"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 377

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что я сдержал слово, хоть все вокруг могут сказать иначе. Если её дочь не бессмертна, то она проживёт полноценную жизнь, благодаря условию, что мы поставим Лайсеру. Нас поддержат остальные и будет пятеро против двух. Если же бессмертие всё же передалось девочке по наследству, то мы всегда можем поделиться с ней силой и сделать одной из нас – и тем самым спасти, а значит, в этой части я выполнил своё слово. Дочь Вентиры будет жить, а это, главное, что ей было нужно, – в словах Хенорпа был смысл, и Венториэль был вынужден с ним согласиться.

– Но она сама, – произнёс он и запнулся из-за взгляда зелёных глаз, скользнувших по лицу и остановившихся на его собственных, вернее, даже лишь одном – том, который прежде всегда был карим.

– Она сама сейчас пребывает в мире, что для неё создал наш добрый друг, Мидин. Я заглядывал туда, и там на самом деле прекрасно, и она счастлива, но это не главное, – он достал из складок балахона фибулу в виде кленового листа. Ту самую, что была тюрьмой сперва ему самому, а затем и Венториэлю, и продемонстрировал её другу, протянув руку. – Она здесь, и ей ничего не грозит до уничтожения мира. А когда мы дойдём до этого, то я знаю способ, как сохранить жизнь и ей, но умолчу о нем, ведь никогда и никому не стоит раскрывать всех своих планов.

– Хочешь сказать, что сделал всё, чего она хотела, но перевернув это с ног на голову? Если она узнает…– начал было он, но Хенорп покачал головой.

– Если она узнает, то всё мне простит и бросится на шею с поцелуями. Такова сущность людей, с романтической ерундой в голове, а особенно тех, кто ей живёт, как твоя дочь. Её предупреждали о сущности Велианта Криста – итог, у неё дочь от него. Её предупреждали обо мне, и не кто-нибудь, а сама Богиня войны ляпнула такое, из-за чего я очень боялся потерять всю проделанную работу и достигнутый результат, но нет, Вентира и это пропустила мимо ушей, ведь уже успела влюбиться. Любовь делает людей слепыми, друг мой, тебе ли этого не знать, и они перестают мыслить здраво, чем я постоянно пользуюсь, получая от них то, что нужно мне. Твоя дочь по уши влюблена в меня, и сейчас находится в мире грёз, где я рядом с ней и никогда её не оставлю, что эту любовь лишь усилит. Даже если мы освободим её и всё расскажем, она сама исказит правду и обернёт её так, что у меня якобы не было выбора и я поступил так ради неё, – от произнесённых Хенорпом слов волна мурашек прокатилась по спине Венториэля, под новой шёлковой рубашкой, сшитой специально для принцессы Вентиры Кленской. Да, друг восхищал его, но и одновременно пугал, но он обрёл новое тело только благодаря ему и теперь был в неоплатном долгу. Оттого следовало сделать всё, что требовал Хенорп.

– Что будем делать с глазом? Он не вызовет подозрений? – перевёл тему Бог тьмы, снова повернувшись к зеркалу, а собеседник убрал фибулу в складки балахона и подошёл к нему сзади.

– Вызовет, но мы можем его вырезать, хотя бы на время твоего притворства, и объяснить это тем, что это работа Венториэля, а ты ещё не умирала для его восстановления, – пожал плечами Бог смерти, с любопытством рассматривая отражение тела девушки, так наивно поверившей ему.

– Но Риан был там, он видел, что её глаз был цел.

– Риан сейчас борется за свою жизнь, ты не хило его отделал, а Лайсер отказался прийти и подлатать, Аионе пришлось прибегнуть к собственным методам. Даже если он что-то и заподозрит, то забудет об этом после очередной порции дурманящего напитка, – с этими словами Хенорп развернул друга к себе лицом и поднял руку, словно собираясь вырезать глаз пальцем.

– Раз это так необходимо, – пробурчал Венториэль и напрягся в ожидании. Он был рад вернуться, рад, что друг добился своего и даже нашёл ему бессмертное тело. Жалел Венториэль лишь об одном – что не провернул всё это двумя годами раньше, но он не обладал столь великим талантом в манипулировании людьми, и не мог сравниться с Хенорпом в мастерстве по получению желаемого. Такие люди, как Бог смерти часто окружают каждого в любом мире, и их не всегда получается вовремя раскрыть, и от того, как глубоко в голову они проникли, будет зависеть жизнь каждого.

В оформлении обложки использовано изображение, сгенерированное при помощи нейронной сети Midjourney.

Юлия Григорова

Наследники мира

Пролог. Переступив через гордость

За ночь до отъезда

Король Риан

Резкий порыв ветра задул свечу, а неожиданно начавшийся дождь принялся стучать по подоконнику. Глухой звук ударов монотонно разносился по всему этажу, действуя успокаивающе. В любой другой день я бы с радостью откинулся головой на подушку, закрыл глаза и позволил себе погрузиться в мир сновидений, ведь последние несколько месяцев мне снились кошмары, заставляя просыпаться в холодном поту. Ночи, когда удавалось урвать несколько часов отдыха, казались настоящими праздниками. Я уже плохо помнил, как давно был последний. Сегодня должна была быть одна из таких ночей, ведь усталость просто свалила бы меня с ног, если бы ни незваный гость.

Сидя за рабочим столом в королевских покоях, я монотонно постукивал пальцами по столешнице, стараясь попадать в такт дождю. Ударяясь о подоконник, он начинал проникать в комнату вместе с прохладой ветра и запахом свежести. Фигура в чёрном балахоне замерла прямо возле окна, и мне стало интересно, заметит ли существо те из капель, что попадали на его одежду. Молча ожидая ответа, он смиренно стоял на месте, не обращая внимания на дождь, ветер и царившую в помещении темноту.

Ночь – его стихия, по крайней мере, почему-то Бог смерти старается приходить именно в это время суток, особенно, когда ему что-то нужно, как сейчас. Чёрные тучи окутали всё небо, скрыв за собой луну, и мне показалось это ироничным, учитывая, какое решение должно быть принято. Обстановка полностью соответствовала столь желанному для незваного гостя ответу, и внутренний голос подсказывал, что всё это не просто так. Могло ли так быть, что явившийся мне Бог сговорился с теми, кто отвечал за дождь и тьму, и организовал всё только ради нагнетания обстановки в час беседы со мной? Вполне. От этого существа следовало ожидать что угодно.

– Ты ведь понимаешь, о чём ты просишь? – на всякий случай уточнил я, подняв взгляд от гладкой поверхности стола на фигуру в балахоне и пытаясь рассмотреть хоть что-то в стоявшей темноте. На фоне окна существо отчётливо выделялось, скрывая собой знакомый вид на внутренний двор. Единственное, что я мог хорошо видеть в образе гостя – это два светящихся зелёных огонька, горящих на месте глаз под плотным чёрным капюшоном.

– Прекрасно понимаю, ведь это мой план. Я плачу не меньшую цену, – голос, которым были произнесены эти слова, показался мне мелодичным и приятным. Он звучал слишком красиво для мужчины, и насколько я знал, существо передо мной являлось людям в виде самого прекрасного для них человека. Вполне логично, что и его голос уподоблялся тому, в чьём облике он пребывал. Мне слишком неожиданно стало интересно, чьё лицо скрывается под капюшоном? Кто в этом мире будет казаться мне самым прекрасным теперь? Прежде это всегда была мать, но изменилось ли это в свете последних событий?

– И ты надеешься, что я соглашусь? – усмехнулся я, возвращаясь из размышлений к действительности. Невежливо заставлять гостя ждать, особенно такого, как этот, но и принимать подобные решения в спешке – верх безрассудства. Не каждый день к тебе приходит Бог смерти лично и просит об услуге, причём именно просит. Более того, подобное поведение для него совершенно несвойственно, а когда он высказал своё предложение, я даже растерялся, подумав, что мне послышалось или вообще приснилось.

– Я не надеюсь, я знаю, – неожиданно заявил собеседник, а мои брови приподнялись от удивления, – но я даю тебе шанс отказаться.

– Посмотрите на него, он знает, – усмехнулся я и не понял, как продолжил барабанить пальцами по столешнице. Именно с этим существом я имел дело всего один раз, но во многих книгах о нём говорится, как о самом хитром мерзавце, которого когда-либо видел мир. Заключать с ним любую сделку казалось заранее неправильным, вот только предложение выглядело слишком заманчивым. Никто из Богов никогда не предложит мне такого, и это настораживало.