Боевые девочки любят длинные стволы. Дилогия (СИ), стр. 96

По сути, это моё секретное оружие, о котором никто, кроме Катьки не знает. И хвалиться им точно не собираюсь, целее буду.

Сабрина на меня поглядывает через салонную камеру. То улыбается хитро, то мордашку строит.

– Что там лыбишься? На радар смотри, – выделывается она перед публикой периодически. – Учить тебя ещё и учить.

– Поучи, поучи, голубушка, – посмеиваюсь.

К моменту прибытия в сектор онлайн перевалил за две тысячи! А мы ещё даже не расчехлили стволы. Добравшись до точки входа, полчаса шли через астероиды, углубляясь в Пояс. Органическая аномалия светила нам в корму какое–то время, затем только прожекторами освещали себе путь. Когда наступила беззвёздная кромешная тьма, только точки на радаре и детекторы движения убеждают, что я всё ещё не потерялся.

Навигатор уверенно ведёт по загруженному маршруту и вскоре выводит в свободное пространство, где вдалеке тусклым красным свечением отображается самый настоящий бублик. И это первое впечатление о колоссальном астероиде, к которому вся группа начала приближаться, притираясь друг к другу ближе.

Оказалось, что зона «96» – это не кучка астероидов в определённом пространстве, а лишь один. И не простой, а километров двадцать в диаметре! Поначалу он походил на бублик, но когда мы стали отклоняться, меняя угол обзора, рассмотрели уже цилиндр. На его внешней стороне и внутренней всё усеяно «мелкими» астероидами от сотни метров до полукилометра величиной, которые к поверхности буквально прилипли. И там были не только астероиды, вскоре на внутренней поверхности сканер стал фиксировать металл. Много металла…

Как раз вовнутрь «Бублика» Сабрина и повела всю группу.

– Здесь погибло больше всего пилотов, чем во всех прочих секторах вместе взятых, – заявила она, нагнетая ещё больше, когда подлетели к началу. – Но не обольщайся, Ваня, ни одного целого меха мы тут не найдём, булыжи всё перемалывают, не оставляя ни одной пригодной детали. Они даже ядра, разжёвывают, как конфетки.

– Жуть какая, – комментирую, глядя в камеру и подбавляя зрителям атмосферы. – Видите, друзья? Такое ощущение, что мы на планету высаживаемся. Только откуда красный свет бьёт?

– Кристаллы, – отвечают девчонки по внутренней связи. – Вернее, это дерьмо булыжей, которое так светится. Как раз то самое, которое получается после переработки наших полимеров и органики.

– Какой органики? – Переспросил сипло.

– Той самой, Вань, той самой, – раздалось от Лизы на выдохе. – Всё, девочки, молитесь на детекторы движения, глаз с них не спускайте.

Входим в тоннель, впечатление, будто целую горную систему завернули в трубочку, куда ни глянь – всюду сложная поверхность, усеянная валунами, среди которых прячутся и булыжи. А впереди просвета не видно. Но вокруг всё ненавязчиво подсвечивается.

– И какая длинна? – Уточняю, выпуская «Жуков», которые бодренько разлетаются и пока транслируют лишь, как красиво идёт группа на фоне тусклого серого фона.

– Этот сегмент километров в шестьдесят, – отвечает Миранда. – Но до середины ещё никто не доходил.

Хера се…

Идём плотной группой, только Сабрина и Лиза отдалились по флангам и плывут чуть впереди. «Жуки» посмелее, идут ещё выше и дальше, охватывая камерами всю группу и огромный сектор местности. Думаю, как бы их прогрейдить датчиками движения и какими–нибудь сканерами.

Гравитация в пятнадцать процентов тянет, но стабилизаторы компенсируют отклонение. Идём примерно в семи сотнях метров над поверхностью, но появляются первые скалы, которые приходится облетать, поднимаясь выше. Первые два километра внутри «цилиндра» проходим за полторы минуты, замедляемся…

Работаю с аудиторией. Отвечаю на вопросы. Вижу первые посты моей аристократки Отреры. Явилась – не запылилась.

– Отрера, – машу ей рукой. – Рад, что присоединилась.

«Будь осторожен », – приходит от неё. – «Держись позади»

– Ну не знаю! Не знаю! На этот раз горю желанием не пострелять из своей пушечки, а просто стволом в монстров потыкать, – отшучиваюсь. И подмигиваю в камеру.

Давай, давай моя аристократочка, поскорее влюбляйся. Хотя свет клином на одной случайной явно не сошёлся.

Онлайн скакнул весомо, уже две с половиной тысячи! Как и подписки, перевалившие за тысячу человек. Народ распробовал контент, почуял мою стабильность. Главное не накаркать!

Налаживаю взаимодействие зрителей с другими пилотами. Сабрина легко набирает популярность. Полагаю, всё дело в камере, пора и других девчонок подключать. Ту же Миранду с крупными буферами или матёрую Лизу, которая за словом в карман не лезет.

– Зрители спрашивают, зачем вообще сюда прутся? – Передаю самый распространённый вопрос из чата.

– За плазмой булыжа девяносто шестого уровня, – выпалил наш командор вполне серьёзным тоном. – Она стоит пять тысяч за галлон.

– Хорошая шутка, а если серьёзно? – Ворчу, наблюдая, как свет прожекторов скользит по пустыне из идеально гладких гигантских камней, будто они в воде сотни лет пролежали.

– Это не шутка, Вань, – раздалось от Миранды. – Иначе зачем сюда лезть?

– Хорошо, а мы с ним точно справимся?

– И не нужно, он давно уже сдох, – смеётся Сабрина.

В эфире подхихикивают.

– Хм, то есть тут разбросана его плазма? – Осеняет меня. – И какого же эта тварь была размера?

– Посуди сам, мы внутри неё, – обескуражила Лиза ответом.

– В смысле: внутри⁈

– Это всё – булыж девяносто шестого уровня, – выпалила Сабрина. – Что, не знал?

Я чуть водичкой из трубочки не поперхнулся. Чат тоже разорвало от услышанного. Мы внутри невероятно гигантского булыжа!! Внутри самого настоящего космического титана!!

– Получается, он сам умер? – Уточняю осторожно.

– Это вряд ли, – слышу от девчонок. – Но что его прибило, никто не знает. Точно не наши предки. Да и Иные не смогли бы…

– Но что–то же смогло? – Спрашиваю, а мурашки по рукам так и катаются. Демонстрирую волосы дыбом на предплечье в камеру: – видите, друзья, вот такие сейчас ощущения.

– Что–то смогло, – прогнусавила Сабрина. – Что–то, что и от нашей станции ничего не оставит, если оно ещё здесь.

– Вот не надо эту песню заводить, – ворчит Лиза. – Сотни витков уже прошло.

– Что для такой силы сотни витков? – Подхватывает Миранда. – Для букашек наш день – это вся их жизнь. Так и для великой силы наши витки окажутся лишь днём. Эта сущность могла просто лечь поспать.

– Ой, всё…

– А ещё подобные останки есть? – Интересуюсь.

– Это только один сегмент, – отвечает Лиза, начиная удаляться по флангу. – Где остальные, Квазару только известно. Они вполне могут болтаться в неисследованной части Пояса. Или вообще улетели в межзвёздное пространство.

– А останки поменьше видели?

– Да бывает, – слышу от Лизы. – Попадаются кольца метров по двести в поперечнике, но там всё пусто и неясно, тело булыжа это или просто астероид такой.

Проходим ещё полтора километра над камнями. Что–то монстры затаились. А вот свечение от их испражнений только усилилось. В зоне видимости первые останки мехов, торчащие меж небольших камней на поверхности. Сканером обводятся контуры, в прицел попадают покорёженные посеревшие куски щитков, торчит поршень от голени, всё в красных кристалликах.

– Видите этот ужас, друзья? – Нагнетаю в эфире. – Монстр прожевал меха, проглотил, переварил и… ну вы поняли.

– Вижу плазму, – докладывает Лиза. – Узнаю местно по Настиной трансляции, тут её и приложили.

– Трахнули её чуть дальше, – возражает Сабрина. – Но их там уже нет, пусто.

Надо же, командирши изучили все необходимые материалы. Всё их напускное легкомыслие – лишь маскировка, чтоб усыпить бдительность дураков. А я вот проваландался перед рейдом. Самому перед собой теперь стыдно.

Лиза спускается к добыче! Все прикрывают, зависнув на сотню–полторы метров выше. Снял пушку с плеча, держу руки на гашетках, готовый в любой момент пальнуть по всему, что начнёт двигаться. Выкрутил мощность снайперки на десять процентов, для булыжей третьего–четвёртого уровня должно хватить.