"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 866

Затем провёл по обуху. Напильник вгрызся в металл — мягкий!

Зонная закалка удалась.

Я сел прямо на пол, прислонившись к наковальне.

— Кай? — тихо спросил Ульф. — Хороший?

Я посмотрел на топор через интерфейс Системы.

[Боевой топор «Ярость Гвардейца» (Редкий ранг)]

[Качество: 75% (Отличное)]

[Материал: Высокоуглеродистая сталь.]

[Свойства:]

[1. «Цельная ковка»: Повышенная прочность конструкции.]

[2. «Закалённая кромка»: Зонная закалка обеспечивает сочетание твёрдости лезвия и вязкости обуха.]

[3. «Искра» (от Вливания Духа): При ударе о броню высекает сноп искр, способных ослепить врага.]

— Хороший, Ульф, — выдохнул, чувствуя, как губы расплываются в улыбке. — Мы сделали это, старина.

Внезапно, перекрывая грохот мехов и удары молотов, разнёсся мощный окрик.

— Ну что, бесы каменные⁈ Уже возрадовались, что меня нет сегодня? Расслабили булки? ХА-ХА-ХА!

Узнал голос мгновенно — тот засел у меня в печёнках. Брандт.

Резко повернул голову, щурясь от едкого дыма, пытаясь в огненном аду разглядеть рыжую морду.

Тот стоял на каменном уступе — там, где лестница переходила в пол цеха. Как демон, спустившийся с небес проверить грешников, мужик возвышался над толпой, закинув на плечо свою огромную кувалду, и хищно окидывал взглядом ряды работающих кузнецов.

Тварь… Сердце забилось в груди, вспоминая встречу.

В цехе что-то изменилось мгновенно — воздух стал плотнее. Выражения лиц кузнецов поменялись — кто-то откровенно осунулся и помрачнел, стараясь стать незаметнее, кто-то втянул голову в плечи, пряча взгляд, а кто-то, наоборот, вытянулся в струнку, выпятил грудь, стараясь поймать взгляд хозяина и показать рвение. Страх и подобострастие смешались в липкий коктейль.

Я встал и подошёл к стойке с инструментами, где висела грязная ветошь. Схватил тряпку, вытер мокрые от пота и сажи руки.

«Ну что, мужик, — подумал, чувствуя, как губы сами растягиваются в ухмылке. — Давай, спускайся. Погляди, что у меня получилось. Даже интересно, какова будет твоя реакция. Спорим, ты не ждал такого от „однорукого калеки“?»

— Готовьтесь к строгой, но справедливой оценке вашей бездарщины! — рыкнул Брандт на весь цех, голос эхом отразился от стен.

Мужик грузно зашагал по рядам и при каждом шаге с глухим стуком бил рукоятью кувалды по раскрытой ладони. Чёрт возьми — этот бес что, спит с ней? Вообще из рук выпускает⁈

Глава 12

Ульф застыл у горна, и его испуганные глаза были прикованы к «Ржавому» Брандту, который сквозь клубы дыма приближался к первому горну.

Оружейник шагал грузно, каждый шаг сопровождался глухим ударом кувалды по огромной ладони — отсчёт времени для приговорённого. Кузнец за первым станком вжался в наковальню — плечи съёжились, голова вросла в шею — пытался стать невидимым и исчезнуть.

Я вышел из рабочей зоны и встал в центральном проходе. Работа в цеху остановилась. Даже те, кто не успел закончить первый топор, замерли с поднятыми молотами. Концентрироваться невозможно — все ждали своей участи, глядя на эту сцену, как на публичную казнь.

Брандт подошёл к наковальне. Я не мог разглядеть саму поковку, но было достаточно видеть лицо гиганта-оружейника, и его ржавую ухмылку.

— ТАК-ТАК… — пропел тот, растягивая гласные — прозвучало как начало жуткой арии, которая отразилась от стен, смешиваясь с гулом горнов. — Вы, деревенские ничтожества, снова погрязли в лени и тугоумии…

Мужик поднял глаза на сжавшегося кузнеца — в них блестел нездоровый огонёк азарта палача.

— Образец, — произнёс Брандт вкрадчиво. — Ты видел образец, олух?

Кузнец что-то тихо пробормотал в ответ, кивая так часто, что голова затряслась — голос потонул в шуме цеха, но страх был виден за версту по сжавшейся спине.

— ТАК КАКОГО БОЛОТНОГО ЛЕШЕГО ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО ДЕРЬМО⁈

Голос Брандта сорвался на вибрирующий рык, который волной прокатился по кузне. Ржавый схватил топор и сунул в лицо бедолаге.

— Ты видел там шов⁈ Ты видел на образце шов, я тебя спрашиваю⁈ Ты думаешь, что тот, кто сделал этот топор — идиот⁈ Думаешь, он просто так мучился с вытяжкой⁈ Нет! Это хороший образец, созданный для войны, а ты… ты сделал редкостное ГОВНО!

Его ор ударил по ушам каждого в пещере. Повисла мёртвая тишина.

А затем…

— А-ХА-ХА-ХА-ХА!

Мужик расхохотался, запрокинув голову так высоко, что казалось, толстая шея сейчас хрустнет и переломится пополам.

Мужики в кузне зашевелились — кто-то в панике начал прятать свои поделки, торопливо швыряя металл обратно в горн — видимо, решили наспех переделать то, за что сейчас казнили первого бедолагу. Вряд ли успеют, но надежда умирает последней — лучше не показать ничего, чем показать брак. Инструменты зашуршали, металл заклацал, мехи захрипели в неровном ритме страха.

Те, кто поумнее или поудачливее, продолжали стоять, вцепившись в молоты. Эти кузнецы, как и я, вытягивали шип из цельного куска, и теперь молились, чтобы работа выдержала суд.

Брандт, всё ещё держа кувалду в левой руке, правой поднял несчастный топор — осмотрел, как врач осматривает гнилую конечность перед ампутацией.

— Испортил… — прошипел ржавый гигант. — Испортил такую сталь своими неумелыми руками.

Мужик снова выстрелил в кузнеца адским взглядом, в котором даже с моего расстояния угадывались багровые огоньки. А затем…

…отбросил свою кувалду. Грохот падения заглушил остальные звуки. Брандт перехватил топор двумя руками: одной — за обух, другой — за приваренный шип.

Гигант напрягся — тело налилось каменной тяжестью, превратившись в скалу. Вены на лбу и шее вздулись чёрными жгутами, кожа потемнела, а затем этот монстр сделал мощное движение на излом.

Звук разрываемого металла был коротким, сухим и страшным, как выстрел. Шип, который должен был пробивать латы, просто отломился. Брандт держал в одной руке изуродованный топор, а в другой — кусок железа.

Все в цеху вздрогнули. Я буквально почувствовал, как сердца полусотни человек пропустили удар, а потом забились в ритме ужаса.

— Зверь… — прошелестело рядом.

— Бес…

— Сегодня всем прилетит, — в панике зашептал кузнец за соседним горном. Я повернулся — мужичок лет пятидесяти, с маленькими усиками и жилистыми руками, смотрел на меня перепуганными глазами, в которых читалось отчаяние. — Всем хана…

Я сглотнул. Бедные мужики — жили себе в своих деревнях, ковали подковы, растили детей… и тут это дерьмо. Острая игла ярости пронзила тело — Огненная Ци, почувствовав несправедливость, взревела, требуя выхода, желая прямо сейчас вмешаться и снова помериться силами с этим существом, доказать, что огонь сильнее камня.

Сделал медленный выдох, стравливая внутренний жар и унимая бушующую стихию. «Тихо. Не сейчас». Плечи опустились, тело расслабилось. Нет, драка здесь не поможет — нужно действовать иначе.

Просто дождаться, когда этот монстр увидит мою работу.

Посмотрел на Ульфа — глаза великана были на мокром месте, губы дрожали. Весь этот стресс, крики и бесчеловечная жестокость давили на его детскую психику, как молот на стекло.

— ПЯТЬ ПЛЕТЕЙ! — проорал Брандт, швырнув обломки топора на пол. — И ПЕРЕДЕЛАТЬ! До утра не выйдешь отсюда, пока не сдашь норму!

Яростный рык прокатился по цеху, заглушив все звуки. Я вновь бросил взгляд к первому горну — кузнец понуро опустил голову и, шаркая, вышел на площадку перед ступенями на видное место и развернулся. И я узнал его — это «Бульдог», тот самый мужик с уставшими глазами и обвисшей кожей, с которым утром разговаривал в казарме — тот, кто предупреждал о правилах. Теперь правила настигли его самого.

Йорг Бык стоял неподалёку — в руке толстая рукоять, к которой крепился хищный хвост плетёной кожи. Бригадир невозмутимо вытер лоб тыльной стороной ладони и подошёл к кузнецу сзади — лицо непроницаемо, как маска палача.

Бедолага молча задрал пропитанную потом рубаху, обнажая спину — губы шевелились, шепча молитву или проклятие.