"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 192

Впервые получив отказ, привыкший получать желаемое, бог смерти приложил много усилий, чтобы заполучить Миаленику. Разозлившись, он не стал церемониться и вынудил девушку распрощаться с жизнью. Именно так выглядели его поступки, но что таилось за ними на самом деле им не дано понять. Ненавистное имя крутилось в голове постоянно. Лидер совета пробовал его на вкус, произнося одними губами и разбирая по звукам и буквам. Доходило до того, что он начинал забывать смысл, и что за слово произносит.

Хенорп не должен остаться безнаказанным и сейчас это главная цель, поставленная перед Венториэлем. Потеряв из-за богов все, что когда-либо имел, последний лидер хотел любой ценой найти способ отомстить. Но как наказать бога смерти, тьмы, хаоса и разрушений, которого нельзя убить? Вот ключевой вопрос, на который надо найти ответ, где-нибудь подальше от столицы Апатии. Если прежде он мог отправиться в любой из замков совета, на текущий момент павшего ордена, то сейчас они стояли опустошенные, с обугленными стенами и остатками убитых там людей. Единственный человек, который мог помочь – жил в отдаленном поселении у самой стены, на границе стран.

В прошлый раз они были там втроем. Оба наследника трона Апатии и он. Именно там Венториэль познал наслаждение от близости с девушкой и впервые понял, что придется побороться за ее жизнь с высшими силами. Он выиграл битву с Хенорпом за нее, но проиграл войну. Чем дальше лошадь уносила последнего лидера от столицы, тем легче становился камень, давящий на грудь. Нытьем и причитаниями ничего не добьешься, и он прекрасно знал это. Венториэлю предстояла очередная война, и он не имел права в ней проиграть.

Глава 1

Когда Миаленика медленно поднялась с костра и замерла на постаменте в центре площади, люди смотрели на нее по разному. Стоя на коленях, со свечами в руках, одни видели чуть ли не богиню, восставшую из мертвых или сошедшую к ним с небес. Другие окрестил произошедшее хитрым ходом королевской семьи, для закрепления власти. Обвинили Кленских в попытке обожествить должность короля и называли воскрешение Миаленики спектаклем, ведь они не видели всего сами, как первые. В Апатии про существование подобного обряда жители никогда ничего не слышали, они не привыкли к чудесам, а тут оно случилось на их глазах. Прежде не имевшие вероисповедания, граждане начали молиться на Миаленику или проклинать и ненавидеть ее.

Виктор попросил сестру не покидать выделенных покоев без персонального разрешения и не показываться на балконе. Он хотел в первую же минуту послать за Венториэлем, но Крист остановил его, призвав не спешить и разобраться с внутренними делами. Миаленика одобрила это решение, ведь рано или поздно, она все равно умрет, и разобьет сердце лидера совета второй раз. Нельзя такого допустить. Разум подсказывал, что она поступает правильно, но сердце нестерпимо рвалось следом за возлюбленным и лишь запертые двери комнаты останавливали от безрассудных поступков.

Привыкнуть к фиалковому цвету глаз оказалось достаточно трудно. Каждый раз, смотря на отражение в зеркале, Миаленика видела вовсе не себя, а кого-то другого. Пока брат разбирался с кризисной ситуацией, доставшейся ему от предыдущего короля и восстанавливал размеренный ритм жизни в столице, ей приходилось довольствоваться одиночеством и книгами. Заняты были все, кроме нее, и это удручало, ведь она бывший лидер совета и тоже могла помочь, но на каждое предложение получала отказ. Виктору не нужна помощь, он знает, что делать и как будет лучше, ведь он учился в замке совета, а она нет.

Девушка не видела и не слышала, как в коридорах перешептываются слуги и охрана, она и представить себе не могла, какой кипишь подняла своим воскрешением, и чем на самом деле сейчас занята голова новоиспеченного короля. Пророчества всегда оказываются довольно запутанными и мало людей понимало их. Никто не мог дать Виктору ответ, будет ли считаться ребенок Мии сосудом и не повлечет ли за собой исполнение легенды о конце. Не зная, что делать с ней, он мучился не меньше того, как Миаленика изнывала от одиночества.

Кроме этого, вставал еще один важный вопрос, и его необходимо решить в первую очередь. Когда Велиант Крист пришел за ней, это оказался один из многообещающих моментов дня. Наконец-то покинув комнату, Миаленика не представляла, чем все может обернуться, и что на самом деле задумал брат. Ее не смутило, что по дороге к кабинету им не встретилось ни одного человека, а спутник усиленно старался смотреть в сторону, но время от времени взгляд Криста обращался на нее и замирал, словно смотря в пустоту.

Виктору для работы выделили целый кабинет, но его пришлось полностью переделать под потребности нового короля. Все полки с книгами и шкафы убрали, оставили диван, пару кресел и огромный стол, но на нем ничего, кроме письменных принадлежностей не оказалось. Всей почтой занимались специально назначенные на это люди, ведь Виктор не мог прочитать ее. Важные сообщения сразу же приносились и зачитывались ему, а ненужный мусор обрабатывался в обычном режиме. Миа не помнила, когда была в этом кабинете в последний раз, и как он выглядел прежде, но свободного места стало гораздо больше.

После воскрешения девушка впервые видела брата. Он сидел за столом, облокотившись локтями о поверхность и подперев кулаком подбородок. На глазах ставшая привычной для него повязка. Чистые и опрятно уложенные волосы торчали в разные стороны, они еще не достаточно отросли и ничего определенного сделать с ними не получалось. Он не носил свойственную королю одежду, вероятно оттого, что не видел отражения в зеркале и как изменился за последнее время. Из массового убийцы и поджигателя замков совета, Виктор дошел до высшей должности в Апатии, положенной ему по праву рождения, будь глаза парня изначально другого цвета.

Когда за спиной Миаленики с грохотом закрылась дверь, она невольно вздрогнула, обернулась и суровым взглядом проводила Велианта до одного из кресел. Развалившись в нем, как у себя дома перед камином, а не в кабинете короля, он сделал приглашающий жест, намекая, что и ей следует присесть. Присутствие этого человека напрягало, он с самого начала не вызывал положительных эмоций, один сплошной негатив. Прикусив губу, лидер совета нехотя опустилась в мягкое кресло и вцепилась пальцами в подлокотники. Все сложилось слишком хорошо, если конечно Хенорп не вернется и не решит попробовать завершить начатое. Может именно об этом и собирался рассказать брат?

– Выйди, Велиант, – неожиданно резко командует король, откинувшись на спинку большого кресла, похожего на настоящий трон из золота с кожаной подушкой на спинке. Всем своим видом он показывал серьезность фразы, а недовольство Криста отражалось на его лице. Причмокнув, парень отталкивается от подлокотников и встает на ноги. Бросив на Миаленику суровый взгляд, нехотя покидает комнату, оставляя брата и сестру наедине. С его уходом царящее напряжение исчезает и девушка невольно позволяет себе расслабиться.

– А я думала, что ты ничего от него не скрываешь, – усмехнулась она, закинув ногу на ногу, и разгладила ткань платья. Форменную одежду советника, в которой Миа умерла, сожгли еще до воскрешения, и на костре она была в платье. Ничего подходящего для нее не нашли и приходилось ходить в таком виде, но от плаща она не отказалась, просто не носила капюшона.

– Я и не скрываю. Просто не хочу, чтобы он был здесь во время нашего разговора. Боги больше… – проговорил Виктор, но сестра поспешила прервать его.

– Не разговаривали ли со мной боги после воскрешения? Не приходил ли Хенорм снова, чтобы закончить свое дело и забрать меня окончательно? Нет, никого не было, никто не разговаривал со мной, а я и не пыталась.

– Прекрасно, но это не значит, что бог смерти не вернется за тобой, когда обнаружит, что твоя душа не попала к нему. Сейчас у нас есть другой, более важный вопрос, – король замолчал, облизал губы и убрал руки со стола. Из-за повязки на глазах трудно определить, какое у него выражение лица, и о чем думает собеседник. Ему были открыты и доступны мысли Миаленики, главное не подлетать слишком близко и не погружать ее в сон, – На текущий момент твой ребенок – продолжение нашего рода, если так случится, что у меня никогда не будет детей, он станет королем.