Таверна попаданки. Драконам вход по записи (СИ), стр. 28
Я пожала ее.
— Если когда-нибудь понадобится специалист по магическим договорам, — сказала она, — напиши мне.
— А если понадобится консультация по шляпам?
— Тогда особенно напиши, потому что твой вкус в головных уборах, вероятно, ужасен.
— Вот теперь ты мне действительно нравишься.
Она села в экипаж, а я стояла на крыльце и смотрела, как он исчезает в темноте.
Ардан подошел сзади и накинул мне на плечи плащ.
— Замерзла?
— Почти.
— Почти?
— Мне нужно оставить пространство для заботы, иначе ты заскучаешь.
Он обнял меня со спины. Я не отстранилась. Не потому что устала бороться, а потому что больше не хотела сражаться с теплом, которое сама выбрала.
— Таверна закрыта, — сказал он.
— Хозяйка еще не проверила кассу.
— Касса подождет.
— Опасные слова для мужчины, который хочет долгих отношений.
— Тогда я скажу иначе. Кассу я уже проверил вместе с Мартой. Выручка хорошая, ущерб частично покрыт пожертвованиями гостей, кузнец завтра начнет чинить сарай, а крышей займусь я.
Я повернулась в его руках.
— Ты проверил кассу?
— Да.
— С Мартой?
— Да.
— Без меня?
— Ты разговаривала с Селестой, потом целовала меня посреди зала, потом угрожала Рубену дымоходом. Я решил быть полезным.
Я посмотрела на него с подозрением.
— Ты опасно близок к идеальному гостю.
— Я могу завтра испачкать сапоги, чтобы восстановить равновесие.
— Только попробуй.
Он рассмеялся.
Таверна за нашей спиной тихо скрипнула, словно тоже смеялась.
— Пойдем внутрь, — сказал Ардан. — Тебе нужно отдохнуть.
— Мне нужно убедиться, что фамильяры не спят в сахаре.
— Они спят на балке над кухней.
— Откуда ты знаешь?
— Они велели передать, что если мы захотим продолжить романтическое развитие, они великодушно сделают вид, что не слышат.
Я застонала.
— Когда-нибудь я найду способ отключить им дар речи.
— Не найдешь.
— Не найду, — признала я.
Мы вошли в опустевший зал.
Огонь в камине горел тихо. Столы были убраны, свечи догорели почти до конца, за окнами шумел ночной ветер. Я остановилась посреди таверны и вдруг поняла, что больше не боюсь проснуться и потерять все.
Может быть, потерять все все равно было возможно.
Мир не стал безопасным.
Любовь не стала гарантией.
Дом не перестал требовать ремонта, денег и упрямства.
Но теперь я знала, что если судьба снова попытается выдернуть меня из жизни, я буду держаться крепче. Не потому, что мне не страшно. А потому, что у меня есть за что держаться.
Ардан взял меня за руку и поцеловал пальцы.
— О чем думаешь?
— О том, что пришло время ввести новое правило.
— Какое?
Я посмотрела на него, на камин, на зал, на лестницу, ведущую к комнатам, на балку, где действительно спали два хвостатых силуэта.
— После закрытия остаются только свои.
Он улыбнулся.
— Я свой?
Я сделала вид, что серьезно думаю.
— Ты оплатил проживание, помог спасти таверну, дал клятву, признался в любви, согласился чинить крышу и выдержал фамильяров. Пожалуй, испытательный срок можно считать пройденным.
— Пожалуй?
— Не расслабляйся. Завтра начнется обычная жизнь, а она страшнее древней магии.
— С тобой я готов.
Я шагнула к нему ближе.
— Тогда начнем с того, что ты проводишь хозяйку наверх.
— Как гость?
— Как свой.
Он поцеловал меня мягко, без спешки, и я вдруг поняла, что иногда финал истории не ставит точку.
Иногда он просто закрывает двери таверны на ночь, оставляет огонь в камине и позволяет двум людям подняться по лестнице туда, где можно наконец-то не быть героями.
Только мужчиной и женщиной.
Драконом и хозяйкой.
Огнем и домом, которые выбрали друг друга сами.
Эпилог. Правило для постоянного дракона
Через три месяца после ночи полного очага моя таверна стала знаменитой.
Не просто “той самой таверной на тракте, где хозяйка спорила с короной”. Не просто “местом, где дракон пробил стену старых руин ради женщины”. Не просто “домом древнего договора”, хотя магистр Олвен, к моему величайшему раздражению, все-таки прислал официальный бронзовый знак с этой формулировкой, и теперь Тимо каждый день протирал его так гордо, будто это была королевская корона.
“У последней ведьмы” стала живой.
По-настоящему живой.
Крыша больше не текла, потому что Ардан, как честный дракон с завышенным чувством ответственности, лично проследил за ремонтом, а потом два дня спорил с кузнецом о креплениях так серьезно, будто они проверяли крепость перед осадой.
Сарай восстановили, расширили и теперь там хранились не только уголь и масло, но и запас муки, вино, сушеные травы, а также таинственная коробка фамильяров с надписью “стратегические припасы”, внутри которой я однажды нашла семь булочек, три блестящие пуговицы и письмо с угрозой для будущего похитителя сахара.
Марта стала управляющей кухней и, по сути, второй властью в таверне. Рубен все еще пытался подойти к соли без разрешения, но делал это с видом человека, ступающего на опасную тропу.
Лисса занималась комнатами для гостей, Тимо обучался счету и уже умел так смотреть на неплательщиков, что Никс называл его “маленьким хозяйственным палачом”. Селеста писала из столицы письма: сухие, точные, полезные, с неожиданно язвительными приписками в конце. Варрена лишили должности и отправили под суд, Брайс лишился имущества, свободы и, как уверяли фамильяры, уважения даже у собственной левой брови.
А Ардан…
Ардан остался.
Не сразу официально, конечно.
Сначала он “задержался до завершения расследования”. Потом “помогал с восстановлением документов”. Потом “наблюдал за стабильностью источника”. Затем Марта однажды поставила перед ним ужин и сказала:
— Господин дракон, если вы все равно живете здесь, перестаньте формулировать это так, будто мы не замечаем ваши сапоги у лестницы каждое утро.
После этого Ардан оплатил комнату на месяц вперед, отремонтировал перила, составил новый договор охраны и торжественно внес себя в книгу постояльцев как “постоянный дракон при очаге”. Я зачеркнула “при очаге” и написала сверху: “Под надзором хозяйки”.
Он не спорил.
Точнее, спорил, но потом поцеловал меня в кладовой, и я решила временно не повышать ему плату.
Вечером, когда началась эта история, шел первый снег.
Я стояла за стойкой и проверяла новый список заказов. Таверна была полной: у камина грелись купцы, в углу играли в кости возчики, за дальним столом сидел магистр Олвен, приехавший “проверить состояние древнего договора”, но почему-то проверявший в основном пироги.
Никс и Нокс носились под потолком, объявляя специальное зимнее меню, которое сами же придумали и теперь требовали от кухни.
— Горячее вино для усталых путников! — кричал Никс.
— Пироги для разбитых сердец и целых кошельков! — добавлял Нокс.
— Скидка красивым драконам не действует, потому что один уже поселился и подорвал экономическую стабильность хозяйки!
Гости смеялись.
Я подняла взгляд на Ардана.
Он сидел у окна, как в тот первый день, но теперь уже не казался чужим опасным инспектором, пришедшим закрыть мою жизнь. На столе перед ним лежали документы, но я знала, что он не столько читает, сколько наблюдает за залом. За мной. За домом.
Наши взгляды встретились.
Метка на запястье давно перестала быть временной. После решения суда и второго обряда у источника она стала тонким золотым узором, который проявлялся только рядом с сильной магией или тогда, когда Ардан смотрел на меня слишком долго. Иными словами, довольно часто.
Он поднялся и подошел к стойке.
— Велория.
— Если ты пришел сообщить, что Никс и Нокс снова переписали меню, я уже знаю. Если хочешь пожаловаться, что они назвали тебя угрозой экономической стабильности, обращайся к ним письменно.