Новый год с оборотнем (СИ), стр. 25

Глава 16

Даниэл

Дверь за моей Снежинкой закрылась, но я и тогда не сразу отошёл от ступора. В памяти продолжала ярко полыхать картина обнажённой груди с аккуратными розовыми сосками, так манящими прикоснуться к ним губами, втянуть в рот и посасывать, пока их прекрасная обладательница не начнёт молить о большем. Сцена разрасталась и множилась на сотню развратных кадров, отчего я банально не в силах был нормально соображать. Я даже не сразу осознал, из-за чего моя пара так разозлилась.

Несколько мгновений смотрел на захлопнувшееся перед моим носом полотно, пока до мозга медленно доходила абсурдность всего произошедшего.

С губ сорвался запоздалый смешок.

Конечно, сам виноват, что она себя накрутила, но до чего же Снежинка эмоциональная. И жуткая выдумщица.

Разве возможно её бросить? Даже если исключить вероятность, где она соглашается продлить себе жизнь за счёт нашего союза, я бы в любом случае ни за что её не оставил. Был бы с ней рядом до самого последнего вздоха. Нашего общего. Потому что нет ничего сильнее верности оборотня. И когда его пара умирает, он уходит следом за ней.

Вот такая вот аксиома.

Только как это всё донести до моей впечатлительной девочки и не сделать ещё хуже?

А впрочем, куда уж хуже?

Она ведь не просто ушла. Она закрылась. Не просто возмутилась, как все прошлые разы, а возвела стену, отделив нас не только дверным полотном, но и эмоциональным барьером. И это после того, как ещё недавно сама же доверчиво льнула ко мне. И всё из-за чего? Из-за какой-то ерунды. Ведь даже объясниться не дала. Зараза упрямая.

Вот как тут самому спокойным оставаться?

А я ведь пытался. Честно. Долгие часы давил в себе зверя, только чтоб её не спугнуть. Наступал на горло всем инстинктам. Одна Луна ведает, чего мне это стоило.

А теперь она закрылась, и… всё. Поводок, что я крепко держал в руке сперва натянулся, а затем оборвался.

Ибо никто не смеет отнимать у волка то, что он считает своим.

А Снежинка моя! Моя пара, мать вашу! И я никогда, никому и ничему не позволю забрать её у меня. Даже ей самой.

Пусть считает меня психом, придурком, козлом, эгоистом. Плевать.

Она. Моя.

И я ей это докажу.

Закрытая дверь не такая уж и помеха. Достаточно крутануть ручку с силой, чтоб замок сломался, и путь был свободен.

Я вошёл в ванную неторопливо, в чём-то даже лениво. Потому что знал — ей некуда бежать. Теперь — тем более. Я попросту не отпущу её уже больше от себя. Никогда и никуда. Ей о том конечно же пока неизвестно, но, как по мне, факт того, что я легко проник в её убежище, говорил сам за себя.

Естественно, Снежинка не оценила подобного с моей стороны. Резко выпрямилась, глядя на меня с вызовом. По-прежнему обнажённая и прекрасная как грех. Особенно теперь, когда вся горела от ярости, крепко сжимая у бёдер маленькие кулачки. Правда только и успела, что рот открыть, да тут же захлопнула обратно, когда я принялся стаскивать с себя штаны.

Вообще не стоило их надевать. Думал, если буду хоть немного вести себя по-человечески, привычными для неё нормами, она легче пойдёт на контакт. И в целом так и было, пока реальность снова не напомнила ей, что я так-то не совсем её вида. Тут же дала заднюю. Значит и мне не было больше смысла притворяться тем, кем не являлся с самого рождения.

Я ведь оборотень. Зверь. Дитя природы и инстинктов. То, что подобные мне жили в человеческих городах и придерживались их законов, не делало нас похожими.

И раз так…

Штаны с себя я всё-таки снял. Перешагнул через них, как через мусор. И даже не подумал сдержать довольный оскал, когда Снежинка прикипела испуганным взором к моему стоящему колом вверх члену.

Пусть привыкает. Теперь так будет всегда.

Тем более что испуга там так такового и не было. Зато любопытства и возбуждения — захлебнуться можно. Но моя упрямица не была бы собой, если б легко сдалась. Нахмурившись, она сильнее сжала кулачки и повыше вздёрнула подбородок.

Вся такая маленькая, голая, уязвимая, но с волей побольше любого мужика.

— Ну и, что дальше? Вновь будешь соблазнять, пока не сдамся? — заявила гордо. — Так давай я облегчу тебе задачу. Бери. Но только знай. Вместе мы всё равно не будем. И рано или поздно я найду способ сбежать от тебя. Твоей куклой я не буду.

Собственно, ничего другого я от неё не ждал. Да и совру, если скажу, что мне не нравилось её сопротивление. Ещё как нравилось! Это разжигало азарт. Кровь кипела от желания схватить, подмять под себя и заставить захлебнуться всеми своими словами против.

Потому что ни черта не против она была. Более того, жаждала этого не меньше меня самого. Но из упрямства отказывала в наслаждении и мне, и себе.

И что значит куклой? Когда я хоть раз говорил, что собираюсь с ней поиграть и расстаться? Наоборот, только и делал, что всё время повторял, что хочу быть с ней всегда.

Вот же… женщины!

Им говоришь одно, а они слышат другое. Вот как так?

И да, видимо, поговорка, что сын всегда выбирает себе девушку похожую на его мать, всё-таки верна. Потому что Аделия Оливейра точно такая же. Если завелась, не остановишь, пока сама не успокоится и не осознает, что за бред себе напридумывала.

Но ничего. Как решать эти случаи я тоже знаю. Много раз видел на примере отца. И раз уж Снежинка сама дала добро…

— Как скажешь, любимая.

И пока она не опомнилась, схватил её за руку, притянул к себе и впился в так и манящие меня влагой губы.

И будь я проклят, но какой же это кайф!

Она не только мягкая, но и до одурения вкусная. Как посыпанная сахарной пудрой лимонная булочка. И я раз за разом пробую её на вкус, чувствуя небывалую эйфорию.

Она пытается сопротивляться, кусается, но безуспешно. Я попросту не позволяю ей даже на миллиметр отстраниться от себя. Плотно прижав к себе, вторгаюсь в её рот своим языком всё глубже, отлетая в мир головокружительной эйфории.

Моя. Только моя.

Наверное, именно в этот момент ко мне пришло настоящее понимание, что иначе уже не будет.

Она нашлась. Моя пара. Моя единственная. Незаменимая. Та, за кого я душу отдам, не раздумывая, если понадобится. Мир брошу к ногам. И уничтожу любого, кто попытается её у меня отнять. И пусть она сама с этим пока не согласна. Но это пока. Я докажу ей, что мне можно доверять. Что лучше спутника у неё уже не будет.

Лишь я один. На все времена. До нашего последнего общего вздоха. Ведь пара для оборотня не просто красивое сочетание слов. Она — твоя душа. А разве можно жить без души? Нет, конечно.

Снежинке ещё о том неизвестно, и я не собирался вдаваться в такие подробности в ближайшее время, но встреча с родителями показала, что это было неверное решение. Если б рассказал ей обо всём с самого начала, то и не случилось бы тогда этого недопонимания. Хотел как лучше, чтобы она сперва попривыкла к моему миру, а вышло… как обычно.

Именно поэтому, оторвавшись от её завораживающе-вкусных губ, я тихо произнёс:

— Я никогда не оставлю тебя, Снежинка. Слышишь? Никогда. Ты — моя пара. И я скорее весь мир уничтожу, чем позволю кому-либо или чему-либо нас разлучить. Даже самой смерти.

Снежинка реагирует не сразу. Сперва замирает, глядя на меня с прежним гневом. Но проходит секунда, вторая, в лаймовом взоре злость сменяется растерянностью. Она хмурится, переваривая моё признание.

— И всё же я скоро умру, а ты…

— А я буду рядом. Буду держать тебя за руку до самого конца. И потом тоже не отпущу. Потому что пара у оборотня может быть лишь одна. И их души настолько крепко переплетаются, что, когда из жизни уходит один, второй уходит за ним следом.

— В смысле «уходит за ним следом»? — напрягается Снежинка, глядя на меня с беспокойством.

Я убираю от неё свои руки, но только чтобы обхватить ими прекрасное личико.

— Пара для волка — это не просто красивое словосочетание, Снежинка. Это его душа, его жизнь. Пара — это тот или та, без кого ты уже не сможешь никогда нормально дышать и в принципе существовать. Ведь кто ты без своей души? Лишь оболочка без чувств и стремлений. И волк никогда не оставит свою пару одну, даже в загробном мире. Поэтому не важно, сколько каждый из нас проживет. Для нас обоих всё всё равно закончится в один день.