Боевые девочки любят длинные стволы. Дилогия (СИ), стр. 68
Дверь заехала перед моим носом. По ту сторону пошёл мат–перемат.
– Я прощу прощения, – извинился перед стоящими неподалёку зеваками.
Хотел было двинуться в свою каюту, но вспомнил, что оставил фуражку этим стервам на растерзание. Даже смешно, в какой–то момент решил – у нас налаживаются отношения со всей группой. А они ведь в курсе дел Сабрины, они её и прикрывали, может, увели лишних и на шухере стояли, когда та заявилась в Цех и расправилась с Катькой, не забыв и о главном сказать.
Мы целовались в душе. Получается, Катька из–за этого на меня зла. Не хотел, но всё же разбил сердце девчушке. Что ж, оправдываться нет смысла. Уверен, ей ещё сплетен принесут и после сегодняшнего инцидента. Наплетут, что я трахнул Сабрину в номере. Сунул–вынул и пошёл.
С этой мыслью спешу скорее показаться в Развлекательном.
Когда вошёл, убедился, что почти ничего не изменилось. Все три площадки продолжают веселиться. Только теперь больше девчонок за столами сидят. Пятёрки в красных комбезах уже нет, но они успели засвидетельствовать, как я уносил Сабрину. Видимо, их затошнило, и они ретировались.
Усевшись обратно за барную стойку, посмотрел на Тамару.
– Похоже, ты встрял, – резюмировала она, состроив выражение на лице, будто она тужится по–большому.
– Ничего не было, – попытался оправдаться и спохватился: нужно было просто промолчать. Взять что–нибудь бодрящего и вернуть, наконец, свою фуражку, за которую на танцполе продолжается драка.
Пока барменша варганит напиток, обращаю внимание на то, что творится у Насти на площадке. И диву даюсь. Она с ещё одной расфуфыренной куклой в парном танце зажигает, взяв с меня пример. Кстати, неплохо получается нас имитировать, при том, что всё у них в рамках приличия. Только обозначают касания, устраивая своего рода пародию. Ещё и на меня поглядывают с хитрыми ухмылками.
К ним что ли забуриться?
Отхлебнув половину, поднимаюсь и направляюсь, готовый в любой момент сменить курс и завернуть к «Шалуньям». Но девчонки расходятся, начинают аплодировать, Настя машет заходить. Вот это поворот!
Пересекаю поле и окунаюсь в мелодию вальса. Кланяюсь ей, как на светских церемониях у них принято. С горящими фиолетовыми глазищами Настя кланяется в ответ, изображая застенчивую и одновременно игривую улыбку. При этом «Жук» с камерой теперь с нас объектива не сводит.
Понятное дело, что ей нужен контент. Я всё понимаю, и не против помочь.
Подаю руку, она, чуть помедлив, принимает предложение. Лёгкие опасливые касания, с этой фарфоровой статуэткой по–другому нельзя. Положив лапку мне на плечо, девушка делает первый шаг. Обнимая за талию, перехватываю инициативу, и мы начинаем кружиться.
Настя смотрит на меня с удивлением. Погрузившись в её глаза, больше не вижу вокруг ни людей, ни света, лишь нашу собственную музыку.
Танкер «Звёздочка» на маршруте Этос (Вакуло) – Бельте четыре
Корнелия Дин
Он ведёт в парном танце хорошо, едва заметно касаясь, он не позволяет себе больше. Но в его глазах жажда. Стоило уловить это, и таинству приходит конец. Все её хотят. И этот не исключение. Музыка ещё не закончилась, а она уходит, оставляя смазливого красавчика одного.
Какая–то очень знакомая девушка хватает её за руку и тащит на диваны, где все подходы обступили грозные и пугающие мужчины. Они почему–то с бережностью смотрят на неё. Затем они дубасят того парня, ибо тот был слишком настойчив. Он был смешон, потому что признался ей в любви.
Корнелия открыла глаза. В отсеке под тусклым красным светом тонкой струйкой по стене сочилась вода. Было жутко холодно, она обхватила себя руками, её забила дрожь, зубы застучали.
В голове растворялись обрывки того блеска, той роскоши, тех противоречивых чувств… Что это за сон? Кто тот парень? Почему она была такой жестокой?
– Нет, я всё понимаю, – раздалось за переборкой от старикашки.
Он орал достаточно громко, от чего Корнелия вздрагивала. В ответ лишь доносилось шипение с неразборчивой женской речью.
– Илона, у меня нет больше вариантов. Что? Оливия Брейн, низший род чинов шестого ранга. Ей шестнадцать витков. Да… ну… а мне куда её деть? Подожди, какой запрос? Ты мне ещё будешь объяснять? Пополнение в два человека? И что? У тебя автономия с запасом на двадцать, не переломишься. Да я понимаю, что бесполезная. Сердца у тебя нет, какие доплаты? Нет, триста – это всё, что могу… триста пятьдесят! Да я «Граниту» за прямую линию сколько отвалил? Конечно, не твои проблемы. Да чтоб тебя арахниды… ладно, пятьсот.
Корнелии стало страшно. Похоже, старик решил продать её в рабство. Недавно ей уже снился сон об этих жалких и никчёмных. Огромные ряды полуголых девушек и парней, с ними обращались, как с животными.
Теперь её ждёт та же участь.
Девушка нащупала заранее заготовленный кусок углепластика, что она нашла под трубами, он походил на нож. Оставалось только найти в себе мужество и дать отпор. А дальше будь, что будет.
До «Рубикона–7» танкеру оставалось ещё 56 суток пути.
Глава 5
Немногим позднее. Станция «Рубикон–7»
Иван Чучундра, пилот меха – адепт 2 класса
Личные накопления: 3 536,7 имп.
Рейтинг на станции: 50 /103
Боевая машина: Штурмовой А–2/К, одно–ядерник, модернизирован до третьего поколения.
Танец с Настей вышел очень милым и достаточно приличным. Отработали, как партнёры на выступлении, сыграли свои роли. После поклонились друг другу под овации, и я покинул её площадку. Фуражку свою увидел уже на полу под одним из столов. Видимо, так «Шалуньи» выразили своё «фи».
Хотел развеяться на танцах. А лишь озадачился больше. Настя показала свой нейтралитет, а вот Сабрина напротив – выдала себя с потрохами. Влюбилась или просто хочет удовлетворить свою потребность – не важно. Но раз готова на крайние меры, оставлять это так нельзя.
Жаловаться к Илоне я точно не побегу – это не по понятиям. А вот с самой Сабриной поболтать начистоту стоит, расставив все точки.
С серьёзным разговором тянуть не стал. Все эти недомолвки и додумывания – удел баб. Сама придумала, сама обиделась. А тут сама нанесла ущерб ни в чём не повинному человеку.
Поспав четыре часа, я собрался и потопал к ней, озираясь на увеличенную часть Второго жилого блока. Как быстро они тут всё наладили. Теперь вот со второй душевой ковыряются, скоро не придётся переться через два отсека. Хотя мне и нравится мимо девчонок свеженьким разгуливать, да лучше иметь водный душ прямо под боком.
Постучался в каюту номер тридцать семь. Если бы Сабрина была в душе – я бы подождал, в столовке – наведался туда бы. Но за переборкой вскоре начались шевеления.
– Кого там арахниды принесли? – простонала Сабрина, распахивая дверь. – Ты? Думаешь, можешь так просто ко мне заваливаться?
Растрёпанная и не выспавшаяся, в низко посаженных серых трусиках и в маечке–топике – само очарование. Легко потеснив её, прошёл вовнутрь.
– Эй, если ты не знаешь, за вторжение в чужую каюту Илона может порвать, мне лишь стоит пожаловаться. Ты правил «Рубикона» вообще не читал? – наезжает чуть осипшим голосом, наблюдая, как я обхожу её и устраиваюсь на краешек измятой кровати.
– Сядь, поговорим нормально, – сказал спокойно, но повелительно, и похлопал по простыне ладошкой.
Дверь автоматически заехала. Сабрина даже обернулась на этот звук с видом, будто попала в западню.
– Что значит – нормально? – скрестила руки на груди и кивнула с вызовом. – Всё вчера выведал, пока я поддатая была?
– Видимо, так, – вздыхаю.
– Илона тебе не поверит, я буду отрицать.
– Вот ты снова за своё, – укорил. – Ни жаловаться, ни сдавать тебя – не собираюсь. В сложившейся ситуации это будет не по–мужски. Я пришёл к тебе, чтоб быть предельно честным. И от тебя прошу хоть какого–то адекватного отклика. Поначалу мы притирались друг к другу, но неужели не ясно, что эта вражда не имеет никакого смысла. Можно же быть друзьями или хотя бы союзниками, Сабрина?