"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 869

— ТОЛЬКО РАБОТА! — взревел Брандт, голос ударил по барабанным перепонкам, как молот. — ТОЛЬКО ХОРОШАЯ РАБОТА ОСТАВИТ О ВАС ПАМЯТЬ В ВЕКАХ!

Обвёл толпу фанатичным взглядом.

— Если вы, твари, не понимаете важность того, почему вы здесь… Если вы не готовы вкладывать в металл душу и кровь… вы канете в безвестность! Сгниёте в канаве, забытые всеми, со спинами, изъеденными плетьми! А если будете служить, как этот юный кузнец… Если будете создавать Достойное Оружие — вы вознесётесь! Станете частью Легенды!

Что за бред? Это какая-то секта? Культ Огня и Наковальни? Я ошарашенно смотрел на лица мужиков — казалось, те должны ненавидеть его, но нет — безумные речи действовали иначе: лица измождённых работяг начали озаряться лихорадочным возбуждением, глаза заблестели фанатичным огнём.

— Да… Да… — шелестело по рядам.

— Верно толкует мастер… Истину глаголит…

Вся эта картина напоминала бред сумасшедшего, ставший реальностью.

Мужик резко развернулся ко мне, нависая скалой. Я посмотрел в перекошенную азартом рожу, которая не вызывала ничего, кроме физического отвращения.

— Ну что, Огненный Кузнец? — гигант смотрел, не мигая, пронизывая насквозь. — Кажется, ты достоин того, чтобы создавать лучшее оружие — не для черни, а для Героев. Ты согласен со мной?

Чудовище вопросительно подняло бровь, ожидая немедленного согласия, благодарности, собачьей преданности. А может нет? Может тут был подвох?

Внутри всё протестовало — если да, если мужик оценил меня и признал мастерство — допустим, но то, как он это сделал… Унизил других, чтобы возвысить меня, превратил ремесло в религию страха — всё это вызывало брезгливость, ничего не мог поделать. Я не хотел быть частью его культа.

— Я считаю, — сказал тихо, но мой голос прорезал тишину. Бросил короткий взгляд на Гуннара. — Что каждый здесь может делать лучше, чем делает сейчас. Вопрос только в том…

Сделал паузу. Брандт не мигал, жадно ловя каждое слово, словно хищник, прислушивающийся к шороху.

— … вопрос в отношении к делу. Не только мужиков, — кивнул на замерших кузнецов. — Но и тех, кто над ними стоит — мастерство растёт не от страха, а от уважения.

— Хм-м-м… — прогудел гигант, разглядывая моё лицо, как энтомолог изучает жука под лупой. — Если уважение так важно… то почему у тебя, сопляка, всё получилось, а у этих бездарностей — нет?

Брандт смотрел вопрошающе, бросая вызов — в его словах была жестокая логика, а в глазах — блеск острого ума, смешанный с безумием фанатика.

Честно говоря, вопрос обезоружил меня. Удар под дых. Ведь меня обстоятельства не сломили, а мотивировали, а их — нет…

У меня была Огненная Ци, Система, опыт спасателя и умение адаптироваться — у мужиков этого нет. Выходит, я действительно особенный.

Голос гордыни и шёпот растущего эго начал заполнять разум, и он не казался чем-то плохим — наоборот, успокаивал и сжигал мучительные внутренние конфликты, что терзали меня. Становилось проще, когда думал, что они — бездарности и серая масса, а я — избранный, достоен большего.

Брандт, казалось, прочёл мысль в моих глазах и улыбнулся — не заржал, как обычно, а тихо неслышно засмеялся, кивнув как собрату или посвящённому.

— Вот видишь, — прошелестел гигант.

Почувствовал, как внутри что-то оборвалось — будто совершил огромную ошибку, но уже не мог понять, как всё исправить.

Оружейник резко выпрямился, возвращая командный тон.

— Я положу этот топор на первую наковальню! — рявкнул уже проще, по-деловому. — Вы все ещё раз подойдёте и посмотрите, как НАДО! А Кай… —мужик небрежно ткнул в меня пальцем, словно назначая наместником. — Кай вам всё подробно объяснит.

Ржавый чёрт обвёл замерший зал тяжёлым взглядом.

— Вы сделаете новое оружие. Лучшее оружие! Если и сейчас не сможете проявить себя достойно кузнецов Каменного Предела… наказание будет таким, что вы уже никогда не сможете взять молот в руки.

Здоровяк закончил речь, впиваясь глазами в лица мастеров, по которым градом катился пот страха.

Затем глубоко вдохнул, наслаждаясь моментом, и вновь посмотрел на меня.

— Объяснишь им всё, — выплюнул приказ. — Сегодня ты отвечаешь за то, чтобы смена не сорвала сроки и качество.

И тогда нанёс финальный удар.

— Если посчитаешь, что сделанное оружие — дерьмо… ты говоришь, а Бык уводит бездарность ко мне.

Брандт склонился ко мне.

— Ты решаешь, кто хорош, а кто плох, Кай. Ты ведь этого хотел, парень?

Сердце заколотилось о рёбра, как птица в клетке. Я стоял, не в силах пошевелиться, парализованный ужасом — этот мужик что, читает мысли⁈ Или просто знает человеческую природу лучше, чем кто-либо другой?

Хотел возразить и отказаться, но слова застряли в горле. Я был в ловушке собственного успеха.

Глава 13

Его рожа была так близко, что мог разглядеть каждую пору — глубокие трещины на обветренной коже, похожие на русла высохших рек, вздувшиеся вены на висках, какую-то желтовато-чёрную гниль в уголках глаз… Мужик уродлив, но, чёрт возьми, загнал меня в угол — прижал к стене не силой, а правдой.

Смотрел на него и молчал, лихорадочно прокручивая в голове варианты.

Этот чёрт хочет, чтобы я отвечал за смену и производство? Нет, хочет большего — чтобы стал Судьёй, решал, кого наказать плетью, а кого возвысить — точно так же, как он сделал это минуту назад со мной. Хочет, чтобы стал таким же, как он. Или… считает, что я уже такой же, просто притворяюсь «хорошим»?

Глаза Брандта плясали злыми огоньками и безмолвно говорили: «Ну что, щенок? Я вижу тебя насквозь — ты только строишь из себя героя — спасителя серых и убогих, а на деле — такое же властолюбивое чудовище, как и я, ведь именно чудовища заправляют этим миром. Быть таким — не зазорно, парень, а почётно — ты просто всю жалкую жизнь заблуждался, играя в благородство».

Моя голова невольно поднялась, спина выпрямилась, словно в позвоночник вставили стальной штырь.

Принять предложение?

Хотя… что тут принимать? Это ведь не просьба, а распоряжение — приговор. Если пойду сейчас против — пойду против всей системы «Кузни», гарнизона, барона. Могу ли позволить себе такой бунт?

Кулак сжался до хруста — почувствовал, как по венам, отзываясь на адреналин, пробежали потоки огня.

А ещё почувствовал, как внутри начинает разгораться азарт — не понимал до конца его природы. Отчего? От того, что хотел принять предложение? Возможно, мысль о том, что буду главным, распаляла уязвлённую гордыню? Выбраться наконец из жопы, где каждый встречный считал своим долгом плюнуть в меня, и снова стать командиром — вернуть себе статус, заслуженный потом и кровью в прошлой жизни…

А может, потому что хотелось бросить вызов? Принять власть, но использовать по-своему? Показать, что можно добиваться результата, не ломая людей через колено?

Хоть убейте, не понимал, какой из мотивов был настоящим — чувствовал лишь всплеск возбуждения и восторга от новых возможностей.

Я выдержал взгляд зверя ещё несколько секунд.

— Да, — ответил твёрдо и чётко. — Именно этого и хотел.

Брандт медленно и удовлетворённо закивал — из его груди вырвался довольный рык, похожий на урчание льва, только что сожравшего свежую тушу и понявшего, что прайд признал его вожаком.

— Так и думал, щегол… — пророкотал ржавый гигант. — Так и думал.

— Хотел, чтобы вы как можно скорее убрали отсюда вашу жирную задницу, — добавил я тихо, но так, чтобы слышал каждый. — И освободили место для того, кто будет обращаться с людьми не как со скотом.

Не дал ему насладиться триумфом — выбил почву из-под ног.

По цеху прокатился вздох, похожий на порыв ветра — кузнецы затоптались на месте, словно мужикам стало физически больно смотреть на самоубийство. Гуннар втянул голову в плечи, закрыв глаза.

Брандт смотрел на меня не мигая — грудь надулась, рот приоткрылся — видел, что оружейник хотел захохотать, как делал обычно, но что-то внутри него дало сбой. Порыв веселья только зародился и тут же потух, захлебнувшись в чём-то другом.