Альянс на крови (СИ), стр. 40

Лерике вдруг показалось, что она плохо слышит. Даже его слова не сразу дошли до ее сознания. Чувствуя, как жар подступает к лицу, она разжала наконец пальцы и, едва дыша, вывернулась из его объятий.

– Спасибо, Ваше величество. Все нормально. Я просто подвернула ногу.

– Тогда с Днем Рождения, котенок, – и Шан снова обнял ее, не замечая какое смятение вызывает своими прикосновениями.

– Так, так. Ну-ка пропусти меня. Я тоже хочу поздравить нашу именинницу, – Лерика с большим облегчением оказалась в объятиях королевы.

Уже через минуту неловкий эпизод забыли. Гости встретили восторженными аплодисментами виновницу торжества. И она в окружении стайки подруг моментально оказалась в центре зала, улыбаясь и обмениваясь рукопожатиями со всеми подряд.

– Удивительно, как она выросла за этот год, – беря под руку мужа, заметила Габриэлла. Он кивнул задумчиво и они вместе направились в сторону столов с напитками, стараясь не перетягивать внимание гостей на себя.

Шаяна выглянула из-за ближайшей колонны и посмотрела вслед брату. А затем перевела взгляд на, до сих пору пунцовую от смущения, дочь. «Только этого не хватало…». Лерика старательно отводила глаза от своих венценосных гостей, кивая без умолку болтающим подружкам. Ее мать переступила с ноги на ногу, разминая стопы, затекшие от долгого неподвижного положения.

В этот момент распахнулась одна из дверей, и в зал вошла пара: высокая молодая брюнетка в золотом, пышно повязанном платке, такой же золотой маске и переливающимся золотом атласном платье и ее спутник в молочном костюме и с открытым лицом. Он доходил ей до середины плеча и, слишком блеклый на ее фоне, на первый взгляд мог бы сойти за слугу это колоритной красотки. Черты мужчины вполне правильные по отдельности, по случайной генетической воле вместе выглядели нелепо: нос не подходил к этим скулам, рот казался слишком большим, а глаза слишком раскосыми. Но в каждом его шаге было столько достоинства и уверенности в себе, а в улыбке – столько доброжелательности и открытости, что в какой-то момент для всех, находившихся рядом, его рост переставал иметь значение.

Шан мягко взял жену за локоть и прошептал на ухо: «Габриэлла, это Оюна, – и, поймав ее удивленный взгляд поспешил продолжить. – Честное слово, я не знал, что она и ее муж приглашены».

Королева повернула голову и проследила за парой, поздравляющей Лерику. Заметили новых гостей и представители светской прессы. Вокруг уже роились маленькие летающие камеры в надежде заснять что-то сенсационное. Они поворачивались то к центру зала, то отлетали чуть ближе к тому месту, где стоял Император и издалека следили за развитием событий.

– Пойдем, поздороваемся, – предложила Габриэлла.

– Не надо. Это лишнее.

– Думаешь лучше дать повод для сплетен? Да и почему нельзя просто поздороваться? Ведь у вас все закончилось. Ведь закончилось?

– Конечно, – Шан положил ладонь на расшитую талию жены. – Я уверен за себя. А за нее нет.

– Вот и выясним сейчас, – королева взяла его за руку, и они двинулись вперед.

Пожалуй, глупее ситуацию нельзя было придумать. Шан стоял между Оюной и Габриэллой, стараясь не обращать внимание на сотни взглядов. Маски давали людям ложное ощущение, будто никто не замечает их любопытства. А телекамеры вовсю назойливо жужжали над ухом, пытаясь заснять кадры поудачнее.

– Я так и подумала, раздается гул как из открытого улья, значит идет Император в окружении репортерских жучков, – Оюна улыбалась красивым белоснежным рядом зубов.

– Здравствуйте, госпожа Ардо, – Шан вежливо кивнул ей, по-прежнему сжимая руку жены в своей.

Оюна внимательно посмотрела в глаза императору, а потом чуть сверху на Габриэллу.

Поддавшись порыву, королева сняла маску и с улыбкой протянула гостье для рукопожатия затянутую в лавандовую перчатку ладонь. Брюнетка пожала ее своими атласно-золотыми пальцами.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, Ваше величество, – она тоже улыбалась, но за этой улыбкой и тем более полумаской невозможно было разобрать насмехается она или говорит серьезно.

– Ваше величество! Не скажу, что встреча неожиданная и тем более приятная, но тем не менее, здравствуйте, – никто из них троих не заметил, как муж Оюны подошел и смело уставился на Императора. Шан вздохнул и протянул ему руку.

– Господин посол, я, напротив, очень рад вас видеть.

Ардо держал резные фужеры. Один – с вином, другой, судя по цвету, с апельсиновым соком. Молча отдав оранжевый жене, он пожал руку Императора. Из-за невысокого роста, мужчина смотрел в глаза властителя чуть запрокинув голову. Но в этой позе не было ни намека на раболепие. Королева почувствовала, как напряглась рука мужа под ее ладонью. А Оюна перестала улыбаться, так и застыв с фужером, как золотая статуэтка.

Громкая музыка оглушила их, сбивая неловкость. Габриэлла хорошо знала эту мелодию и любила быстрый танец, который обычно под нее танцуют. Оюна грустно улыбнулась:

– Люблю плясать. Жаль, это занятие не очень подходит новоиспеченным мамочкам, как я, – сказала она королеве.

– Я тоже люблю, но не знаю, подходит ли это новоиспеченным королевам, – ответила Габриэлла и обе женщины рассмеялись.

– После таких слов, я просто обязан пригласить вас на танец, – Ардо поклонился и протянул руку. – Если, конечно, Его величество не против.

Шан кивнул жене:

– Иди, если хочешь. Что – что, а танцы – это выше моих сил.

Ардо не мешкая отдал свой бокал вина Императору, демонстрируя свою лучшую улыбку.

Габриэлла снова надела маску и через секунду сиренево-белый вихрь закружился в центре зала.

Оюна проводила мужа взглядом и, не глядя на Императора, сказала:

– Я рада тебя видеть, Шан.

– Да, я тоже рад тебе. Ты переменилась. Наверное, это материнство так тебе к лицу.

– О да, дома меня ждет трехмесячное, вечно голодное счастье… Кстати, спасибо за букет и поздравления с рождением малыша.

– Я очень рад за тебя. Действительно рад.

– Ты рассказал ей про меня? – Оюна наконец повернулась и посмотрела Шану в глаза.

– Да, рассказал.

– Ревнует?

– Уже нет.

– А мой Лем ревнует.

– Не очень по нему заметно, – Шан с удивлением наблюдал за тем, что происходит в центр зала.

Там уже давно танцевала только одна пара: Габриэлла и муж Оюны. В широком кольце гостей праздника они двигались в такт страстной музыки, угадывая движения друг друга. Руки переплетались и отталкивались. Платье королевы красивыми волнами подчеркивало линии изгибов тела.

– Да она у тебя просто звезда вечеринок, – насмешливо сказала Оюна. – Лем таких любит.

– Перестань, – Шан досадливо махнул на нее рукой. – Габриэлла еще совсем юная. Она просто умеет радоваться. В отличие от нас.

– Не злись. Она чудесная, правда. Хоть и меабитка, – Оюна чуть помедлила и продолжила, отводя глаза. – Чудесная счастливица.

Музыка громыхнула последним аккордом. Габриэлла вскинула руку в финальном движении. Ардо упал на колено и прижал к губам ее тонкие пальчики.

– Твой муж начинает меня раздражать, – буркнул Шан.

– О, это он умеет, – Оюна в очередной раз рассмеялась, запрокинув голову.

В это время Шаяна широким шагом, не забывая одновременно раскланиваться с гостями, подошла к королеве.

– Ваше величество, могу я похитить вас у вашего виртуозного партнера по танцам?

– Конечно, —Габриэлла поблагодарила Ардо и пошла за сестрой мужа.

– Шаяна, что-то случилось?

– Не здесь, – бросила она через плечо и поманила ее к выходу.

Шан удивленно проводил их взглядом. Но вновь бесшумно будто из ниоткуда возник Ардо и отвлек его внимание на себя.

– Знаете, господин посол, пожалуй, я вам больше не разрешу танцевать с Ее величеством. Слишком страстно вы это делаете.

– Танец – это древний язык. Телом можно сказать многое, что не скажешь словами. Например, выразить восхищение женщине или предостеречь мужчину.

– Лем, дорогой, я хочу еще сок, – чуть капризно прервала его жена