Лекарь из Пустоты. Книга 10 (СИ), стр. 42

Девушка сделала, как я попросил, и уже через несколько минут погрузилась в глубокий сон. Я проверил дыхание, сердцебиение, активность мозга и убедился, что всё в порядке.

После чего сосредоточился и погрузился в её ауру.

Она открылась передо мной — местами тусклая, истончённая, с мелкими трещинами там, где после комы каналы так и не пришли в нормальное состояние.

В целом картину нельзя было назвать плохой. И теперь, благодаря своему опыту, я знал, что нужно делать. Видел, где потоки сбиваются, где рисунок ауры нарушен, где нужно мягко направить энергию в правильное русло.

Первые манипуляции дались легко. Я подхватывал тонкие энергетические нити, разглаживал заломы, направлял силу туда, где её недоставало. При необходимости совершал микроразрезы с помощью Пустоты и соединял каналы заново.

«Получается», — подумал я.

Зря подумал.

Стоило мне коснуться сердечного узла, как аура вдруг дёрнулась. Потоки, которые я так аккуратно выстраивал, рванули в стороны, будто я задел что-то, чего не должен был трогать.

Энергия заметалась, аура начала буквально расползаться у меня под руками. Там, где минуту назад свечение выровнялось, теперь зияли новые разрывы — и они расширялись.

По лбу скатилась капля пота. Это была всего лишь коррекция, не операция — и при этом она выходила из-под контроля стремительнее всего, с чем я сталкивался раньше.

Аура теряла стабильность. Ещё немного — и наступит коллапс.

Глава 17

Франция, городок Сен-Клу, особняк рода де Мариньи

Аура Николь разрушалась у меня под руками.

Там, где минуту назад свечение выровнялось, теперь зияли разрывы, и они ширились с каждым ударом сердца. Дестабилизирующая энергия растекалась от сердечного узла, словно трещины по льду, и если она доберётся до жизненных каналов — наступит коллапс.

А коллапс ауры неизбежно означал смерть. Это, по сути, синонимы.

Времени на раздумья не было.

Я отбросил всё лишнее и сосредоточился только на одном — удержать. Подхватил расползающиеся потоки, попытался стянуть их обратно к центру. Я щедро вливал в Николь свою энергию, заполняя пустоты, но этого было мало. Дестабилизация шла всё быстрее.

Так не пойдёт. Если я буду просто затыкать дыры, то проиграю эту гонку.

Нужно отрезать источник. Заблокировать те каналы, по которым расползается разрушительная энергия, прежде чем она доберётся до жизненно важных центров.

На секунду сосредоточившись, я принял решение, полностью осознавая, насколько оно рискованно.

И призвал Пустоту.

Она откликнулась мгновенно — тонкая, как лезвие скальпеля, нить абсолютного Ничто. Одно неверное движение, и я могу окончательно угробить ауру девушки. Но другого выхода я не видел.

Я нашёл взглядом первый канал, по которому хлестала дестабилизирующая энергия. Примерился, и обрезал его.

Пустота прошла сквозь энергетическую ткань без сопротивления. Поток оборвался, и часть разрушения тут же замерла, лишившись подпитки. Я выдохнул и незамедлительно двинулся дальше — второй канал, третий. Каждый раз я задерживал дыхание, будто снайпер перед выстрелом, отсекал ровно столько, сколько нужно, и ни на миллиметр больше.

По спине тёк холодный пот. Где-то на краю сознания я слышал встревоженный голос Шёпота, который хотел помочь. Но увы, мой питомец был здесь бессилен.

Четвёртый разрез — и разрушение наконец-то остановилось.

Дестабилизирующая энергия, лишённая путей распространения, рассеялась в общем фоне ауры. Хаос замер, но расслабляться было рано. Передо мной находилась аура, изрезанная Пустотой, с оборванными каналами и зияющими дырами. Если оставить всё как есть, Николь станет инвалидом до конца своих дней.

Значит, нужно собрать всё заново.

Я погрузился в работу — теперь уже не торопясь, методично. Это была уже не та аккуратная коррекция, которую я планировал. Мне предстояла полноценная, сложнейшая операция, к которой я не готовился. Но отступать было некуда.

Я начал с обрезанных каналов. Аккуратно соединил то, что рассёк Пустотой. Там, где это было невозможно, прокладывал новые маршруты для энергии, формируя каналы из собственной целительской энергии. Опыт «обучения» ауры Тимофея мне здесь очень помог — потому что новую энергетическую ткань аура принимала не сразу, но я помогал ей в этом.

Сердечный узел я оставил напоследок. Подобрался к нему предельно осторожно, изучил каждую мелочь. И понял, в чём была причина срыва: после комы здесь сформировалось скрытое уплотнение, которое невозможно было заметить, но теперь его следы виднелись отчётливо. Я коснулся его во время коррекции — и оно сдетонировало, выбросив дестабилизирующую энергию.

Теперь я знал, с чем имею дело. Я аккуратно рассеял остатки уплотнения и бережно направил потоки в естественное русло.

Как только я это сделал, аура Николь отозвалась. Энергия потекла плавно, без сбоев, трещины затянулись. Аура, которая ещё несколько минут назад едва не сколлапсировала, теперь дышала ровно и спокойно.

Я внимательно осмотрел ауру, проверяя свою работу. Всё держалось. Более того — держалось крепче, чем до операции.

Я медленно отодвинулся от кушетки. Комната вокруг будто качнулась. Меня повело в сторону, и я едва успел упереться рукой в край кушетки. Сил не осталось вообще — будто я разом потратил весь резерв.

Я опустился в кресло и прикрыл глаза. Сердце колотилось так, будто я пробежал марафон. Руки чуть подрагивали.

Твою мать, я едва не убил маркизу… Моя самонадеянность чуть не стоила ей жизни — я расслабился, поверил, что справлюсь играючи, и пропустил то уплотнение. Это мне урок на будущее: никаких «всего лишь коррекций». В ауре не бывает простых вмешательств.

Но когда первая волна слабости схлынула, и я снова прощупал ауру Николь, на смену тревоге пришло другое чувство.

Изумление.

Аура не просто стабилизировалась, она начала восстанавливаться сама!

Я наблюдал, как энергетические потоки сами собой укрепляют недавно сросшиеся каналы, как напитывается силой вся энергетическая структура. Такого я не видел ни разу за всё время работы с Николь. Она словно ожила, обрела собственную волю к восстановлению.

Видимо, всё дело было в том уплотнении. Именно оно тормозило восстановление. А теперь, когда я его убрал, организм Николь наконец-то заработал так, как должен был.

— Невероятно, — пробормотал я.

Наконец-то получилось, пускай и не тем способом, на который я рассчитывал. Но теперь можно с уверенностью сказать — я справился с последствиями той магической комы.

Освобождать новые каналы пока рано, Николь нужно окрепнуть. Но основная задача выполнена. Пройдёт какое-то время, и мы с маркизой продолжим лечение.

Николь зашевелилась. Эликсир ещё действовал, но девушка уже просыпалась. Ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза.

— Юрий?.. — слабо произнесла она, не сразу сфокусировав взгляд.

— Я здесь, Николь, — ответил я.

— Вы такой бледный… И красивый, — девушка протянула руку и погладила меня по щеке.

Я еле сдержал улыбку. Под наркозом, даже под магическим, люди порой ведут себя странно.

— Не вставайте, — сказал я.

— А что, уже всё закончилось? Вы устали, да? Давайте погуляем по саду. Там так красиво и погода хорошая, — Николь посмотрела в окно. — Ой… уже вечер?

— Да, коррекция проходила чуть дольше, чем я рассчитывал. Но всё прошло хорошо. Спите, маркиза.

— А как же прогулка?

— Погуляем с вами утром, обещаю. Спите, — сказал я.

Девушка несколько секунд помолчала, прислушиваясь к себе. А потом на её лице проступило удивление.

— Мне… стало легче. Я будто… дышу глубже. Не знаю, как объяснить.

— Объяснять и не нужно, — улыбнулся я. — Просто запомните это ощущение. Дальше будет только лучше.

Её глаза наполнились слезами, она взяла меня за руку и спросила:

— Юрий, вы мне точно не снитесь? Порой мне кажется, что вы какая-то ожившая мечта… — прошептала она, её веки сами собой закрылись, и маркиза уснула.