Боевые девочки любят длинные стволы. Дилогия (СИ), стр. 56

— Что⁈ Испугались! — Ликую, продолжая отступать.

На всякий случай вывожу базу данных, где есть кое–что об этом виде. Ха! Догадка оказалась верна: если матка убита, её дети больше не сражаются — так и написано.

Три жирные твари долбанул, и часть армии передумала иди в атаку.

Выискиваю крупных, система начинает сбоить, видимо, радиоактивное излучение всё же сказывается. В прицеле вижу ещё одну седьмого уровня голубушку!

— А ну иди сюда, — скалюсь, корректируя гашеткой сектор обстрела, а дальше доводя уже фокусом глаза.

Бахаю! Луч возникает и пропадает. Получив дырку чётко в башку, образина плывёт уже без признаков жизни, разлетаются и мелкие уроды, как сбежавшие с её шкуры блохи.

Вроде побеждаю. Но всё же ситуация хреновая. Половина своры продолжает наступать широким фронтом, а у меня осталось энергии на три снайперских выстрела. И это с учётом неработающего силового поля.

— Надо самых крупных искать! — Осеняет меня. — Ну где вы, самые сочные тушки⁈

Прикончив две матки шестого и две седьмого уровня, я пока не попробовал на свой ствол сучку девятого. А следовало бы!

Чуть зазевался с поиском, и в мех что–то врубилось! Один из «Жуков» транслирует, как твари уже на башке машины сидят! Целых пять мелких кикад упали на меня сверху. Свободной рукой смахнул троих, а там ещё группа лезет. Долбанул очередью из пулемёта, срубая всю вереницу. Эти скоты даже не летели по пространству, они горку из тел строили, чтоб меня достать. И не просто подо мной, упреждение умудрились рассчитать. Полагаю координировала их как раз–таки матка.

Резаком срубаю оставшихся. Но чтоб выйти из западни, приходится ещё три пулемётные очереди давать. Можно сваливать, да и нужно… пусть и ни с чем!

Смотрю на шкалу энергии с тоской. Ядро сдохло.

— Хреново, друзья, больше не разгуляться, — комментирую, не прекращая быть в образе. — Мощей на полтора снайперских выстрела осталось. Можно докрутить на один максимальный и дать вон по той дуре.

В прицеле возникает, наконец, самая крупная! Раскидав в свободное плаванье остальных, она несётся прямо на меня врастопырку с раскрытой пастью. Пятнадцатиметровая матка кикады девятого уровня! Пробью–не пробью⁈ А чёрт его знает! Даже если прикончу, есть ещё одна такая же.

— Дам, ребят? Потом на минималках уйдём? — Рассуждаю вслух, стараясь не упускать из виду и фланговые посягательства. И то, что на трофейном мехе уже поселились несколько уродов, и катаются себе на халяву, хитиновые крылышки шипастыми ножками чистят, на тросик поглядывают.

Вижу вторую! Правее первой идёт на сближение!

— Идея, друзья! — Восклицаю. — Их надо в одну линию поставить! Пробуем!

Правая педаль в пол! Левая — чуток, ногу назад, так боком резко ухожу вправо, провоцируя ближайшую поворачивать за мной. Подныриваю под вереницей мелких, в режиме полного слияния с машиной, ибо ошибаться нельзя. Лавирую меж неуклюже барахтающихся и уверенно несущихся на меня монстров. Уроды цепляются за трофейный мех, где и скапливаются, всё плотнее облепляя его. Пытаются грызть мою добычу, в кабину точатся, но я ничего не могу поделать.

Ухожу вправо и вижу, что отстающий гигант теперь поднимается выше! Разворачиваю меха и несусь вниз! Дроны помогают камерами скорректировать курс, дабы не врубился в стаи. Дальняя камера даёт хороший ракурс с видом сбоку, помогая скорее выстроить прямую линию между тремя точками: дулом пушки, башкой одной девятиуровневой твари и башкой второй! Если руководствоваться только обзором главной камеры — тут уже твари выровнялись, и надо стрелять. Но нет!

Ещё немного! По броне барабанят мелкие кикады. Система сигналит о первых серьёзных повреждениях: некоторые сегменты на схеме меха мигают оранжевым, предупреждая о скорой поломке. И больше всего меня беспокоит правая рука, на которой держится моя пушка.

Ещё чуть–чуть! Неистовые лапы долбят дождём, по стеклу течёт смола вперемешку с хитином. Половина схемы уже мигает красным, угрожая критическими повреждениями!

Самую малость! По щиткам и стеклу яростно скребут, в ствол пушки вцепились… Одна из маток уже в сорока метрах, из пасти метровые зубья–пластины торчат с кусками застрявшего металла!!

Ломанная, наконец, превращается в линию.

— Пора! — Визжу и давлю на курок. Вспышка!

Время будто замирает, мелкие тела на пути луча разлетаются на частицы, линия мигнула и исчезла. Гигант как нёсся, так и продолжил. Педали в пол, реверс! Не успеваю! Ей только дёрнуться и я в её пасти. Но матка проходит надо мной, её монолитная пластинчатая чешуя едва касаются робота, одна лапа чуть не цепляет, чудом удаётся увернуться от пятиметровой балки. Следом, как поезд в метро, пролетает ещё и длиннющий хвост с метровыми шипами.

Первое тело проносится мимо, как и вся моя прошлая жизнь перед глазами. А затем весь мех накрывает здоровенная чёрная сопля, которую тут же с дрожью в кабине начинают лихорадочно сосать трубки, наполняя резервуары плазмой.

— Кикада девятого уровня уничтожена, — читаю выплывающее сообщение. — А вторая⁈

Вывожу камеры с «Жуков». Вторая креном пошла!

— Есть! Дабл, мать его, кил!! — Кричу, подпрыгивая в кресле, под которым хлюпать начинает. Нет, я не описался, просто задница так вспотела.

Через полминуты приходит подтверждение об уничтожении второй матки девятого уровня.

Резервуары переполнены, рекомендуется избавиться от дешёвой плазмы — всплывает подсказка.

— Конечно, мой дорогой, выплёвывай всё лишнее! — Смеюсь истерично, подтверждая действие.

Кое–как выбравшись из остатков плазмы, пытаюсь вывести меха из ошмётков, заполонивших пространство. На пути попадаются и живые кикады, которые дают от меня дёру. Даже облепившие трофейную боевую машину, отталкиваются и валят.

Мерцает в глазу бельмом схема повреждения машины — почти все сегменты красные, но вроде ещё держится мой птенчик. Задницей чую, ещё бы немного и что–нибудь бы да отвалилось.

Пробираюсь через тела живых и мёртвых ещё около получаса. Меж булок играет — мама не горюй, но меня никто не трогает. Кикады дезорганизованы. Даже оставшиеся крупные отступают, забиваясь куда–то под ядрёную сферу. Может, опомнившись, они снова нападут. Пока этого не случилось, лихорадочно ищу этого долбанного второго меха!

Вырвавшись из опасной зоны, призываю дроны назад. Один «Жук» барахлит, кажется, его зацепило. Пускаю первого, чтоб его отбуксировал ко мне. Сам же выхожу к гнезду и сфере, где кикады разбегаются от меня, как он прокажённого, обнажая свои мелкие ульи, пронизанные светящейся жёлтой паутиной. Ха! Видимо, дело в плазме одной из главных маток, которой я измазался. Они её боятся!

— Мех, мех, ну где ты родненький⁈ — Колдую удачу, штудируя через оптику небольшую площадь, усеянную мелкими ульями, куда издали указывал радар. Теперь же его окошко рябит вовсю от излучений, бросив меня в самый ответственный момент.

Три минуты пометался, пришлось ещё ближе подходить. Уже «Жуки» вернулись, а я всё никак не могу разобраться. Как назло, плазма понемногу испаряется с тела моей птички, утягиваясь в сферу. Проблема и в том, что приборы всё больше начинаю сбоить при таком мощном фоне.

Не найдя иного выход, начал гарпуном орудовать, разбивая ульи. Из некоторых вываливаются зелёные ежи — те самые «сердца», до которых сейчас мне нет никакого дела. Кикады издали смотрят с тоской и уже начинают неуверенно тащиться обратно. Останки распыляются по пространству, ухудшая видимость. Кажется, что сделал только хуже. Но тут краем глаза улавливаю блеск металла! Присмотревшись, вижу ножной щиток! Конусовидный улей отвалился, обнажив часть брони. Не теряя ни секунды, туда пустил гарпун. И вырвал–таки свою добычу! Этот мех оказался уже порядком изъеденный, вместо кабины дыра. Что там с ядром — хрен разберёшь, сканер мой не пашет.

Так и оставив его на лебёдке гарпуна, удираю из этого ада поскорее. Пока какая–нибудь дохлая, но смелая кикада не плюнула в моего побитого коршуна, и что–нибудь от него не отвалилось.