Похищенная пугалом (ЛП), стр. 12
— Ты моя, и я могу брать тебя как захочу, правда? — спрашивает он.
В ответ я стону «да», голос вибрирует вокруг его налитой плоти.
— Сейчас я возьму твой рот. Будь хорошей потаскушкой и прими меня.
Низ живота пронзает возбуждением, и я кладу руки ему на бёдра, чтобы удержаться перед тем, что, как я знаю, сейчас произойдёт. Снова дышу через нос, стараясь смотреть на него снизу вверх. Сайлас отводит бёдра назад, а затем резко подаётся вперёд. Я давлюсь его членом, но не позволяю себе отстраниться, впиваясь пальцами в его тело.
— Блядь, — хрипит он. — Как же я этого хотел.
Всё, что я могу, — стонать, пока он трахает мой рот, используя его так, как ему хочется. Его хватка на моих волосах и подбородке становится жестокой, а коленные суставы ноют от позы, в которой я стою.
Он безжалостно вбивается мне в горло, и вскоре мой нос упирается в его узел, холодный металл септума2 вдавливается в нашу кожу. Он удерживает меня на нём, и я не могу дышать — нос перекрыт раздутой плотью, член заполняет рот и горло. Я полностью в его власти, но мне не страшно. Я лишь хочу ещё.
Я сильнее сжимаю ладони на его бёдрах и ухожу куда-то в глубину собственного сознания, где словно парю, позволяя себе превратиться в его добровольную куклу. В тело, которым он может пользоваться, которое может трахать и оставить себе навсегда.
Он оттягивает меня назад за волосы ровно тогда, когда лёгкие начинают гореть, а перед глазами всё плывёт. Я судорожно втягиваю длинный вдох, слюна, смешанная с его предэякулятом, стекает изо рта и с головки его члена. Он внимательно осматривает меня, и сердце теплеет от понимания, что ему явно не всё равно и он хочет убедиться, что мне понравилось то, что мы только что сделали.
Я смотрю на него снизу вверх с сияющими глазами. Уверена, выгляжу ужасно растрёпанной. Чёрная подводка и тушь наверняка размазались под глазами от слёз.
Он прижимает большой палец к моим губам, и я снова открываю рот для него. Он вкладывает в него член, и всё начинается заново. Сайлас трахает мой рот, а его стоны удовольствия лишь заставляют меня становиться ещё мокрее. Не знаю, сколько это продолжается, но к тому моменту, когда он обхватывает моё лицо ладонями и опускается передо мной на колени, чтобы посмотреть мне в глаза, горло саднит, а лицо и грудь мокрые от слёз и слюны.
Молча он укладывает меня обратно на землю, его огромное тело нависает сверху. Здесь, внизу, темнее, и мне кажется, будто мы оказались в коконе — только мы двое, окружённые матерью-природой, в ночь, когда завеса между мирами тоньше всего и невозможное кажется возможным.
Сайлас проводит членом вверх по моей мокрой киски, и ощущение его ствола на распухшем клиторе сводит меня с ума от желания.
— Готова принять меня?
Он лениво проводит им ещё раз, и я хватаюсь за его бицепсы, кивая.
— Да, Сайлас. Пожалуйста!
Он слизывает слезу с моей щеки.
— Скажи, что ты моя.
— Я твоя.
— Скажи, что хочешь, чтобы я наполнил тебя. Оплодотворил тебя. Чтобы ты приняла моё семя так глубоко в своё лоно, что уже никогда не сможешь освободиться от меня.
Проклятый рельефный член снова скользит прямо по клитору, и я подаю бёдра вверх. Я хочу его так сильно, что это причиняет боль.
— Сайлас, — стону я. — Пожалуйста, я хочу всё. Всё без остатка. Я уже сказала тебе — всё.
Он рычит.
— Тогда всё ты и получишь, моя пара.
Глава 8
Я кричу от наслаждения, когда Сайлас вонзается в меня, не останавливаясь, пока я не заполняюсь полностью, а его узел упирается в мой вход. Моя киска растягивается, чтобы вместить его обхват, и, хотя должно быть больно, боли нет.
— Создана для меня, — рычит он.
Я нахожу опору, держась за его спину, ногти впиваются в его гибкие, но непреклонные плечи, пока он нависает надо мной. Он не совсем голый, и его рубашка вместе с веревочным поясом свисает по бокам, пока он дразнит меня своим членом, совершая лишь неглубокие толчки бёдрами. Каждая короткая вспышка — пытка, но структура его ствола — как у лучшего дилдо на планете, только он настоящий.
Я обнимаю его крепче, смотря в его пустые глаза, действительно видя его. Выразительность мешковины, изгиб его рта, шевеление соломы, выглядывающей из-под материала, составляющего черты его лица и под шляпой.
Его член пульсирует, и я сжимаю свои внутренние мышцы вокруг него. Рот Сайласа приоткрывается, и он отводит бёдра назад настолько, что выскальзывает до самого кончика, его широкая головка растягивает мой вход.
— Я собираюсь отдать тебе свой узел, жадная моя. Растянуть твою дырочку так широко, что ты будешь умолять меня остановиться, пока наслаждение не захватит тебя и не станет настолько великим, что ты будешь умолять о большем.
— Пожалуйста, Сайлас, пожалуйста!
— Такая грязная потаскушка для своего бога.
— Да!
Дразнение его членом прекращается, и он погружается глубоко. Толстый ствол толкается внутрь, пока я не чувствую, как головка упирается в мою шейку матки. Я кричу, обнимая его так крепко, что пустила бы кровь, если бы у него была кровь. Тепло проходит от моих ног до макушки, и мои пальцы на ногах поджимаются к земле. Я не думаю, что он может войти глубже, пока он не кряхтит, и я чувствую давление его узла на мой вход.
Впервые с тех пор, как меня накачали наркотиками, мне страшно. Настоящий страх, что он ошибался, что я не смогу принять его. Я всего лишь человек, я не была предназначена для того, чтобы принять его узел.
— Ш-ш-ш, — шепчет он мне на ухо. — Вспомни, что я сказал. Ты сможешь его принять.
Его голос успокаивает, и я приподнимаю ноги, пока не обвиваю ими его талию. Я выдыхаю по его команде и от прикосновения его губ к моему лбу, нежность, которой я от него не ожидала, расслабляет мои напряжённые мышцы. Он использует именно этот момент, чтобы толкнуть бёдра вперёд, и я издаю громкий крик. Моя киска раскрывается, и набухшая плоть проталкивается внутрь меня, создавая боль, которую трудно описать.
Однако у меня нет времени привыкнуть к этому, потому что он начинает медленно расширяться. Его узел разбухает всё больше, и я подаюсь назад из страха, что взорвусь. Сайлас лишь снова шипит на меня, раздвигая мои бёдра, чтобы он мог откинуться назад и посмотреть вниз, где мы соединены.
— Ты сказала, что примешь всё, и теперь ты пожнешь то, что посеяла, жадная моя.
Он подаётся назад настолько, что его узел растягивает мой вход, но не выскакивает наружу. Я вскрикиваю, но на этот раз от наслаждения, а не от боли.
Сайлас кряхтит, кладет свою большую ладонь на мой низ живота, надавливая так, словно пытается почувствовать, как его узел раздувается внутри меня.
— Создана для меня, — напевает он, прежде чем снова преодолеть короткое расстояние.
Сила толчка сдвигает меня назад по земле, и моя грудь вздрагивает.
— Моя потаскушка.
Он ласкает одну из моих грудей, беря её всю в свою ладонь, прежде чем потянуть за металлический штангу.
— Скажи мне, как хорошо ощущается мой узел.
Он снова слегка сдвигает бёдра назад, и я клянусь, его узел разбухает ещё больше.
— Так заполнена, — стону я. — Будто сейчас лопну.
Он гудит, и этот звук проникает в каждую фибру моего существа.
— Но ты ведь ещё даже не приняла моё семя.
Сайлас двигается так, что мы оказываемся плотно прижаты, друг к другу — моё мягкое, смертное тело против его твёрдого, грубого божественного тела.
— Представь, насколько заполненной ты будешь, когда моё семя пустит корни, когда я оплодотворю тебя хорошо и правильно, что твой живот разбухнет от моего ребёнка.
Я вижу — образ меня, беременной, рядом с ним. Не то, о чём я думала раньше в своей жизни, но даже если этого не произойдёт, мысль о том, чтобы быть его во всех отношениях, сводит меня с ума от потребности.
Я прижимаю его к себе.
— Дай мне то, что мне нужно. Пожалуйста, Сайлас. Пожалуйста! — я умоляю громче, когда его член пульсирует внутри меня, и моя киска крепко сжимает его.