Возрождение Камелота. Дилогия (СИ), стр. 7
Но не успел я произнести заветные слова, как меня прервали:
— А я все видела! — раздался тихий писклявый голосок.
Пыль сама собой поднялась, формируя комок в форме человечка, кусок ткани обернулся вокруг него в сарафан, и появившаяся маленькая ручка цепко схватилась за березовый веник. Передо мной стояла маленькая феечка размером с ладонь, в русском сарафане, с метёлкой в качестве ростового посоха.
— Хозяину точно нравятся служанки! А значит, у Маруси есть шанс!
Я тяжело вздохнул. Вот почему у русских волшебников нормальные домовые, такие основательные мужички, старательные и домовитые. И что не менее главное — не болтливые. А у меня мало того, что домашний дух женского пола, так еще чрезмерно озабоченный.
Как я умудрился раздобыть домовую — вообще отдельная история. Но вот за коллекцию эротических женских романов в стиле «Горничная и господин» вахтерш общаги следовало проклясть. Начисто извратили молодой и неокрепший ум любопытного духа.
Маленькая Маруся из любопытства заглянула в книжки, которые на досуге читали вахтерши, и прочитанное так на нее повлияло, что она стала считать, что удовлетворение сексуальных потребностей хозяина — одна из важнейших обязанностей служанки.
— Ростом не вышла для этого… — пресек я пошлые фантазии домовой.
— Маруся будет стараться! Очень-очень стараться, — мило улыбнулся дух.
— Одного старания тут мало, надо расти.
— Так хозяину нравятся побольше! — «поняла» Маруся и надулась.
В буквальном смысле, маленькая фигурка надулась, словно шарик, впитывая частицы маны в воздухе. Малая аж покраснела от усилий, но смогла сохранить контроль, и в итоге набранный объем переместился в район груди.
— Хозяин, я сделала! — очень довольная собой гордо объявила домовая.
А вот моя ладонь со смачным шлепком устремилась ко лбу. Нет, это недоразумение надо исправлять. А то вдруг гости увидят домовую и будут думать про хозяина всякое непотребное.
— Ну-ка, сделай пару шагов вперед, — приказал я.
Маруся послушно двинулась вперед, но тут сработал новый, весьма внушительный противовес, и домовая с испуганным писком рухнула на пол. Накачанная грудь сработала как батут и мягко отпружинила обратно. А вот сзади подушек безопасности уже не было, и малышка приземлилась на задницу.
— Ай! — захныкала Маруся от боли и, тут же сбросив всю свою взрослость, как маленький ребенок протянула ручки, прося утешения.
Пришлось брать кроху на руки и успокаивать, поглаживая по крошечной спинке пальцем, попутно точечными импульсами наводя порядок в тонком энергетическом теле домовой. А что сиськи сдулись, так это следствие утраты контроля, все же дух не может изменить свою природу.
— Успокоилась? — тепло улыбнувшись, спросил я.
— Угу… — слегка обиженно надувшись, ответила миниатюрная кроха.
— Тогда я в душ, а ты…
— Хозяину потереть спинку? — тут же оживилась Маруся.
Тут я не выдержал и щелкнул мелкой извращенке по ушам.
— А у тебя много работы.
Ополоснувшись, я вытерся полотенцем и выглянул в комнату, где сработала фирменная магия домовых. Пока ее никто не видел, Маруся за несколько минут разобрала и разложила по местам содержимое всех сумок.
— Как всегда, впечатляет, — сказал я в пустоту. — Спортивный костюм.
И стоило мне отвести взгляд, как на кровати появилась сложенная и идеально отглаженная одежда.
— Спасибо, — одевшись, поблагодарил я на прощание. — Я принесу вкусняшку.
После чего сверился с предоставленной картой Оскфорда, чтобы найти путь в столовую. Кормили тут по принципу шведского стола, что мне не могло не понравиться, особенно учитывая прошлый опыт добычи пропитания. Так что я набрал на поднос сразу несколько тарелок, мяса побольше, и огляделся в поисках свободного места.
И тут-то я наконец-то заметил, что привычный гул общения множества людей в одном помещении как-то поутих, а моя скромная персона стала предметом пристального внимания множества глаз и тихих шепотков.
Кажется, мой план привлечь внимание студентов Академии сработал даже слишком хорошо, учитывая характер некоторых взглядов. Там был весь спектр: откровенная враждебность, презрение к бастарду-полукровке, раздражение на выскочку, зависть к обладателю двойного дара, обвинение. Но что забавно была и парочка восхищенных и заинтересованных.
Усмехнувшись, я направился к столику, где сидела знакомая мне носительница белокурых спиралек.
— Не помешаю?
Президент студенческого совета, ее высочество принцесса Диана Виндзор подняла взгляд, увидела меня, поперхнулась и закашлялась, подавившись куском пирожного.
— Молчание — знак согласия, — рассудил я, поставил поднос и сел.
— Ты… кха-кха… — пыталась что-то сказать принцесса, но ее сломил новый приступ кашля.
За внезапным представлением с любопытством наблюдали еще две девушки и парень, что сидели за этим же столиком.
— А если помешаешь? — уточнил парень.
— Значит, помешаю, — смирился я с неизбежным нарушением этикета и обозначил поклон. — Виктор Белов, к вашим услугам, леди и джентльмены.
— Это настолько невежественно, что даже очаровательно, — усмехнулась симпатяжка с русым каре и в очках с тонкой оправой. — Леди Аннабель Элис Уайтхилл, фрейлина ее высочества и вице-президент студенческого совета.
— Очень приятно, мисс.
— Миссис, — поправила меня Анна, элегантным движением поправив очки и блеснув кольцом на безымянном пальце.
— О! И кто же этот баловень судьбы? — я покосился на единственного парня, но тот от подобных инсинуаций поспешно замотал головой.
— Я? На ней? Только через мой труп! — слишком поспешно воскликнул он.
Леди Аннабель не изменилась в лице, продолжая сидеть с милой улыбкой, но парень сдавленно охнул, очевидно, получив пинок в голень под столом.
— Этот недостойный джентльмен сэр Чарльз Уайтхилл, кузен моего мужа, Ричарда, и секретарь студенческого совета.
— Так… — я прожевал кусок мяса и не удержался от любопытства. — А чем занимается студенческий совет?
Теперь закашлялись уже все.
— Ты поступил в Оксфорд, совсем ничего не зная⁈ — первой пришла в себя Аннабель.
Не совсем так, просто в мое время в Оксфорде была маленькая деревенька. Да что же это такое… во времена моего предка, естественно. Память, может, и проявляется частями, но порой создается ощущение, что я прожил его жизнь. Немного неудобно, но плюсы перевешивают.
— Дело, скорее, в том, что система образования в Российской империи отличается от британской.
И это было, действительно, так. В отличие от строго заданного расписания русских университетов, студенты Академии были более свободны в выборе учебного графика.
Например, класс рыцарей, хоть и имел несколько обязательных для сдачи предметов типа боевой подготовки и тактики, в остальном мог заниматься чем угодно: от глубокой медитации до вышивания крестиком. Главное — сдать в конце учебного года определенный минимум баллов, чтобы получить допуск на следующий год.
Это было удобно для всех. Для аристократов — можно с минимальными усилиями получить звание Искателя и отправиться дальше управлять семейным бизнесом. Для талантливых одаренных — это возможность получить рекомендацию от Академии и сделать карьеру или предложение от влиятельного рода. Все же здесь обучались довольно разные люди и разного уровня статуса. Они же и формировали ядро воинов, которые сражались с порождением тумана. Да и я сам прекрасно понимал, что необученный одаренный гораздо опаснее обученного.
Воспоминания предка слишком наглядно показывали, что происходило с деревнями или городами, когда там проявляла себя ведьма или колдун, который толком не понимал природу своих сил. Магия не терпит невежества.
Возвращаясь же к выстроенной в этой стране системе, то зачем в такой системе студсовет — мне оставалось непонятным.
— Студенческий совет Академии Оксфорда является образцом поведения, — взяла слово ее высочество принцесса Диана Виндзор. — Это не просто орган самоуправления, но живое воплощение многовекового кодекса Noblesse oblige. Подобно тому, как в японских школах совет является хранителем дисциплины и духа учебного заведения, здесь на членов совета возложена миссия быть зеркалом самой короны. Они обязаны служить безупречным примером для подражания, демонстрируя ту исключительную честность и внутреннюю чистоту, которая ожидается от наследников престола и высшей аристократии.