"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 677

Кувалда упала и мир качнулся. Темнота подступила к самым глазам. Тело само рухнуло на колени, согнувшись пополам и уперевшись лбом в твёрдый пол.

— Уже сдох⁈ — прорычал Гуннар, нависая надо мной. — Терпи, щенок, если хиляком быть не хочешь.

Последние слова прозвучали почти беззлобно, насколько вообще этот человек был способен на это. В них была констатация жестокого закона этого мира.

│ Прогресс «Закалки Тела» (Ступень 1): 17% / 100% │

Системное сообщение подбадривало. Да, пусть всего два процента прибавки — но это уже прогресс! Москва не сразу строилась. Молча кивнул и, цепляясь за стену, поплёлся к рычагу мехов, стараясь скрыть, что нахожусь на грани обморока.

Переключение между молотобойцем и мехами вымотало окончательно. Пока металл грелся, я просто висел на стене, пытаясь заставить лёгкие работать.

Когда заготовка снова была готова, старик начал формировать спуски клинка. Он работал один. Его ручник выбивал быструю звонкую дробь. Я отдыхал и следил за его движениями, пытаясь запомнить.

Это оказалось сложнее, чем думал. Молот в его руках не был просто инструментом. Он жил своей жизнью, танцевал, зная, куда ударить, где надавить, где лишь коснуться.

И тут он крикнул:

— Клещи! Держи!

Опешил, глядя на него. Тот протягивал мне клещи, в которых пульсировала раскалённая заготовка. Руки дрогнули, когда я взял их. Они были потными, а жар от стали обжигал пальцы.

— Держать. Крепко, — прорычал он.

Изо всех сил сжал рукояти, стараясь удержать почти готовый клинок на наковальне ровно.

Кузнец взял другой молот — с узким вытянутым носком, и принялся наносить лёгкие точные удары, вытягивая хвостовик. Но я не мог удержать заготовку идеально неподвижно. От каждого удара она слегка смещалась под моей дрожащей хваткой.

— Ровнее, щенок!

Напрягся, вцепившись в клещи мёртвой хваткой. И допустил ошибку, пытаясь компенсировать смещение — слишком сильно наклонил клещи вниз.

Раздался сухой щелчок металла о металл.

Заготовка, выскользнув из ослабевшего захвата, чиркнула по краю наковальни и с шипением упала на пол, прожигая в пыли огненную отметину.

Тело дрогнуло и замерло, а кровь отхлынула от лица. Секунду в кузнице стояла оглушительная тишина. Я медленно, как в кошмаре, поднял глаза на громилу.

Его лицо налилось кровью. Он не кричал, а очень медленно положил молот на наковальню. Это спокойствие было страшнее любого крика.

— Ты… — прошипел кузнец так, что я сжался. — Бесполезный кусок…

Не успел ни извиниться, ни отскочить, как его огромная мозолистая ладонь врезалась мне в затылок. Это был не удар, а тяжёлый унизительный толчок. Я полетел вперёд и врезался лицом прямо в стену рядом с мехами. В носу что-то хрустнуло и по губам потекла тёплая и солёная жидкость.

Не успел толком прийти в себя, как в дверь кузницы вежливо постучали и, не дожидаясь ответа, она отворилась. Сквозь мутную пелену слёз и боли увидел невысокого коренастого мужика с рыжей бородой. Его лицо было улыбчивым, но, увидев разъярённого Гуннара и меня, лежащего на полу, он тут же нахмурился и улыбка исчезла.

— Чего тебе, Свен? — голос кузнеца был низким рыком. Он даже не пытался скрыть, что его прервали.

— Опять лютуешь, Гуннар? — голос рыжего был спокойным. — Пришибёшь ещё паренька, рука-то у тебя тяжёлая.

— А ты меня не учи, — огрызнулся верзила, но злости в его голосе стало меньше. Он подошёл к остывающему на земле клинку и поднял его клещами. Повертел, оценивая ущерб.

— Заготовку испортил, недоумок, — бросил старик, зло зыркнув на меня.

— Учится ещё, — тихо, будто оправдывая меня, проговорил Свен. На его лице играла добродушная улыбка, но глаза смотрели внимательно, прямо на меня.

— Да всё одно, — с тяжёлым разочарованием выдохнул кузнец и бросил испорченный клинок в ящик с металлоломом. — Вставай, хватит валяться.

Он посмотрел на меня, на этот раз более отрешённо, и, не глядя на мужика, спросил у того:

— Ну, так чего припёрся?

— Мне бы сотню гвоздей, к обеду. Срочно нужно, забор чиню, — всё с той же улыбкой попросил Свен, будто дерзость Гуннара его не удивляла. — Сможешь?

Кузнец тяжело вздохнул.

— До обеда не успею. Нож этот доделать надо, а потом мне к рудознадцам. Только если завтра.

Я лежал на полу и кровь из носа стекала на грязную землю. «Вот же ублюдок! Неужто сломал⁉» Осторожно потрогал кость — нет, кажется, просто разбил. Но выглядело это, наверное, жалко.

│ Внимание! Тело получило урон. Активированы протоколы адаптации. │

│ Прогресс «Закалки Тела» (Ступень 1): 20% / 100% │

Три процента за то что удар принял⁉ Выходит… я становлюсь сильнее не только от труда, но и от боли. Что ж… Какая-никакая, а польза. Кряхтя и тужась, начал подниматься.

Рыжий в этот момент прошёл чуть глубже в кузницу.

— Так вон, пацана на гвоздях оставь, — он кивнул в мою сторону. — Руку набьёт, да и мне подсобит.

— Этого? — Гуннар фыркнул, словно услышал величайшую глупость. — Да ты посмотри на его тощие ручонки! Он даже мехи нормально качать не может! Какие ему гвозди⁉

Я стоял, опустив голову, и молчал, разглядывая свои руки, покрытые синяками.

Горькая обида разлилась по груди. Но это была обида Кая, не моя. Мальчишку она топила, заставляла сжиматься. А меня… меня она, как ни странно, отрезвляла. Это была не просто обида, это был анализ: «Он прав. Пока что я бесполезен. Нужно многому научиться.». Этот холодный расчёт мотивировал гораздо сильнее, чем слепая ярость.

— Гуннар, — голос рыжего стал серьёзнее. — Очень выручишь старого друга. Мне любые сойдут, лишь бы были.

Кузнец бросил на меня долгий оценивающий взгляд. Вздохнул и сказал:

— Ладно, ступай отсюда, будут тебе гвозди.

Свен снова взглянул на меня и улыбнулся ещё шире, будто только что выиграл пари.

— По рукам, — сказал он громиле, потирая свои руки. А затем подмигнул мне, когда Гуннар отвернулся.

Глава 3

Когда за Свеном закрылась дверь, Гуннар резко развернулся и впился в меня тяжёлым взглядом.

— Всё, что выходит из этой кузни — от меча до простой подковы — несёт моё клеймо. Сделаешь паршивый гвоздь — по округе пойдёт молва. Люди начнут шептаться и показывать на меня пальцем. Так что если вместо гвоздей из-под твоего молота выйдет груда хлама, оторву тебе руки, — прошипел кузнец так тихо, что я едва расслышал. — А теперь полосу для ножа. Живо!

Внутри моего детского тела вскипела ярость. Да кто он такой, чтобы так со мной разговаривать⁈ Знал бы, кто перед ним, поумерил бы свой гонор.

Стиснув зубы, лишь коротко кивнул и выдавил из себя:

— Да, мастер.

Снова подошёл к горе металлолома. Взгляд упал на испорченную заготовку. В голове билась мысль: почему нельзя просто перековать её, а не начинать всё с нуля? Очень хотелось спросить, но один только вид кузнеца отбивал всякое желание открывать рот.

И как, чёрт побери, здесь чему-нибудь научиться⁈ Вдобавок эта дурацкая Система постоянно сыпет ошибки. До сих пор толком не понял, что это такое, а времени разобраться попросту не было.

Радовало одно: та самая «Закалка тела» медленно, но продвигалась.

Отыскав в куче похожий брусок металла, направился к горну. Тело била мелкая дрожь — отголосок сдержанной ярости и усталости. Физически уже вымотан, словно после долгой тренировки, но настоящий рабочий день ещё впереди.

И снова всё по кругу: яростно качать меха, раздувая огонь; смотреть, как металл набирает цвет. Перед глазами всплывали уведомления Системы и каждая новая цифра прогресса была как глоток воды в пустыне — единственное, что не давало мне рухнуть в бессилии. Осязаемый результат мотивировал сильнее любой похвалы.

Затем — снова кувалда. И, к моему удивлению, несмотря на гудящие от усталости мышцы, удары ложились точнее, чем прежде.

Снова горн. Кузнец требовал раздувать жар всё сильнее, пока заготовка не начала светиться почти белым.