Доктор Оскоров. Трилогия (СИ), стр. 37

Под диктовку заведующей по бумаге заскрипело перо…

Ресторан, в котором меня ожидала Наташа, был стилизован под старинный средневековый замок: тяжёлый серый камень, маленькие окна-бойницы, на крыше массивные мерлоны, а венчал всю эту красоту флагшток с гербом Габсбургов.

Внутри оформление было под стать: деревянные полы, светильники, стилизованные под факелы, и даже имитация паутины в углах. На входе меня встретила миловидная девушка в белом фартуке с рюшами.

— Здравствуйте, столик заказывали?

Девушка обратилась ко мне, почтительно склонив голову на бок. Не хватало только добавить в конце «милорд» — посмеялся я про себя.

— Добрый вечер, — поклонился я в ответ. — Меня должны ждать. Столик на Наталью.

Хостес пробежала глазами по списку гостей. Еле заметный кивок подтвердил правоту моих слов.

— Всё верно, — улыбнулась она мне. — Ваш столик на балконе. Позвольте, я провожу?

Девушка увлекла меня вглубь помещения, где была спрятана узкая дверь в башню. Внутри башни нас закружила винтовая лестница с высокими ступенями, на которые через узкие бойницы падал свет заходящего солнца.

Поднявшись наверх, мы оказались на плоской крыше, обнесённой высокими зубцами мерлонов. Тут нам открылось опьяняюще прекрасное зрелище: солнце, утомлённое долгим днём, тяжело клонилось к горизонту, окрашивая всё вокруг в густые тона расплавленного золота. Утопая в этом драгоценном сиянии, спиной к нам и всему угасающему миру стояла она — Наташа. Тонкая ткань облегающего платья струилась по телу, повторяя каждый изгиб, каждую линию эталонного тела, интригуя и соблазняя.

— По тебе часы сверять можно, — обернулась она ко мне.

— Я не мог заставить девушку ждать, — вежливо парировал я.

Наташа приблизилась ко мне, сияя от восторга от встречи, и, чуть привстав на носки, легко коснулась губами моей щеки. Поцелуй вышел таким мимолётным, таким будничным, словно мы уже двадцать лет жили, связанные узами брака.

— Давай сделаем заказ? — спросила она разрешения, утопая в моих глазах.

— Хорошо, — сдержанно ответил я.

Взяв свою спутницу за руку, я торжественно проводил её к роскошному стулу — в центре площадки нас ожидал круглый столик, сервированный на две персоны.

— Прошу, — пригласил я даму присесть.

Наташа, не открывая меню, дождавшись, когда я займу своё место, сообщила мне о своём выборе:

— Я хотела бы салат «Нежный бриз» и игристое из Аргентины, — нагнулась она ко мне, чтобы хостес-официантка не решила, что обращаются к ней.

Мне нравилось воспитание моей спутницы. Я одобрительно кивнул и обратился к терпеливо ожидающей нас девушке:

— Будьте добры, салат «Нежный бриз» для моей спутницы, жаркое для меня и чайничек фруктового чая, — затем я нагнулся к Наташе и шёпотом пояснил: — Я против горячительных напитков… даже благородных.

Официантка записала наш заказ в блокнот и незаметно растворилась в алом закате.

Мы остались предоставленными только друг другу, отделённые от всего мира пламенем солнечных лучей. Мир вокруг нас исчез. Были только два увлечённо беседующих человека — он и она. Все преграды растворились. Мы окунулись в миры друг друга без оглядки и сомнения: обсуждали таинственные миры любимых книжных авторов, рассказывали друг другу о детских страхах и мечтах, делились мечтами и планами на будущее. То и дело прерываясь на забавные истории из жизни и оглушая округу звонким смехом.

Время летело незаметно — золотой закат сменился бархатной темнотой, в которой тонули очертания крыши и очаровательного лица моей спутницы. Но спрятать от меня свой вдохновляющий лик у Наташи не получилось — дюжина официантов торжественно внесли горящие факелы, которые осветили наше уединённое укрытие.

Воздух стал прохладнее, темноту вокруг заполнил тонкий хрустальный хор сверчков. Темнота перестала быть немой, она запела. Эта мелодия с благодарностью вспоминается всеми романтиками в мире. Наташа прервалась на середине рассказа об экзамене по физиологии, отставила бокал и робко, пряча глаза, спросила:

— Слышишь? Сверчки?

Я слышал. Я рос в деревне и с малых лет влюбился в волшебную трель великих музыкантов ночи.

— Обожаю эту музыку… — аккуратно продолжила девушка. — Так бы и кружилась бы под неё…

Я понял её намёк. Встав из-за стола, я протянул Наташе руку:

— Девушка, позвольте пригласить Вас на танец?

Она посмотрела на меня с той трепетной недоверчивостью, с какой смотрят на внезапно сбывшуюся мечту. Её ресницы дрогнули, губы приоткрылись, в уголках глаз блеснули слёзы. Она не пыталась их скрыть:

— Да, конечно.

Она отдалась в мою полную власть, и я медленно и осторожно, боясь нарушить хрупкость момента, закружил Наташу в танце. Трель невидимых музыкантов задавала ритм. Наши движения были плавными, прозрачными, почти невесомыми. Девушка сдалась и положила свою голову мне на плечо, спрятавшись от всего мира, который перестал для неё иметь значение.

Грубый стук распахнувшейся двери разрушил всё волшебство в одно мгновение. Прекрасный мир Наташиных грёз рассыпался, не успев даже воплотиться в реальности:

— Что это ещё за херобора! — прорычал разгневанный мужской голос.

Этот голос взорвал мою спутницу изнутри. Она отскочила от меня, как ужаленная. На лице появился страх. Зрачки расширились, а руки скрестились на груди!

В свете факелов я увидел Ваську. Он был в бешенстве — его рот перекосился, оскалив зубы, правое верхнее веко подёргивалось от напряжения, пальцы сжались в кулаки.

— Я ещё раз спрашиваю, что ты делаешь? — обратился он к Наташе, подпрыгнув на месте.

Я знал, что эти двое находятся в каких-то отношениях. Я понимал, что Васька доверяет моей спутнице не просто так, не из доброты душевной. И его ревность и недовольство можно было понять. Но должна быть мера. Сейчас он представлял опасность для окружающих.

Дабы не дать беде случиться, я встал между этой парой.

— У меня ТУТ свидание, — дерзко ответила Наташа.

— Свидание? С ним? — кричал Васька, не решаясь подойти ближе. — Ты совсем ума лишилась?

— Не надо на меня орать! — защищалась Наташа.

— Орать? — изумился главный врач, предпочитая не замечать меня. — Да тебя выпороть мало! А ну пошли! Дома разберёмся!

Он всё же решился сделать шаг и схватил Наташу за плечо. Девушка жалобно застонала, но не сопротивлялась. По мне, это было пересечением всех разумных границ.

— Руки убрал! — отрезал я, повесив звонкую тишину над нашей площадкой.

Сверчки замолчали. Васька на мгновение остановился. В нём боролись сомнение и гнев. Последний в итоге взял верх. Он дёрнул Наташу на себя и злобно прорычал:

— Вот смотри, с каким дикарём ты повелась!

— Не смей так о нём говорить! — вскричала Наташа, вырвав руку из его хватки. Как и раньше, Васька не отличался физической силой. Но, как и раньше, он был ментально нестабилен. Я заметил, как в его глазах вспыхнул дьявольский огонёк. Костяшки его кулаков побелели. Незаметно для себя самого он отвёл правую руку назад и отступил на полшага правой ногой.

Сейчас будет удар — промелькнула мысль у меня в голове.

Два коротких, быстрых шага — и я оказался перед лицом недруга. Толчок плечом — и Васька дезориентирован. Хватаю его за руку и выкручиваю её, опуская этого подлеца на колено.

— А-а-а-а-а!!! — закричал он больше от страха, чем от боли.

— Я сказал: убери от девушки руки! — холодно повторил я, не ослабляя хватку.

— А-а-а-а-а!!! — продолжал он кряхтеть, сползая на пол.

— Отпусти его, — Наташа обхватила меня за плечи. — Отпусти!

— Он же опасен… — объяснял я девушке своё поведение.

— Отпусти! — кричала она. — Это мой отец!

Кто? Я замер. Она не его любовница? Мышцы расслабились. Они не пара? Я отпустил своего противника. Он её отец? Васька обмяк на земле, но вставать опасался. Наташа его дочь? Я смотрел на этого подлеца, распластанного на полу.