Таверна попаданки. Драконам вход по записи (СИ), стр. 16

Ардан шагнул ко мне.

Не демонстративно. Просто встал рядом.

Селеста заметила.

Все заметили.

— Велория права, — сказал он. — Комиссия здесь для оценки договора и законности претензий на таверну. Все остальное не относится к делу.

Селеста выдержала его взгляд.

— Ты всегда был упрямым.

— А ты всегда умела превращать заботу в контроль.

Эти слова явно были не для комиссии.

Они принадлежали прошлому.

Я не хотела слышать их. Не хотела знать, как они когда-то говорили друг с другом, ссорились, мирились, строили планы, может быть, целовались где-то в столице под дорогими люстрами. Не хотела представлять, как ее тонкие пальцы касаются его рукава так привычно, как сегодня во дворе.

Метка на запястье вспыхнула резче.

Ардан повернулся ко мне.

— Велория.

— Все в порядке.

— Нет.

— Ардан, если ты сейчас начнешь обсуждать мои эмоции при комиссии, я столкну тебя в исторический колодец.

Магистр Олвен нервно поправил очки.

— Прошу не сталкивать королевского инспектора в объект магического наследия.

Нокс оживился.

— А ростовщика можно?

— Нокс, — сказала я.

— Я уточняю правовые рамки.

Селеста вдруг рассмеялась.

Коротко. Невольно. Почти искренне.

И это почему-то злило меньше, чем ее улыбки.

— Твои фамильяры невозможны, — сказала она.

— Они мои, — ответила я.

— Мы ее! — гордо крикнул Никс.

— И таверны! — добавил Нокс. — И булочек, когда они не под охраной!

Осмотр продолжился.

Селеста установила, что источник действительно признал меня хозяйкой, а закладная Брайса не имеет силы без согласия магического договора. Магистр Олвен подтвердил, что таверну нельзя закрыть обычным предписанием, пока не доказана угроза королевству. Это было хорошей новостью.

Плохая новость пришла сразу после.

Сухая женщина в сером нашла следы чужой магии у края колодца.

Не древней.

Новой.

Темной, липкой, как сажа.

— Кто-то пытался вскрыть источник до пожара, — сказал Ардан, присев рядом с руной.

Селеста побледнела.

— И если вмешательство продолжится, договор может решить, что таверна не удерживает порог.

— Что это значит человеческим языком? — спросила я.

Магистр Олвен выглядел так, будто предпочел бы ответить кому-нибудь другому.

— Если источник посчитает хозяйку слабой или недостойной, он может отозвать признание.

— А если он отзовет признание?

— Таверна потеряет защиту договора. Тогда ее можно будет забрать, закрыть или разрушить.

Я посмотрела на золотой свет в колодце.

Внутри все похолодело.

Значит, Брайс или тот, кто стоит за ним, пытается не просто забрать документы. Им нужно сломать саму магическую основу таверны. Сделать так, чтобы древний договор отказался от меня.

Смешно.

Они решили, что если я новая, испуганная и безродная в этом мире, меня можно выдавить.

— Что нужно, чтобы источник не отозвал признание? — спросила я.

Селеста ответила первой:

— Хозяйка должна подтвердить право на дом. Обычно это происходит через обряд удержания очага.

— Обычно?

— Такие договоры не использовались столетиями. Обряд мог измениться, но смысл один: хозяйка должна доказать, что таверна для нее не имущество, а дом.

— И как я должна это сделать? Обнять стены, накормить колодец пирогом, пообещать крыше ремонт?

Никс шепотом сказал:

— Крыша бы оценила.

Селеста не улыбнулась.

— Нужна ночь полного очага. Таверна должна быть наполнена гостями, едой, огнем, защитой и добровольной клятвой дракона.

Я медленно повернулась к Ардану.

— Клятвой?

Он смотрел на источник.

Лицо спокойное, но связь между нами стала тяжелой.

— Дракон должен признать, что защищает не здание по приказу, а хозяйку по собственной воле, — сказала Селеста.

Вот теперь все стало действительно плохо.

Не потому, что Ардан мог отказаться.

А потому, что я не была уверена, что хочу услышать его согласие при всех.

Одно дело — поцелуи, взгляды, горячие слова во дворе после пожара. Другое — клятва. Пусть даже магическая, временная, необходимая для спасения таверны. Слишком похоже на то, чего я боялась больше долгов и проверок.

На зависимость.

На то, что моя новая жизнь снова окажется в чужих руках.

— Нет, — сказала я.

Ардан повернулся ко мне.

— Велория.

— Я сказала нет.

Селеста нахмурилась.

— Ты не понимаешь, что поставлено на карту.

— Я прекрасно понимаю. Именно поэтому я не собираюсь превращать спасение моей таверны в красивый обряд, где мужчина торжественно обещает меня защищать, а все делают вид, что без него я никто.

Ардан шагнул ближе.

— Это не так.

— Тогда обряд не должен звучать так, будто я снова должна кому-то принадлежать.

— Клятва дракона не о владении.

— Может быть. Но я только недавно получила право говорить “мое”, чтобы рисковать услышать, что теперь оно держится на твоем “я разрешаю”.

Он смотрел на меня долго.

Глава 22. Я хочу остаться

Связь между нами дрожала, и я чувствовала его: тревогу, упрямство, желание переубедить и злость, не на меня, а на обстоятельства. И еще что-то. То самое, от чего хотелось отступить, потому что оно было слишком сильным.

— Ты думаешь, я хочу забрать у тебя выбор? — спросил он тихо.

— Я думаю, что мир постоянно предлагает мне спасение в обмен на свободу.

— Я не мир.

— Тогда не становись похожим на него.

Селеста молчала.

Комиссия молчала.

Даже фамильяры молчали, что было редчайшим природным явлением.

Ардан сделал шаг назад.

Не потому, что отступил от меня. Потому что дал пространство.

И это ударило сильнее любого спора.

— Хорошо, — сказал он.

Я моргнула.

— Хорошо?

— Мы найдем другой способ.

Селеста резко повернулась к нему.

— Ардан, другого способа может не быть.

— Значит, поищем лучше.

— Ты рискуешь договором ради ее гордости?

Он посмотрел на нее так холодно, что воздух в подземном зале стал почти зимним.

— Я уважаю ее волю. Попробуй не путать это с гордостью.

Селеста побледнела.

А я стояла рядом с древним источником и понимала, что только что стала еще менее защищенной, но почему-то более живой.

Потому что он не стал давить.

Не стал убеждать при всех.

Не стал делать из меня слабую ради моего же спасения.

Он просто встал рядом с моим выбором.

Позднее, когда комиссия поднялась наверх и разместилась в зале за ужином, таверна гудела так, будто чувствовала приближение большой беды. Гости, узнав о столичных проверяющих, старались вести себя приличнее, что получалось у них не очень. Рубен почти не пересолил жаркое, Марта разливала настойку, Лисса улыбалась через усталость, Тимо пытался не уронить поднос рядом с магистром Олвеном.

Селеста сидела за отдельным столом с документами.

Ардан вышел во двор.

Я нашла его у обгоревшего сарая.

Он стоял в темноте, подняв лицо к небу. Лунный свет серебрил его волосы, подчеркивал линию скул, ложился на перевязанную руку. На мгновение он показался не инспектором, не драконом, не мужчиной, который слишком легко портил мне спокойствие.

Одиноким.

Мне это не понравилось.

Я подошла ближе.

— Ты злишься?

— Нет.

— Врешь.

Он усмехнулся, не поворачиваясь.

— Учишься чувствовать связь?

— Учусь понимать мужчин, которые говорят “нет”, когда имеют в виду “я сейчас уйду в ночь и буду мрачно страдать у сарая”.

Он посмотрел на меня.

— Я не страдаю.

— Конечно. Ты величественно проветриваешь раздражение.

— Звучит достойнее.

Я встала рядом.

Некоторое время мы молчали.