"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 859

— Годится, — наконец сухо бросил мужик.

Я помолчал немного и кивнул. Ларс, стоявший рядом, расплылся в облегчённой улыбке.

В помещении было слышно только шарканье ножей по коже, плеск воды и далёкий гул молотов. Но в пространстве между нами произошло что-то важное — понимание. Оплот не рассыпался в пыль, а как разбитая мозаика, начал собирать себя по крупицам.

— Сейчас! Я мигом! Принесу сумку! — засуетился блондин и, не дожидаясь разрешения, побежал в один из боковых тоннелей.

Мы остались с Громом вдвоём — тишина больше не была враждебной, кажется, теперь старик смотрел на меня как на равного.

— Слышал я… что ты там, в Оплоте, сотворил, —негромко сказал мужик, не глядя на меня. — Оружие соорудил толковое. Молодец, парень — хорошая работа.

— Спасибо, — Я сглотнул. Похвала от мастера стоила дорого. — Вот только… всё равно не помогло.

Старик лишь тяжело вздохнул, но ничего не ответил.

— С мастером-то своим разговаривал? — искоса глядя на меня, как-бы между делом спросил кожевник.

— Говорил, — ответил просто. Добавлять что-либо не хотелось.

Гром кивнул, не сводя с меня внимательного взгляда — всё понял без слов — тоже видел, что Гуннар здесь совсем расклеился.

— Я тебе вот что скажу, мальчик, — старик шагнул ближе, голос зазвучал тише и доверительнее. — Ты здесь проявить себя можешь — шанс есть. Сам, наверное, заметил — ваш главный, оружейник этот, Брандт, поди в кузне-то больше и не появлялся, после того как поприветствовал тебя?

Нахмурился, прокручивая в памяти события ночи. Действительно — после того армрестлинга больше не видел его рыжей гривы в цеху.

— Что правда, то правда, — задумчиво ответил.

— Он когда там появляется, все по струнке ходят, дышать боятся, — продолжил Гром. — Следит, чтоб мужики слишком много на себя не брали, не умничали, делали строго что сказано. Но вот что скажу… Хоть он и… — старик замялся, подбирая слово, — хоть он чокнутый на всю голову, а всё-таки присматривается, ищет. Если кто-то себя проявит, покажет — может забрать к себе, наверх.

— Наверх?

— Выше есть особая пещера — «Горнило», — прошептал старик. — В ней работают настоящие мастера — куют такое оружие, о котором ты в Оплоте и не слыхивал: сталь, которая режет камень, доспехи, которые легче шёлка, артефакты.

Глаза старика расширились, в них заплясал огонёк, словно он говорил о сокровищах дракона или о другом измерении.

— Себе создать соперника он всё равно не даст — прибьёт в тёмном углу, — тут же остудил мой пыл Гром. — Но если будешь на его стороне… если покажешь, что можешь сделать то, чего другие не в состоянии… позовёт тебя туда. В помощники, в ученики — неважно. Главное — попадёшь туда, а там, парень, я тебе скажу…

Кожевник подошёл вплотную, жилистая рука сжала моё плечо.

— С ним будь осторожен –он бес во плоти. Хитрый и жестокий. Но показать себя ему — это единственный путь выбраться из общего стойла. Хочешь создать что-то великое? Хочешь спасти Оплот? Придётся сотрудничать. Играть по его правилам, пока не станешь сильнее. Понял меня?

Мужик говорил сбивчиво, торопливо, словно боялся своих советов, но посыл я уловил чётко — Брандт — сволочь и тиран, но именно у него на поясе висят ключи от верхних уровней. Хочешь взлететь — придётся заключить сделку с дьяволом.

Я серьёзно кивнул.

— Вот, держи, Кай! — раздался голос Ларса.

Молодой кожевник вынырнул из бокового проёма, где горело несколько ярких факелов и откуда тянуло сухим теплом. В руках держал её — сделанная из плотной, тёмно-коричневой кожи, прошитая двойной нитью. Сумка имела дополнительный ремешок вокруг бедра, чтобы не болталась при беге.

Я принял подарок от кожевников — провёл пальцем по гладкой коже и почувствовал, как внутри разливается тепло. Захотелось вытащить мужиков из этой вонючей ямы на свободу, но понимал: чтобы вытащить других, сначала должен вырваться сам — предстояло много работы.

— Спасибо, Ларс. Спасибо, мастер Гром, — кивнул им, в голосе не осталось ни обиды, ни сомнений, только воодушевление и крепкое чувство товарищества. — Буду забегать. Иногда просто необходимо видеть знакомые лица.

— Да ещё, глядишь, и потрудимся вместе, парень, — тихо сказал старик, в прищуренных глазах блеснул тот самый огонёк хитрого мастера, о котором в Оплоте слагали легенды. — Кожа и сталь всегда рядом ходят.

— Хорошо, — я улыбнулся, развернулся и быстрым шагом направился в сторону туннеля.

По пути не удержался — остановился на каменном выступе, нависающем над «Кузней». Внизу всё кипел ад: пыхтела работа, звенел металл, ревели горны — этот ритм стал уже родным. Я быстро приладил сумку на пояс, затянул ремень на бедре и переложил в неё мешочек с монетами. Тяжесть на бедре успокаивала — теперь они всегда при мне. В этом мире никогда не знаешь, когда понадобится откупиться от беды.

Прошёл через туннель и оказался в казарме. Огромный зал погружён в полумрак и наполнен многоголосым храпом. Кузнецы первой смены спали как убитые, многие даже не раздеваясь. Абсолютно все койки заняты — кроме двух дальних, в тёмном углу — нашей с Ульфом.

Взглянул на руки — те были абсолютно чёрными, покрытыми угольной крошкой — так ложиться спать нельзя.

"Теперь нужно найти Крысолова, — вспомнил совет Йоста.

Двинулся в соседний со складами проём, откуда доносился какой-то шорох и запах еды.

Прошёл по коридору и нашёл мужичка в крошечной каморке, служившей, видимо, и кабинетом, и спальней. Ганс сидел за к столом при свете огарка свечи — перед ним стояла миска с какой-то похлёбкой и кувшин, но занят комендант был не едой.

Крысолов с сосредоточенным видом пересчитывал грязные монетки, выстраивая в столбики. Рядом лежала раскрытая книга, в которой он делал пометки огрызком угля. Увидев меня, мужичок вздрогнул и быстрым движением сгрёб монеты в ящик стола, захлопнув ногой.

— Стучаться надо, пацан! Стучаться надо! — визгливо взвыл Ганс, подскочив на стуле. Маленькие глазки стреляли испуганным взглядом — видимо, застал за чем-то, что не предназначалось для чужих глаз.

— Да-да… — я развёл руками, демонстрируя свою черноту. — Просто мне бы помыться… Видишь — я черный как ночь. Йост сказал, что ты знаешь, где тут можно почиститься как следует.

Мужик судорожно сглотнул, беря себя в руки — взгляд перестал бегать, Ганс поправил засаленную жилетку, вспомнив, видимо, что обеспечение гигиены — его прямая обязанность.

— А чего это тебя отпустили раньше, чем смена кончилась? — спросил комендант с ноткой подозрения.

Кажется, мужик лезет не в своё дело — в такие моменты всегда стоишь на перепутье: либо рявкнуть и указать на место, либо…

— Слушай, Ганс, — сказал устало, прислонившись плечом к косяку. — Просто скажи, где тут вода — чертовски устал и хочу спать. Не хочу пачкать казённую постель.

— Ладно-ладно… — проворчал Крысолов, вставая из-за стола. — Не кипятись. Пойдёшь дальше по этому коридору, до самого тупика, а там будет железная дверь. За ней — «помывочная». Вода там ледяная, сразу говорю, с горного ручья, но есть одна бочка с горячей… Мыло — свой кусок береги, тут воруют. И смотри… — понизил голос, — в дальний угол не суйся. Там слив забился, крысы размером с кошку бегают. Я их пока… хе-хе… прикармливаю.

Невольно поморщился от этой подробности — воображение подсунуло картинку: этот толстячок с зубами как у чёрта сидит в темноте и жадно надкусывает жареную тушку крысы… Бр-р-р — хотя, чёрт возьми, в жизни всякое может случиться, в таком месте и крыса — мясо.

Ганс, пошарив в недрах стола, неохотно выудил огрызок мыла и швырнул передо мной. Выглядело оно жалко: каменный обмылок, покрытый белыми разводами и пахнущий прогорклым салом. Из чего его варили — из тех самых крыс или костей неудачливых кузнецов — лучше не думать. Следом на стол шлёпнулся грязный комок чего-то жёсткого и колючего.

— Держи инструмент, — хмыкнул Крысолов. — Мочало из старой пеньки. Дерёт как наждак, зато грязь начисто отрывает.