Альянс на крови (СИ), стр. 50
Шан кивнул ему:
– Спокойно. Я в курсе.
– Вы можете выйти через черный ход и сразу пройти на заседание…
– Вы с ума сошли?! – Габриэлла сердито посмотрела на него. – Вы хотите, чтобы уже к вечеру новости взорвались подробностями, как Император убегал от прессы? И тем самым подтвердил все обвинения в свой адрес? Где ваша дальновидность? Соберите журналистов как-то организовано, чтобы они не набросились на нас с порога. Мы сейчас выйдем к ним и ответим на все, что они спросят. Поскольку Его величеству нечего скрывать, ведь так?
– Конечно. Давайте уже покончим с этим, – Шан встревоженно посмотрел на жену. – Может тебе лучше остаться здесь?
– Я в порядке, идем, – Габриэлла взяла мужа под руку. Ее лицо было бледным, почти бескровным. Глубоко вздохнув, она надела дежурную улыбку.
***
В пресс-зале яблоку негде было упасть. Под шепот журналистов Император с женой взошли на помост и сели за стол, заставленный микрофонами. Камеры летали вокруг, назойливо жужжа и прищелкивая.
Моментально вскинулись руки.
– Господа, напоминаю про регламент, – в привычной среде пресс-секретарь сразу приосанился и уверенно взял в свои руки весь процесс, – «Империя на ладони», прошу вас!
– Ден Фоллер, ваше величество, всех нас интересует сейчас одно. Прокомментируйте, пожалуйста, запись с черной биржи, попавшую в СМИ. На ней действительно вы? И если да, то значит ли это, что Император покрывает работорговлю?
– На видео действительно я, – начал Шан и зал взорвался щелканьем объективов и стуком пальцев по консолям и экранам всевозможных гаджетов. Заголовки разлетались по миру красными строками. – Но это совершенно не означает, что я, как Император, поддерживаю работорговлю. Я получил сигнал о нарушении указа, который издал более года назад и выехал лично проверить эту информацию. Она подтвердилась. К сожалению, в Империи до недавнего времени работала сеть подобных заведений. Сейчас все женщины, а они в абсолютном большинстве были подданными королевства Мёбиус, возвращены на родину. А расследование обстоятельств этого дела продолжается. Пока я Император, на нашей земле рабов не будет.
Вновь вскинулись руки, получив отмашку пресс-секретаря, маленький черноглазый мужчина подскочил с места и заговорил, не опуская руку от волнения:
– Допустим все так, но почему вы поехали лично, неужели нельзя было поручить это дело легиону Чендлера?
Габриэлла посмотрела на Шана и вздрогнула от внезапно настигнувшей ее догадки. Император при упоминании Тэри, скрестив руки на груди, не спешил с комментариями, будто подбирал слова.
– Позвольте, ваше величество, мне ответить на этот вопрос, – сказала она и не дожидаясь разрешения, продолжила, – дело в том, что указ о возвращении всех подданных Мёбиуса домой был подписан в день нашей с Императором свадьбы. Был подписан по моей личной просьбе, как первый шаг к общему миру! Как подарок мне, новой королеве каймиаров. Поэтому такое наглое и беспринципное нарушение этого указа стало личным делом Его величества.
– Вы слышали, что все рабыни имели сильное внешнее сходство с вами? Скажите о вашем отношении к этому – выкрикнул один корреспондентов.
– Представьтесь пожалуйста, – попросила она.
– Роб Девво, «Светская хроника».
– А, господин Девво, я вас вспомнила. Мой ответ очевиден: я против работорговли! Против угнетения людей. И внешность здесь не играет значения. Что касается упомянутого вами сходства… Так может адресовать этот вопрос каймиарским мужчинам, пользующимся услугами черных бирж? Может быть, спросите у них, почему вместо того, чтобы, вернувшись с войны, заняться честным трудом и заботой о своих семьях, они продолжили насиловать золотоволосых меабиток?
Зал загудел еще больше. Шан посмотрел красноречивым взглядом на жену, но она не считала свои комментарии излишними, поэтому просто демонстративно отвернулась от него.
– «Новости Империи», ваше величество, есть информация, что одним из завсегдатаев черных бирж был адмирал Чендлер? Это правда?
На какие-то доли секунды в зале воцарилась напряженная тишина, пронизанная лишь слабым вибрированием дронов.
– Адмирал Чендлер – человек чести. Сеть черных бирж удалось выявить и накрыть при его непосредственном содействии. Больше я, в интересах следствия, не могу сказать.
– При каком именно содействии? – насмешливо продолжал корреспондент. – Я давно работаю в информационной сфере, и слухи о любвеобильности адмирала ходили всегда.
Лицо Шана стало напоминать застывшую восковую маску.
– «Новости Империи» насколько я знаю, деловое издание. Давно вы интересуетесь личной жизнью первых лиц? – не выдержала Габриэлла.
– Если бы вы были моей женой, я сказал бы вам: «Молчи, женщина», – ответил наглый корреспондент.
– Если бы вы были моим мужем, то утопились бы в первой же луже, настолько невыносимой я бы сделала вашу жизнь.
Хохот прокатился по рядам.
– Хотите сказать, что жизнь нашего Императора стала невыносимой, после свадьбы? – съязвил не назвавший себя журналист.
– Речь шла о вас. Или вы хотите сказать, что сейчас поставили себя на одну доску с Императором? Вы обладаете его мудростью, великодушием и храбростью? Вы любите также свой народ и готовы жертвовать свою жизнь на алтарь его благополучия?
– Я военный корреспондент, я шел плечом к плечу с моими солдатами.
– О, значит и ваши сапоги топтали мою землю? Надеюсь, вы честно задокументировали все бесчинства каймиарской армии?
Зал уже не стесняясь громко гудел голосами.
– Господа, – Шан наконец взял себя в руки, – история с черными биржами настолько взволновала всех, что вы забыли о событии, ради которого все мы сегодня здесь. Съезд конгломерата. Впервые после войны. Давайте поговорим о перспективах, которые нам открывает мирный договор с Мёбиусом и о роли всех стран-союзников в этом процессе. А оставшиеся вопросы по черной бирже направляйте моей пресс-службе.
Габриэлла откинулась на спинку кресла и последующие полчаса не сказала ни слова.
***
Бесконечный, изнуряющий день подошел к концу. Конгломерат разъезжался по домам. Шан, простившись с последними гостями, вернулся к себе в кабинет. С облегчением снял парадный китель и расстегнул ворот белой рубашки. Опустившись в кресло у темного, не зажженного камина, он вытянул ноги и устало закрыл глаза. Надо собраться с мыслями, подобрать слова. Как-то объяснить ей все, не упоминая Тэри. Телефон, брошенный на ковре, вздрогнул и назойливо загудел. Шан дотянулся до него и чуть поморщившись, ответил.
– Мне так жаль, что вся эта история обернулась для тебя такими неприятностями, – голос сестры дрожал.
– Ерунда. Через пару дней шумиха уляжется, и никто даже не вспомнит, – он пытался отвечать бодро.
– Плевать на шумиху. Как Габриэлла все это восприняла? Она поверила?
– Нет. Вернее, я думаю, что нет. У нас не было еще возможности поговорить.
– Чего же ты ждешь? Найди ее скорее, пока она не наделала глупостей.
– Что ты имеешь в виду? Ты что-то знаешь?
– Шан, я смотрела вашу пресс-конференцию. Мне этого достаточно. Общественности может и не заметно, но я-то видела. На вас обоих не было лица. Я отключаюсь, поговори с женой.
***
Габриэлла шла в свое крыло. Несколько часов сопровождавшее ее фоновое чувство тошноты теперь нарастало с каждым движением. А стук ботинок ее охраны, отставшей на полшага, отдавался в висках невыносимым тонким дребезжанием. «Боги, только бы дотянуть до спальни».
Ее лицо ныло от улыбчивой маски, которую пришлось носить весь день. Поэтому у себя она лишь смогла кивнуть молодой хорошенькой служанке. Та что-то говорила, но королева махнула рукой и скрылась в ванной. Свет запрыгал по зеркалам, кафелю, позолоченным кранам, и, удесятеряя свое сияние за счет всех этих поверхностей, ударил в глаза. Габриэллу накрыло с детства ненавистное чувство, будто внутри оживает что-то большое, тяжелое и явно лишнее. Спазмы рвоты один за другим накатили, сотрясая ее маленькую, сгорбленную над раковиной фигурку, не давая даже вздохнуть, сделать глоток воды. Пока измученный желудок слабо не запульсировал, моля о пощаде. Дрожащей рукой она кое-как повернула кран и ополоснула лицо, а затем, тяжело дыша, медленно сползла на прохладную плитку пола. «Боги, зачем в моей ванной столько лампочек!» Королева предосудительно закрыла глаза, боясь нового приступа рвоты. В Мёбиусе весь ближний круг знал об этой особенности ее организма. Сильное волнение всегда заканчивалось тошнотой. Она слышала, как в дверь стучит обеспокоенная служанка и, чуть приподнявшись, повернула задвижку.