Возрождение Камелота. Дилогия (СИ), стр. 88

Оливия на уроки не приходила. Нет, Оливия просто «случайно» оказывалась поблизости, когда занималась Изабелла, садилась в стороне с книгой и молча слушала. Один раз я предложил ей присоединиться официально.

– Зачем? – не отрываясь от книги, произнесла она.

– Затем, что ты и так тут сидишь, – пожал я плечами.

– Я читаю.

– Ты не перелистывала страницу с того момента, как я начал выдвигать версии, что именно взрывает леди Блэк печати, – улыбнувшись, посмотрел я на девушку.

Искорка демонстративно перевернула страницу.

– Вот, доволен?

– Эту книгу ты уже читала на прошлой неделе.

– Повторение – мать ученья, – все так же невозмутимо ответила она.

– Оливия, – я закатил глаза.

– Что Оливия? – она наконец подняла на меня глаза. – Ты объясняешь первокурснице теорию эфира так, как её не объясняют на третьем курсе. И делаешь вид, что это в порядке вещей. Я жду, когда ты проговоришься.

– И как, получается? – участливо спросил я.

– Пока нет, – честно призналась она и вернулась к книге. – Но я терпеливая.

Ночи оставались мне.

Полигон после отбоя пустел, и Мистер Манекен никогда не спрашивал, зачем русскому бастарду отрабатывать связки, которых нет ни в одном учебнике этого тысячелетия. Он просто бил, пока я не начинал ошибаться, и не останавливался даже после ошибки, заставляя превосходить собственные пределы.

К пятой неделе всё это складывается в одну неподъёмную кучу, и Академия дружно перестаёт справляться. У англичан для этого есть отдельное название – «хандра пятой недели». Звучит почти так же уютно, как насморк.

На моей малой родине это называется короче и без всякого уюта. Запарился. Но это я и цензурный вариант.

Обычный человек на моём месте давно бы перегорел от такой нагрузки. А возьми я ещё и капитанство – сгорел бы и я.

Спасала Маруся. Домовая взяла на себя весь быт: еда, уборка, стирка и прочие мелочи, на которые уходят минуты студенческого дня, постепенно складывающиеся в часы сэкономленного времени.

Правда, понятия о порядке у неё были свои. Однажды я недосчитался трёх учебников и нашёл их под кроватью, аккуратно сложенными стопкой. Проблема была в том, что стопка была не одна.

Я уже было открыл рот, чтобы возмутиться, но мой взгляд зацепился за полки, которые ломились от заставленных томов, даже на столе не было свободного места. Так что под кровать шло только прочитанное и усвоенное. Пришлось заткнуться, угостить домовую вкусняшкой и клятвенно пообещать разгрести завалы.

Когда‑нибудь… обязательно…

Добавьте сюда возню с мобильной бронёй.

Одного из «Витязей», купленных через профессора Дрейка, я решил адаптировать под себя – в краткосрочной перспективе это выходило дешевле, чем полноценный фантомный доспех под двойной Дар. Только я вдохновился прототипом Тони и решил повторить схему питания эфиром, чтобы запитать поверх мобильной брони фантомный доспех.

К слову, о нем. Спокойного сна у меня не было, потому что был Тони Смит.

С Энтони Смитом никогда нельзя угадать, когда его осенит очередная гениальная идея. В этом смысле он ничем не отличался от белки с СДВГ, сожравшей кофейное зерно: его бросало от одного перспективного проекта к другому, и только когда кипучая энергия наконец фокусировалась на чём‑то одном, Тони уходил в мастерскую и запирался изнутри.

Тони не признавал ни расписания, ни времени суток, ни закрытых дверей. Он признавал только идеи, и они приходили к нему чаще, чем ко всей Академии, вместе взятой.

– Виктор! Я всё понял! – раздался с той стороны трубки его противно‑жизнерадостный голос.

– Тони, три часа ночи.

– И что?

– Нормальные люди в это время спят!

– А… так ты спал?

– … Нет, – вздохнул я. – Что на этот раз?

– Ты, правда, думаешь, что можно воссоздать Экскалибур? – наконец‑то перешел он к сути.

– Да. То есть нет. Всё сложно, – я обреченно вздохнул, понимая, что поспать мне сегодня не удастся. – Пришли машину, это в двух словах не объяснить.

Как говорится, каждый сам кузнец своего счастья и несчастья заодно. Заметки из блокнота ему подсунул я, так что оставалось терпеть и ждать, пока в каком‑то проекте наберётся критическая масса.

В целом, я справлялся. Мозги закипали только от леди Винд.

Бросать наши занятия она не собиралась, в этом я не сомневался. За пару недель её мастерство выросло так, что даже пешки порой потрескивали крошечными искрами. А о том, что эта её пассивная аура уже подъедает мои фигуры, нарушая целостность микропечатей, я буду молчать до последнего.

Я встряхнулся от воспоминаний и покосился на часы. Сейчас был обед с шахматной партией, дальше по расписанию фехтование и практика.

– Виктор, ты неважно выглядишь, – заметил мой сегодняшний партнёр по спаррингу.

– Спасибо за беспокойство, сэр Кай.

Сэр Кай Санлайт, он же Герда Санлайт – рыжеволосая красотка, которая изображает собственного брата‑близнеца, чтобы тот получил бумаги Искателя.

– Быть может, я смогу чем‑то помочь?

Двойной Дар плюс занятия с Самуэлем. Я и раньше был на голову выше первокурсников рыцарского класса, а теперь отрыв стал попросту неприличным, так что на общих тренировках я выступал, скорее, младшим наставником – подмечал и правил движения Санлайт.

Что до её вопроса – партнёрами и друзьями мы условились быть в другой обстановке. Здесь и сейчас сэр Кай был рядовым студентом.

Я уже собрался вежливо отказаться, но тут мне в голову пришла идея. Не самая блестящая – учитывая, что творилось у меня в голове к вечеру пятницы, – но попробовать стоило.

– Вообще‑то, есть одно дело.

Вечером, заглянув в библиотеку, я застал презабавнейшее – для знающего человека – зрелище.

Леди Винд, сэр Кай и Виктория были знакомы шапочно. Ники с Искоркой входили в одну формирующуюся команду, плюс мы иногда обедали вместе, если совпадали лекции. А вот Кай и Оливия близко не общались.

Герда ещё на приёме у Смитов пообещала себе подружиться с леди Винд, но две недели вела разведку с осторожностью сапёра. Девушке подсесть к девушке – обычное дело. Сквайру‑первокурснику, который набивается в приятели к самой отмороженной волшебнице курса – совсем другое.

Что сходит с рук бесцеремонному русскому варвару, простому сквайру выйдет шаровой молнией в бок, и то, если повезет.

И вот момент настал. За стол, где скучала леди Винд, аккуратно опустился сэр Кай, ограничившись приветственным поклоном. Ничего необычного: каждый занят своим делом, леди Винд «патрулирует» библиотеку, сэр Кай корпит над заданием профессора Блэка.

Ничто не предвещало беды. И тут появилась Ники.

На собраниях и тренировках команды она держалась воспитанной девочкой – сказывалось присутствие главы Дисциплинарного комитета и профессоров, которые не дают ей спуска. Но занятия кончились, спарринг тоже, и теперь Виктория напоминала разгорающееся солнышко, щедро рассылающее вокруг лучи добра и позитива. Она вывалила на сестру ворох крайне важных новостей за день. Леди Винд инстинктивно попыталась загородиться книгой, и это было фатальной ошибкой. Её заметили.

Дальше началось сражение щенка золотистого ретривера с высокородной представительницей семейства кошачьих. Щенок радостно лаял и скакал вокруг. Кошка шипела и отворачивалась, но отвечать приходилось: молчать в лицо соратнице по команде – невежливо.

А потом Ники углядела в стопке учебник по шахматной стратегии.

– Шахматы? Круто! Кай тоже играет! Он ещё ни разу не проигрывал!

– Вик… – смущённо покраснел «сэр Кай».

Поздно. Скучающая Искорка увидела шанс убить двух зайцев одним выстрелом.

– Сэр Кай, вы играете?

– Немного… – не очень уверенно ответил он.

– Может, партию? Блиц, отвлечься от учёбы.

– Ладно…