Лекарь из Пустоты. Книга 10 (СИ), стр. 46

Затем разговор сам с собой перетёк в русло идущих выборов. Что, конечно, было весьма естественно. Но этого-то я и ждал.

— Господа, я не буду вас агитировать, — начал я, когда подали вино и десерт. — Вы взрослые люди и сами решите, за кого голосовать. Я лишь хочу, чтобы вы решали, зная факты.

— Любопытное начало, граф, — хмыкнул глава рода Рязанцевых.

— Мы все понимаем, что за каждым кандидатом стоит свой великий князь. И у этого человека есть свои интересы, так же как и у кандидата. Поэтому выбирать мы должны не только того, кто станет нашим князем, но и того, кто стоит за ним, — произнёс я.

— Разумно. Однако вы наверняка имеете в виду кого-то конкретного, не так ли, Юрий Дмитриевич? — спросила представительница рода Орловых.

— Верно. Я говорю о графе Кутайсове и великом князе Барятинском, который стоит за ним. Кутайсов — честный, благородный и принципиальный человек. Я и мои вассалы отдадим свои голоса за него, но дело ещё и в том, что я навёл справки о Барятинском. Так вот, в отличие от всех — я подчёркиваю, всех — остальных великих князей он никогда не участвовал в каких-либо грязных делах, — произнёс я.

Рязанцев фыркнул:

— Да как такое вообще возможно? Чтобы человек с таким высоким титулом и ни разу не запачкался? Не верю.

— А вы проверьте сами и убедитесь. Я и сам поначалу не поверил, но факты говорят сами за себя. Барятинский и Кутайсов — те люди, которые не принесут нам никаких неприятных сюрпризов. В отличие от Мамонтова, который разворует нашу казну, или Вяземского, чьи методы вызывают всё больше сомнений.

— Да, это происшествие с нулевой водой стало именно тем неприятным сюрпризом, которых хотелось бы избегать, — хмыкнул кто-то.

— Кутайсов — военный, — осторожно заметил глава рода Лопухиных. — Не загонит ли он нас в казарму?

— Да, он военный, и поэтому знает цену порядку и дисциплине. К тому же он не дурак и понимает, что управлять княжеством — не то же самое, что командовать полком, — сказал я.

Разговор затянулся за полночь. Я отвечал на вопросы, разбирал сомнения, кое-где давил, где-то отступал.

К концу ужина трое глав родов открыто перешли на сторону Кутайсова. Рязанцев и Лопухин обещали подумать — но я видел по их глазам, что почти убедил.

До победы Кутайсову было ещё далеко — Мамонтов и Вяземский не отступят. Но позиции генерала росли.

Игра только начиналась. И я намеревался в ней победить.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Мамонтовых

Граф Мамонтов не любил телефонные разговоры. Точнее, не любил решать по телефону важные вопросы. Но добиться встречи с великим князем Блиновым с глазу на глаз было проблематично. Поэтому пришлось звонить.

К счастью, Блинов не отказался с ним побеседовать.

— Здравствуйте, ваша светлость, — произнёс граф, когда великий князь взял трубку.

— Здравствуй, Марк. До меня доходит слухи, что ты неплохо справляешься в последнее время.

— Стараюсь, ваша светлость.

— Стараешься, — повторил Блинов, и в его голосе мелькнула усмешка. — А теперь скажи мне честно. Как на самом деле обстоят дела?

Мамонтов помолчал, подбирая слова. В итоге он решил, что врать великому князю не стоит.

— В целом, ничего существенно не поменялось. Я по-прежнему нахожусь в тройке лидеров, ваша светлость, но обогнать Вяземского и Кутайсова пока что не получается. Тем более после того… конфуза который произошёл со мной на приёме.

Блинов фыркнул:

— Да уж, новости об этом казусе облетели даже столичные СМИ.

— Уверяю вас, меня отравили! — воскликнул Марк Андреевич, заливаясь краской.

— Да-да, конечно, я тебе верю, — ответил великий князь, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он верит. — Ну, и что ты думаешь делать?

Понизив голос, Мамонтов ответил:

— Пора нанести удар по Вяземскому. Этот дипломат слишком зарвался! Он мало того что считает себя беспрекословным лидером, так ещё и вздумал шантажировать меня!

— Хорошо. Ударь по нему, — спокойно сказал Блинов.

Мамонтов выпрямился в кресле. Вот оно. То, ради чего он, собственно, и звонил.

— Мои люди кое-что нашли, — произнёс он. — Достаточно, чтобы посеять сомнения среди новосибирского дворянства. Одна мутная сделка десятилетней давности, история с одним поместьем, плюс ещё кое-какие делишки. По отдельности — мелочи. Но если подать правильно…

— Подавай, — перебил Блинов. — Я даю добро. Расшатывай его авторитет, только аккуратно. Мне не нужно, чтобы потом всплыло, откуда дует ветер. Вражда с великим князем Корсаковым мне без надобности. Понимаешь?

— Прекрасно понимаю, ваше высочество, — ответил Марк Андреевич.

А про себя он подумал, что великие князья и не станут враждовать. При необходимости они стравят своих кандидатов, а сами спокойно обсудят все разногласия за бокалом дорогого вина.

— Вот и хорошо. Кстати, Марк… Я знаю, что вы с человеком Малахова, с этим… как его… Зотов?

— Да, верно. Мы с ним вместе потопили Грязнова, — ответил Мамонтов.

— Я поговорю с Малаховым. Пусть он тоже даст своему кандидату добро на атаку по Вяземскому. Раз уж вы Зотовым спелись — продолжайте.

— Разумно, ваша светлость. Объединёнными усилиями мы…

— Но запомни одну вещь! — голос великого князя стал жёстче. — Зотов — это временный союзник. Когда Вяземский будет повержен, его придётся слить. Ты меня понял?

— Понял, ваше высочество, — без колебаний ответил Мамонтов. — В нужный момент сольём.

— Вот и славно. Работай. И не подведи меня.

В динамике раздались короткие гудки.

Мамонтов медленно положил телефон на стол и откинулся в кресле. Несколько секунд он сидел неподвижно, обдумывая разговор.

До этого великие князья держались в тени. Наблюдали, подкидывали ресурсы, шептали советы — но не вмешивались напрямую. Выборы князя Новосибирского были для них чем-то вроде партии в шахматы, за которой они следили из-за спин игроков.

Теперь они садились за доску сами.

Блинов дал добро на компрометацию Вяземского. Малахов, вероятно, даст такое же добро Зотову. Два великих князя империи готовы открыто двигать фигуры.

Это меняло всё. Ставки росли, и игра выходила на новый уровень — где ошибка стоила не должности, а головы.

Что ж. Марк Андреевич не для того забирался так высоко, чтобы отступать.

Мамонтов придвинул к себе телефон и набрал другой номер.

— Это я, — сказал он, когда на том конце ответили. — Начинаем по Вяземскому. Помнишь ту историю с поместьем под Тверью и сделку с рудниками? Запусти осторожно, через третьи руки.

Положив трубку, Мамонтов подошёл к окну. Санкт-Петербург жил своей вечерней жизнью, не подозревая, что уже сделан ход, который качнёт расклад в далёком Новосибирске.

Безупречная репутация — самая хрупкая вещь на свете. И он лучше многих знал, как её разбить.

Российская империя, город Новосибирск

К Виктору я заехал на следующий день.

Он жил теперь в домике на старых землях Серебровых, который я любезно предоставил ему после того, как он пошёл на поправку. Прежний забитый парень, боявшийся собственного дара, остался в прошлом. Дверь мне открыл уверенный в себе молодой человек.

— Граф! — он расплылся в улыбке. — Заходите. Я как раз заварил чай.

— Здравствуй, Виктор. Как самочувствие?

— Лучше, чем когда-либо! Дар наконец-то слушается.

— Покажешь? — спросил я, устраиваясь в кресле.

Он кивнул, выставил перед собой ладонь и сосредоточился. В воздухе над его рукой соткалось плотное целительское заклинание. Я наблюдал магическим восприятием и видел, как откликается его аура, без малейших патологий.

— Очень хорошо. Дай-ка проверю, — сказал я и указал на кресло напротив.

Виктор послушно сел и закрыл глаза. Я сосредоточился и погрузился в его ауру.

Прошёлся по слоям, оценил состояние и скорость течения энергии по каналам. Структура дара по-прежнему выглядела хаотично, однако в ней стало наблюдаться некоторая упорядоченность. Похоже, Виктор и правда научился жить со своими новыми способностями.