том, что встретила кого-то, кто может стать новой подругой, но теперь, когда я одна, не могу перестать думать о том, что она просматривала мои соцсети. То есть, наверное, я могу понять, но мне всё равно не по себе.

Я стону. Я уже согласилась прийти на хэллоуинскую встречу и не хочу отказываться. Надеюсь, там будут люди, с которыми я смогу познакомиться естественным образом и которые не искали меня в интернете. Или, как Майк, не оскорбляли.

Фыркнув, я хватаю игрушку со стола. Мне нужно работать. Ничего слишком большого — розовый вибратор-кролик, без рёбер или чего-то такого. Я включаю его на самой низкой мощности и провожу по клитору. Ощущение приятное, но даже спустя минуту моё тело всё ещё отказывается реагировать.

Раздражённая, я падаю на спину и смотрю через большое окно в сторону кукурузных полей. Снаружи кромешная тьма, а шторы я так и не задвинула. Соседей поблизости нет, и в такое время никто сюда явиться не должен.

Я увеличиваю мощность вибратора, кончиком дразня клитор, пока другой рукой массирую одну грудь, чувствуя прохладу пирсинга под ладонью. Образ пугала — Сайласа — среди кукурузы вспыхивает за закрытыми веками, и мне словно удаётся увидеть его вдали, залитого лунным светом, который скользит по соломе и мешковине.

Возбуждение сворачивается тугим узлом между ног, и я выгибаюсь, усиливая давление, одновременно нажимая запись на телефоне. Закрываю глаза и отдаюсь вибрации, пока перед внутренним взором не начинает складываться новая сцена.

Теперь я снаружи, прохладный осенний воздух касается моей чувствительной кожи. На мне тонкое белое платье, все татуировки открыты, а под ним ничего нет. Для этого времени года непрактично, зато мне идёт. Ветерок играет мягкой тканью и щекочет внешнюю сторону бёдер, пока я иду.

Под босыми ногами хрустят сухие листья и мёртвая трава, холодная земля и мелкий мусор впиваются в подошвы. Передо мной вход в кукурузный лабиринт, высокие стебли колышутся на ветру на фоне пылающего неба. Закат окрашивает всё в кроваво-красные и жжёно-оранжевые оттенки.

Меня преследует тяжёлое чувство, будто кто-то следит за каждым моим движением, хотя вокруг никого. Я останавливаюсь перед входом в лабиринт и читаю табличку на столбе — «Входите на свой страх и риск!»

Кого-то это, возможно, и отпугнуло бы, но не меня. Адреналин проносится по венам, и я захожу в лабиринт. Внутри темнее — высокая кукуруза заслоняет и без того угасающий свет, а ощущение чужого взгляда лишь усиливается.

С каждым шагом дыхание учащается. Я не знаю точно, куда иду, но ноги будто сами знают, где свернуть. С каждой секундой адреналин смешивается со страхом, а в животе накапливается возбуждающее тепло. После последнего поворота я выхожу к центру лабиринта, где стоит деревянный крест. Поднимаю взгляд, ожидая увидеть широкую шляпу и тканевое лицо моего пугала, защитника урожая и земли, но его там больше нет.

Ветер усиливается до порыва, раздаётся треск ветки и шорох ткани, заставляя меня обернуться. Всё тело напрягается, сердце грохочет в ушах.