"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1009

Четыре минуты достаточно.

Выхватил нож клещами, поднял над наковальней. Вишнёвое свечение медленно угасало — металл остывал, отдавая жар воздуху. Сейчас он мягче и податливее — идеальный момент для последних правок.

Лёгкий удар молотом — не формовка, а коррекция, чуть выровнять изгиб у основания. Ещё один — убрать едва заметное утолщение на спуске. Металл откликался охотно — не сопротивлялся, как «Звёздная Кровь» с душой Кирина. Этот клинок словно ждал, когда его закончат и торопил.

Белая вспышка вырвалась из-под молота — искра чистой энергии на мгновение осветила потолок. Я замер.

[ВНИМАНИЕ: Спонтанный выброс Вита-частиц]

[Причина: Избыточная активность при деформации]

[Рекомендация: Стабилизировать потоком Земли]

Потянулся внутренним чувством вниз, к полу. Ощутил камень под ногами, потянул тяжесть вверх, через ноги, по позвоночнику и в руку. Выдохнул её в металл.

Вспышка угасла и нож успокоился.

— Кай… — снова Ульф. — А этот нож… он тоже поёт?

Прислушался и услышал не музыку, а скорее гул. Сотни голосов, слившихся в один — хор тех, кто вложил свою волю в камень.

— Да. Поёт.

Ульф кивнул серьёзно, без улыбки.

Движение в проёме, два силуэта — Свен и Гром. Рыжебородый плотник и сухой старик, похожие на медведя и корень старого дуба. На плечах таял снег, лица красные от холода, в глазах решимость.

— Чего делать-то, парень? — голос Свена прозвучал хрипло, но твёрдо. — Сказывай живо, времени нету.

Отложил камень, показал им нож — металл хранил тепло и слабое белое свечение под поверхностью.

Свен замер, рыжая борода чуть приоткрылась.

— Ишь ты… — пробормотал Гром, наклоняясь ближе. Морщинистое лицо освещалось изнутри. — Это что ж такое? Живой, что ли?

— Живой — коллективная душа. Воля всех, кто заряжал камень.

Гром принюхался, будто это была его привычка, нюхал всё: кожу, металл, дерево. Покачал головой.

Вой за окном усилился резко и пронзительно. Все обернулись к ставням — дерево дрожало, сквозь щели пробивался ледяной ветер.

Пауза. Никто не сказал ни слова, но все поняли.

Повернулся к мастерам:

— Рукоять. Простая, деревянная. На обмотку времени нет.

— Какой такой клинок без обмотки⁈

Гром вскинулся. Старые глаза сверкнули.

— Ты в своём уме, парень? Голая древесина в крови скользит! В поту скользит! Дёрнет рука — и всё, выскользнет клинок, и хозяину конец!

Ткнул костлявым пальцем в мою сторону:

— Ни в жизнь не отпущу голым! Стыдоба!

— У нас двадцать минут. Может, меньше.

Гром замолчал. Желваки заходили под кожей.

— Двадцать минут… — пробормотал он. — Ну, ладно. Ладно!

Расправил плечи — маленький, сухой, но несгибаемый.

— Коли так — сделаю быстро. Ремень соляной, на сырую. Вымачиваю, наматываю, стягиваю. Высохнет — хрен сорвёшь, намертво сядет. Пяти минут хватит, коли руки не забыли!

— Но кожа… — начал я.

— У меня с собой! — Гром хлопнул по сумке на поясе. — Всегда ношу, а ты что думал? Мастер без инструмента — не мастер!

Свен хмыкнул:

— Эх, Гром, коли время так поджимает — стало быть, нам как в детстве…

Гром нахмурился:

— Ты это к чему?

— К тому, что бегом надо!

Свен протянул руку, я вложил в неё клещи с ножом. Плотник повертел его, оценивая: длину хвостовика, толщину, баланс, затем кивнул сам себе.

— Ясень пойдёт. Заготовка есть как раз под такой размер. Выдолблю паз, насажу, закреплю и готово.

Мужик посмотрел на Грома:

— Ты как хошь, а я драпаю!

И сорвался с места. Рыжая борода мелькнула в проёме, тяжёлые шаги загрохотали по коридору.

Гром стоял, глядя ему вслед. Губы сжались в тонкую линию.

— Вот рыжий бес… Погоди уже!

И побежал следом — удивительно шустрый для своих лет.

Смотрел, как они исчезают в темноте коридора — два старика, которые дружили мальчишками. Два мастера, которые пережили падение деревни, переход в замок, и теперь бежали, чтобы успеть сделать рукоять.

Улыбка тронула губы. Не воины, не маги, не герои — просто люди, которые делают то, что могут.

Вой за окном взорвался рёвом — заложило уши. Улыбка исчезла.

Ставни затрещали, одна из петель лопнула с металлическим звоном. Ульф отскочил от мехов, лицо побелело. Тварь очень близко.

Повернулся к верстаку — песчаник, сланец, аргиллит. Заточка ещё не закончена.

— Работаем.

Металл остывал, свечение угасло, уступив место тусклому серому блеску. Пора.

— Воду.

Ульф отпустил меха и подтащил огромное ведро — дубовое, доверху наполненное ледяной водой. Поставил рядом с наковальней. Я посмотрел на нож, на воду, снова на нож.

Глубокий вдох. Вернул нож в горн, в самое сердце пламени. Температура поднималась: вишнёвый, ярко-красный, оранжевый…

— Жарче, на пределе.

Меха зашумели. Ульф вкладывал всю медвежью силу — рычаги ходили вверх-вниз, угли ревели, выбрасывая столбы искр. Оранжевый. Светло-оранжевый. Почти жёлтый у самой кромки.

Пора.

Выхватил нож — тот пылал, как маленькое солнце. Свечение было неестественным: обычная сталь так не светится, но это не обычный металл. Внутри плясали белые искры — Вита-частицы, готовые взорваться от термошока.

Одной рукой держал клещи и погрузил клинок. Шипение. Пар. Вода вскипела…

…и превратилась в белый кисель.

Замер, не отпуская клещи. Вода густела прямо на глазах — из прозрачной жидкости в вязкую, молочно-белую массу. От клинка тянулись белые нити, словно кто-то пытался выдернуть из него душу. Пар не поднимался, а стелился по полу, как туман.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Дестабилизация!]

[Вита-частицы пытаются покинуть структуру!]

[НЕМЕДЛЕННО СТАБИЛИЗИРОВАТЬ ЗЕМЛЁЙ!]

Опустил вторую руку в этот белый кисель, который обжигал холодом вместо жара.

Потянул Ци из пола. Тяжесть хлынула вверх через ноги, по позвоночнику, в плечо, в руку, в пальцы. Почувствовал, как энергия проходит сквозь эту странную субстанцию, достигает клинка.

Белый кисель дрогнул. Нити, тянущиеся от клинка, замедлились… замерли… и втянулись обратно. Субстанция начала редеть. Сначала по краям ведра, потом ближе к центру. Белизна рассеивалась, возвращаясь к прозрачности.

Теперь вода снова стала обычной водой. Горячей, с паром.

[Стабилизация завершена]

[Закалка успешна]

[Структура зафиксирована]

Вытащил клинок. Тот больше не светился, но под поверхностью пульсировало слабое белое свечение. Душа не ушла — осталась внутри.

Руки дрожали. Пальцы, которые были в киселе, онемели — холод добрался до костей.

Положил закалённый клинок на верстак.

[Прогресс создания: 72% → 78%]

[Этап «Закалка» завершён]

[Следующий этап: Заточка]

Три камня лежали рядом, приготовил их заранее. Грубый песчаник для обдирки, среднезернистый сланец для выравнивания, и драгоценный аргиллит для финишной полировки. Времени мало, но заточка — священный ритуал, ведь без него клинок просто кусок металла.

Взял песчаник, смочил водой из второго ведра. Положил нож на верстак, прижал лезвием к камню.

Первый проход.

Скрежет. Окалина сходила чёрными хлопьями, обнажая чистый металл. Угол — двадцать градусов, как учила система. Движение от пятки к острию, плавное.

Второй проход, третий, четвёртый.

Ритм захватил меня — скрежет камня по стали, шорох воды. Вой за окном нарастал, но сейчас казался далёким и неважным — только заточка и металл под руками.

— Кай!

Испуганный голос Ульфа.

Поднял голову.

Холод.

Сначала не обратил внимания — подумал, ветер пробивается сквозь щели в ставнях, но холод нарастал изнутри, словно что-то ледяное просачивалось в комнату и впитывалось в стены, в пол, и в воздух.

Дыхание стало видимым — белые облачка пара вырывались изо рта.

Угли в горне полыхали ярко, как и прежде, но их жар не достигал кожи. Стоял в шаге от раскалённого пламени и замерзал.

— Кай…

Голос Ульфа дрожал. Гигант сжимал рукояти мехов, но не двигал ими, а застыл, глядя на что-то за моей спиной.