После брака. Ты просто не любил (СИ), стр. 12

Просто Злата моя, когда-то жена, теперь бывшая, но это не важно. Моя и ничья больше. Двенадцать лет брака. Изучил вдоль и поперек. Каждую венку на шее знал, каждый вздох и запах ее тела.

Теперь не мог смириться с ее словами.

Таблетки ее были, значит есть какой-то хахаль.

Специально про больницу спросил, чтобы удостовериться, что она не пила эти таблетки, потому что иначе…

Знать еще, что уже и спит с кем-то другим…

От этих мыслей сразу хотелось придушить бывшую.

Два года всего прошло, а уже нашла себе мужика. И когда только? Должна была Тимом заниматься, а сама на поиски бросилась нового суженого, как только представилась возможность.

Я не верил в любовь, но чувство собственничества никто не отменял.

Бесился и раздражался, что теперь какой-то мужик возможно с ними живет и Тима моего воспитывает.

Это как вообще понимать?

Не позволю.

Я ему отец.

Временами хреновый, но мы все неидеальные.

— Ник, ты где? — прозвучало страдальчески в трубку. Завибрировал мобильник и выдернул меня из размышлений. Когда ответил, вспомнил, что должен был в больницу ехать за Милой, а все это время тупо колесил по трассе, гнал, сам не зная куда…

— Еду, — сухо и коротко и отключился. Перестроился в правый ряд, сменил маршрут, поехал в больницу.

Честно, было плевать, что с Милой. Беременность, выкидыш или еще что-то... Мысли о другом совсем.

Злата…

Ведьма, заворожила.

Когда-то мягкая и податливая, трепетная и понимающая, теперь, как ледяная глыба.

В глазах холод и сплошное равнодушие.

Полное безразличие ко мне.

Хотя другого отношения ко мне и не следовало ожидать. Восемь лет измен и лжи.

Как такое оправдать? Никак…

— Почему так долго? — тихо спросила Мила, когда приехал к ней. Палата на троих. Обычная государственная ничем не примечательная столичная больница. Одна кровать в палате пустовала. На другой лежала женщина и спала. Я медленно прошел к постели Милы, присел в ногах и тяжело вздохнул.

— Пробки.

Мила опустила глаза и хрустальная слезинка скатилась по щеке.

Я ненавидел женские слезы и Мила об этом прекрасно знала.

— Сейчас на операцию возьмут. Внематочная беременность. Пять недель, — прошептала, смахивая слезы с глаз.

Я покачал головой. Мерзавец и подлец. Но не бесчувственный напрочь.

— Зачем таблетки перестала пить? Я ведь говорил, что не хочу больше…

Много раз повторял, что семьи у нас не будет. Роль любовницы для нее и только. Не давал ложных надежд, что все изменится после развода.

— Хочу семью, хочу детей, — выдохнула с горечью.

Мог бы— наорал. Дети— дело обоюдное, а не так… Ненавидел, когда мной пытаются манипулировать.

— Ты прекрасно знала на что подписывалась. Условия нашего договора не изменились после моего развода, — спокойно и тихо объяснял Миле. — Если ты хочешь замуж, семью и детей, то это не ко мне. Это не со мной, Мила. — тяжело вздохнул, уперся локтями в колени и завел ладони за затылок. На Милу не смотрел.

Увидеть в ее взгляде боль и страдание значит почувствовать жалость. Плохое чувство, когда хочешь оборвать все связи, даже с любовницей.

— Я потратила восемь лет своей жизни, чтобы быть с тобой. Я любила тебя так сильно, что готова была быть на вторых ролях, — хриплым шепотом произнесла и повернувшись на бок, снова поджала ноги к животу.

— Не готова была. Не лги сама себе. Ты хотела большего, а большего я тебе дать никогда не смогу, — честно признался и, повернувшись к Миле, придвинулся ближе.

Она шмыгнула носом, смаргнула слезы и прикрыла глаза. Смотреть на меня видимо тоже не могла.

— Ты же понимаешь, что тебя никто не травил?

Мила молчала. Я смотрел на нее и ждал хотя бы кивка головой. Ничего…

Я поднялся с кровати и двинулся к выходу. Хватит на сегодня откровений. Все потом. Уже после операции.

— Ты всегда будешь ее защищать, даже если она не права, — прилетело к тихо в спину и я остановился. — Она всегда для тебя была чем-то сокровенным, невероятным, словно божеством. За восемь лет ты ни разу не остался в моей постели до утра. Всегда возвращался к ней. Что тебе не хватало, если не детей? Чем она лучше меня? Чем? Она ведь никогда не любила тебя так, как я…

Я не ответил.

Ушел.

Поговорив с врачом, узнал подробности состояния Милы.

Не врала.

Внематочная беременность.

Буквально через пару минут за ней в палату медсестра с каталкой зашли.

Повезли в операционную.

Врач пояснил, что срок небольшой и разрыва трубы пока не произошло, но началось небольшое кровотечение. Беременность не сохранить. Единственный выход— операция.

Договорился с врачом о платной палате, тщательном уходе, постоянным присмотром. Денег естественно отвалил за такое лакшери.

Не совсем ведь мерзавец, чтобы в такой ситуации отмахнуться и сбежать.

Пусть Мила считает, что это некая компенсация за эти потраченные восемь лет на меня…

Окончания операции ждать не стал.

Уехал домой.

Паршиво было после разговоров с обеими женщинами. Но если с Милой у меня был четко разработанный план дальнейших действий, то в отношении Златы я пока раздумывал, как поступить.

Вся ночь в раздумьях, а утром пришел к выводу, что должен действовать напрямую и обозначить конкретную цель визита.

— Тим, сынок, ты как? Какие планы на сегодня?

Никогда с ним не сюсюкался. Мужики не должны быть мямлями. Очень сожалел, что полтора года особо не вникал в воспитание сына. Злата делала из него чувственного и нежного мальчика. Мне это не нравилось от слова совсем. Я терпеть не мог женских слез, мужские это вообще за гранью моего понимания. Так быть не должно. Мужчины не плачут.

— Привет, пап. Нормально. Я у бабули в гостях на выходные, — ровно поделился Тим.

Я хмыкнул в трубку.

— Хочу с тобой в кино сходить. Потом в кафешку и домой, — прямо высказал о своих планах.

Не любил ходить вокруг да около.

— Здорово, но наверно в другой раз. Я же с бабулей, — замялся сын, видимо не знал, как отказать.

— Ничего, бабуля не будет против, — стоял на своем.

— Ну хорошо, — совсем неуверенно. — Только маму предупредить нужно.

Тим всегда был смышленым и все схватывал на лету. Уверен, что доводы про предупредить маму появились после того случая, когда забрал Тима из школы.

— Ничего, я этим займусь, обещаю…

Раз обещал, то обещания нужно выполнять. Позвонил Злате и предупредил, что собираюсь провести день с сыном. Как обычно одно недовольство в трубку, куда доводов про то, что Тим в гостях у родителей и все прочее.

— Ты разве с Милой не должен быть? — прозвучало с укором.

— Нет, — резко обрубил.

Злата вздохнула в трубку.

— Ладно, но в девять завези обратно к родителям.

Конечно я не повез к родителям. Приехал с ним домой, точнее привез к Злате. Мог бы и к себе конечно отвезти. Я ведь жил один. Сын мог скрасить вечер. Нам было о чем поговорить. Но тогда бы Злата меня казнила, поэтому рисковать не стал. Она ведь так тряслась и переживала, что Тим будет жить со мной. Я не видел в этом ничего сверх ненормального. Обычная практика.

Я, как юрист, много видел семей, когда опека над детьми делится поровну и ребенок может жить и с одним и с другим родителем. Но видимо Злату такой формат не устраивал. Не настаивал, хотя хотел..,

Зайдя домой, Тим молча ушел в спальню, а Злата стояла в коридоре и удивленно хлопала глазами.

Я прошелся по ней оценивающим взглядом.

Учитывая недавнии известия о ее личной жизни, мог поклясться, что собралась на свидание.

Распущенные густые медные пряди россыпью стелились по плечам. Вечерний макияж, обтягивающее трикотажное черное платье и невероятный, притягательный фруктово-цветочный аромат.

— Просила же к родителям отвезти, — фыркнула и ногой отодвинула в сторону дорожную сумку.

— А у тебя что, какие-то планы? — иронично вздернул бровь. Конечно планы, а я их попортил. На то и рассчет.