Лондонский кутюр: рождение столицы моды, стр. 33

Ил. 3.2. Виктор Стибель в Jacqmar, рекламная фотография, ок. 1941 © Публикуется с любезного разрешения Адриана Вудхауса

По сравнению со многими другими секторами британской модной индустрии производство от-кутюр было мелкосерийным. Судя по газетным репортажам о сентябрьских коллекциях, многие дизайнеры перенесли сроки показов на неделю, чтобы заменить прежние модели на более практичные и лучше подходящие для военного времени [381]. И тем не менее значительная доля капитала модных предприятий была вложена в модели, разработанные и сшитые еще до объявления войны. В декабре 1939 года несколько ателье индивидуального пошива под руководством Эдварда Молино устроили в Лондоне совместный показ мод. Он назывался «Мода марширует вперед» и проходил в форме благотворительного гала-вечера в отеле Dorchester. В присутствии пятисот гостей, представителей высшего общества, модельеры демонстрировали роскошные, изысканные платья, исключенные из сентябрьских коллекций. Этот первый совместный показ, состоявшийся в военное время, был явно задуман как послание клиенткам: продолжайте одеваться, как раньше, поддерживайте лондонские дома мод. В коллективном мероприятии впервые участвовали Хартнелл и Worth, прославившиеся созданием изысканных вечерних туалетов. Раньше оба они уклонялись от совместных показов, которые Ассоциация моды проводила для американских закупщиков. Но спонсором этого дефиле выступил Молино, и Хартнелл и Worth согласились.

Вступительный текст к программе гала-вечера написала леди Харт-Дайк, которая занималась производством английского шелка-сырца и с коммерческой точки зрения была заинтересована в развитии высокой моды. Она пыталась оспорить саму мысль, что покупка изысканных нарядов — легкомысленное, а значит непатриотичное занятие [382]. Признавая важность экономии для благополучия страны, Харт-Дайк одновременно давала понять, что такое отношение к моде погубит индустрию роскоши, поддерживать которую, по ее мнению, было долгом нации:

Таким образом, благотворительный гала-вечер пропагандировал идеалы филантропии, альтруизма и патриотизма в их сугубо женской репрезентации, связанной с потреблением моды. Организаторы призывали публику оставаться активными покупателями ради стабилизации национальной экономики [384]. Это противоречило характерному для военного времени представлению о роскоши как о чем-то суетном и гедонистическом. Названия секций показа: «Нельзя ограничивать моду», «Выгляди соответственно», «Из униформы — в наши вечерние платья» — были откровенной пропагандой. Зрителям внушали, что поддержка сарториальной роскоши — шаг к спасению не только высокой моды, но и самой английской культуры.

Нагляднее всего идеологическую атаку на принципы бережливости манифестировали довоенные фасоны вечерних платьев, демонстрировавшихся во время показа. В основном это были романтические модели с пышными юбками из шифона, с блестками и кружевами. Платья из шелка и крепа, костюмы и пальто с меховой отделкой от Хартнелла и дома Paquin воспроизводили довоенную эстетику и выглядели так, словно никакой войны не существует. Более практичные шерстяные пальто и платья представили отделы индивидуального пошива от ателье Jaeger, Harrods, Aquascutum и Jacqmar. Единственными кутюрье, которые явно учли обстоятельства военного времени, оказались Молино с его вечерними костюмами, а также Мортон и Стибель, продемонстрировавшие новую повседневную одежду, которую они разработали незадолго до этого для провинциальных показов под эгидой Ассоциации моды в Ливерпуле, Манчестере, Челтнеме и Бристоле.

Готовясь к показам за пределами столицы, Мортон и Стибель проявляли осмотрительность; они старались стимулировать спрос на изысканные наряды, но так, чтобы избежать упреков в отсутствии патриотизма. Они представили оригинальные модели дневной одежды, отличавшиеся практичными конструктивными деталями. Например, Стибель включил в коллекцию костюмы для велосипедистов с функциональными кюлотами и встроенными капюшонами, а Мортон придумал цельнокройный «тревожный» костюм-комбинезон из плотной шерсти; его можно было быстро надеть поверх дневной или ночной одежды при объявлении воздушной тревоги. Популярность костюма была настолько велика, что его включили в рекламную кампанию Viyella [385]. Ранее эта текстильная компания игнорировала английских дизайнеров и для имиджевой рекламы привлекала Скиапарелли [386], которая незадолго до начала войны перебралась в Лондон, а теперь подлежала высылке из Британии как гражданка враждебного государства. Альянс Мортона с Viyella показывает, что с началом войны у лондонских дизайнеров появились новые возможности для сотрудничества с британской текстильной индустрией [387]. В рекламе Viyella Мортона называли «прославленным портным», способным превратить своих клиенток в сознательных гражданок, всегда готовых к воздушному налету. Лицом рекламы была деятельная дама, всегда начеку, всегда наготове, экипированная противогазом и фонарем. Утверждалось, что ее безупречно сшитый костюм с молнией сконструирован так, чтобы в случае тревоги его можно было накинуть поверх ночной рубашки. «Капюшон, предназначенный для того, чтобы прикрыть голову и спрятать волосы» (если воздушный налет застиг даму врасплох, без укладки) «прекрасно удерживал тепло». Иными словами, практичность в этом образе органично сочеталась с женственностью. Будучи откликом на военные нужды, брючный костюм Мортона с характерными пуговицами военного образца демонстрировал, как кутюрный крой приспосабливается к новым социальным запросам. Провинциальные показы Ассоциации моды, в свою очередь, свидетельствовали о том, что сложившийся в конце 1930‑х годов образ Лондона как центра строгой, структурированной высокой моды лишь подтверждал высокую репутацию люксового производства, соответствующего военному запросу на практичность.

Все эти модификации оказались весьма своевременными. Кутюрье не могли не заметить, что спустя всего три месяца после объявления войны их покупательницы активно включились в деятельность по обороне страны. К декабрю 1939 года большинство клиенток Стибеля уже «были так или иначе связаны с работой на фронте или в тылу: водили машины скорой помощи, работали в столовых, заботились об эвакуированных, вязали теплые вещи для солдат» [388]. Содержание журнала Vogue тоже изменилось. В ноябре 1939 года редакция переименовала колонку светских новостей; теперь она носила название «Наша жизнь в военном Лондоне» и освещала не досуг светских дам, а их вклад в помощь фронту [389]. Авторы по-прежнему рассказывали, в каких конкретно ателье одеваются дамы, но подчеркивали прежде всего практичность их новых вещей. К примеру, в первой же колонке сообщалось о двух клиентках Молино, которые постоянно носят его дневные костюмы во время работы: леди Болдуин водит машину скорой помощи, леди Лонг работает медсестрой. Упоминались также миссис Рональд Эйрд, которая в наряде от Питера Рассела трудится во вспомогательной пожарной службе, и миссис Питер Тёрсби, которая ночи напролет работает в солдатской столовой в форме Женской добровольной службы от Дигби Мортона [390].