"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 77

– Если такова будет его воля, то я приму ее. Вернув себе дар, Виктор найдет меня везде, и если этот лидер совета не сможет защитить меня, то уже никто и нигде не сможет. Он помог мне однажды, ничего не прося взамен, хотя мог и не делать этого, только ему из всего совета я теперь доверяю, – трудно сказать, что именно ее выдало, то как Миаленика отзывалась о лидере совета, интонация и легкая дрожь в голосе или чрезмерное доверие, но Флор все понял.

– Вы ни разу не разговаривали с ним, не так ли? – задал он вопрос, и каре-зеленые глаза герцогини уставились на него. При свете луны и отблесках костра они казались испуганными и одновременно удивленными.

– Он забрал моего брата, в тот день я слышала все, о чем он говорил с родителями, и запомнила на всю жизнь. Венториэль достоин уважения к себе, что бы вы о нем не говорили, раз даже герцог Кленский и король отдали ему своих законных наследников, – как бы сильно девушка им не восхищалась, в глубине души все сильнее тяготила мысль о том, что она его недостойна, и лидер совета даже не взглянет в ее сторону. Не воспримет, как женщину, что вполне естественно, ей всего четырнадцать, а ему…

– Он лишь умеет красиво говорить, – буркнул Микалис себе под нос, на что Миа встала, пожелала ему доброй ночи и скрылась за пологом палатки. Закутавшись в одеяло, она закрыла глаза, и перед ними предстал образ обсуждаемого человека. Как это тяжело, быть влюбленной в того, которого может даже не существует. Мечтать о встрече с ним, и не знать, разочаруешься ли ты или же он превзойдет все ожидания. Ведь ей было семь, впервые в ее жизни кто-то осмелился противиться воли отца, и получил свое. Это несомненно возвысило его в глазах девочки и пока никто не смог затмить Венториэля. Что если на самом деле, он вовсе не такой благородный, каким она его считала? Может парень ее мечты на самом деле и есть всего лишь мечта, и она придумала идеальный характер для него? Все слишком сложно, не сейчас, потом, Миаленика все выяснит, и поймет, но только после встречи с ним.

Слыша, как Микалис ногами тушит огонь в костре, она поспешила отвернуться к краю палатки. На ночлег они остановились посреди поля почти созревшей пшеницы. Встретившиеся на пути крестьяне приглашали их к себе, тая в душе страх перед членом совета, и опасаясь, что он покарает их в противном случае, но до домов пришлось бы слишком сильно свернуть с пути и потерять лишние часы. Миаленика не захотела тратить время, и им с радостью разрешили ночевать тут, под пугалом, отгоняющем птиц, где костер не повредил бы урожай. Коней привязали как раз к нему, бояться нападения животных или грабителей тут не стоило. В воздухе стоял приятный запах кукурузы, которой их угостили, и свежескошенной пшеницы, дальше по дороге собирали урожай.

Забравшись в палатку, Флор неуверенно протиснулся на свою половину одеял, игравших роль кровати, и закинул руки под голову. Капюшон неуклюже спал с лица, но в стоявшей темноте в любом случае его было плохо видно.

– Простите, – шепотом извинился Микалис, чем жутко удивил свою спутницу. Вот только поворачиваться к нему лицом все равно не очень хотелось. Отчасти девушка понимала, что извиняться ему не за что, парень лишь высказал свое мнение, ничего больше. Герцогиня сама создала для себя идеальный образ Венториэля, и всячески пыталась его не утратить.

– Вы не в чем не виноваты, – коротко ответила она, не заметив, как отрицательно закачала головой, словно в подтверждение своей фразы. Честно говоря, Микалис просто поражался такому складу ума, что был у нее. Пройдя через столько испытаний с момента побега из дома, герцогиня еще верила в людей, считала их порядочными и ждала помощи. Пусть отчасти так и было, но познакомившись с частью жизни ордена и получив жестокий урок от двух советников, Джораха и Виктора, она по-прежнему верила в их святость.

– Я буду сопровождать вас до стены, никого ждать я там не намерен, и сразу двинусь в замок совета. Если вы не поедете со мной, то будете справляться сами, – серьезно заявил он, на что девушка положительно кивнула, этот жест парень заметил. Этого момента Миа и ждала еще со дня прибытия в замок Кленских. Она знала, что ни один мужчина не станет просто так сопровождать ее, без собственного интереса в этом. Флор спас ей жизнь, как герцогине, наследнице короля, надеясь, что она одумается, и заберет свое, а значит, может, вознаградит его. Когда же Миаленика написала сообщение о том, что передает все свое наследство Рэндаллу, Микалис утратил смысл таскаться за не имеющей ни замка, ни титула, девчонкой, четырнадцати лет. Теперь, после подписания той бумаги, никому во всей Апатии не должно быть до нее никакого дела. О таившем злобу, как раз таки на одну герцогиню Кленскую, Андранике, она тогда совершенно забыла.

Глава 31.

В день, когда на горизонте показались стены Лекинста, небо словно прорвало, и начался ливень. На всем пути до города не оказалось ни единого убежища, так что им пришлось смириться с судьбой и промокнуть до нитки. Капюшон неприятно давил на голову, капли свисали с носа, доставляя неудобство. Мокрые кожаные штаны терлись о седло, и скоро на пятой точке Рэндалла могли появиться мозоли,о чем он постоянно жаловался и просился в телегу. Посмеиваясь над ним, сидевший на вожжах советник всякий раз говорил, что может в любую минуту потерять сознание и свалиться с коня, разбить себе голову. Конечно, на самом деле это было вовсе не так, но в такой ситуации забираться в седло Виктору совершенно не хотелось. Девушка, следовавшая впереди на пару метров, никогда не оборачивалась на них, и не разговаривала. Лишь молча, всегда брала свою порцию еды и удалялась к устроенному лежаку или седлу, в зависимости от вида остановки. Честно говоря убийца не винил ее, Аполинария приняла участие в резне советников, надеясь в ту же ночь покончить с тем, кого она обвиняла в смерти своего рода и успокоиться от руки предателя. Вот только ничего не вышло, Венториэля в замке не оказалось, а чувство вины от содеянного давило на совесть, съедая девушку заживо.

Неожиданно для обоих парней, лидер совета остановила свою лошадь и стала всматриваться вдаль. Поравнявшись, Виктор последовал ее примеру, и понял, что привлекло внимание Аполи. Возле ворот города стояли два всадника со знаменами короля и герцога Кленского, створки были закрыты.

– Видимо королевский караван уже в городе, – предположил предатель совета, почесав свою сильно отросшую щетину, весь подбородок и верхняя губа с бакенбардами превратились в сплошные заросли твердых непонятного цвета волос. Если снять капюшон, то на голове тоже уже показались первые признаки зеленой шевелюры.

– Тогда что вон там, – указывая куда-то направо, за мостом, на той стороне реки в паре километров виднелись палатки. С такого расстояния плохо различались флаги, но по всей видимости, их цель сейчас как раз таки находилась там, а не в городе.

– Первая линия обороны уже прибыла в город и закрыла его для всех, кроме каравана королевы. Нам туда никак не попасть, по крайней мере этим путем. Следует объехать и сделать вид, будто мы направляемся от стены, может, тогда еще сделают исключение, как гостям, – раздался голос Аполинарии, которая уже повернула лошадь налево, собираясь исполнить свое предложение. Приподняв брови, Виктор не стал спорить, и последовал за ней, вот только расспросить о подробностях плана все же стоило.

– Что ты собираешься им сказать? – поинтересовался он, наблюдая за тем, как конь бастарда резво нагнал их обоих и принялся шагать по его правую руку. Окинув парня недовольным взглядом, Аполи резко сдернула с советника капюшон, изучая его голову.

– Просто делай вид, будто ты молишься и ничего не понимаешь, я сама все скажу, я же лидер совета. Отдай плащ ему, Рэндалла Агийского каждая собака в Апатии знает, тем более, если она из королевской стражи, – распорядилась она, и прибавила ходу. Закатив глаза, Виктор стянул с себя мокрый плащ и кинул его бастарду. Того видимо перспектива становления советником в очередной раз совершенно не устраивала. Плащ вонял плесенью и на вес из-за влаги казался тяжелее, чем есть на самом деле. Почувствовав его тяжесть на плечах, бастард охнул, но сдержался, чтобы высказать свое мнение об этом плане. Вот только на его лице все прекрасно оказалось написано, пока капюшон не скрыл его. Стоило им приехать к главным воротам города, как один из всадников королевы выехал вперед, преграждающее вытянув руку. Недовольно осмотрев путников, его взгляд остановился на вышитом имени лидера совета, после чего поднял глаза на девушку.