Лекарь из Пустоты. Книга 10 (СИ), стр. 40

— Правда? Что-то я не видел представителей рода де Труа на симпозиуме в Женеве, — хмыкнул я.

— О, они весьма скрытные люди. Никому не хотят рассказывать свои секреты. Сейчас поймёшь, почему. Так вот, я пришёл к ним и попросил вылечить дочь. А они сказали, что согласны, но в обмен потребовали все родовые техники де Мариньи, — сказал маркиз.

Я молча приподнял бровь.

Родовые техники — это не деньги и не земли. Это то, на чём держится сам род. Отдать техники чужакам — всё равно что вырвать себе сердце.

Персиваль невесело усмехнулся, глядя на моё лицо.

— Представляю, о чём ты думаешь. Что я сошёл с ума. Возможно. Но это же моя дочь, Юрий, я готов на что угодно, чтобы её спасти. Поэтому я согласился отдать им всё, если они вылечат Николь.

— Очевидно, у них не получилось.

— Они попробовали. Возились с ней почти полгода, и не справились. Их хвалёная методика не сработала, — развёл руками маркиз.

— То есть формально условие не выполнено. Они не вылечили — ты ничего не должен, — произнёс я.

— Да, но эти твари составили контракт так, что я обязан отдать техники в любом случае. Понимаешь? Там прописано, что оплата идёт за саму попытку лечения, за приложенные усилия, а не за результат. Я подписывал этот документ, обезумев от страха за Николь. Не вчитывался. А когда вчитался — было уже поздно. Ошибка, за которую я расплачиваюсь уже почти десять лет, — вздохнул Персиваль.

Выходит, род де Труа с самого начала знал, что может не справиться. И заранее подстраховался, переложив весь риск на отчаявшегося отца. Они либо получали репутацию спасителей, либо — если не выйдет — всё равно заберут техники чужого рода. Беспроигрышная для них сделка.

— И теперь они пытаются забрать своё через суд? — спросил я.

— Пытаются, но мы отбиваемся. Раньше всё происходило… вяло. Старый глава рода Гийом де Труа не особо давил на меня. То ли совесть всё-таки имел, то ли просто руки не доходили. Мы судились, тянули время, оспаривали формулировки. Но в прошлом году Гийом умер, и род возглавил его внук Морган.

— И этот Морган настроен иначе.

— Именно, — маркиз поморщился. — Он хочет получить наши техники любой ценой и как можно быстрее. Подал очередной иск, нанял лучших юристов в Париже, давит на суд через связи. Адвокаты говорят, что мы, скорее всего, выиграем нынешний процесс — но он тут же начнёт следующий. И так будет продолжаться, пока он не найдёт лазейку или пока я не сломаюсь.

— А расторгнуть контракт никак? — спросил я.

— В том-то и беда. Сам контракт составлен так, что не подкопаешься, мои юристы его вдоль и поперёк изучили. Формально он безупречен. Единственный реальный вариант — заставить де Труа отказаться от обязательств добровольно.

— А с чего бы им добровольно отказываться от такого подарка?

— Вот именно, — мрачно ответил Персиваль.

Я некоторое время молчал, прокручивая в голове услышанное.

Картина складывалась отвратительная. Род де Труа воспользовался отцовским отчаянием и обманул человека, а теперь новый глава рода решил добить жертву окончательно. И всё это — формально по закону, не придерёшься.

Терпеть не могу, когда пользуются такими методами.

— Я помогу, Персиваль.

— Юрий, тебе не стоит вмешиваться. Ты дворянин другой страны, могут быть последствия.

— Никаких последствий. Я же не собираюсь объявлять им войну, — произнёс я.

— Ты и так лечишь Николь бесплатно. Все эти операции у другого целителя обошлись бы нам в целое состояние. Я не могу просить ещё и…

— Ты и не просишь, — перебил я. — Я сам предлагаю. Это разные вещи.

— Юрий… — маркиз вздохнул.

Я подался вперёд.

— Послушай. Род де Мариньи — мои друзья. А то, что делает с тобой этот Морган, мне попросту противно. Я не собираюсь смотреть, как с вами поступают подобным образом. Поэтому я за свой счёт найму лучших французских юристов, каких найду. Тех, кто способен довести дело до конца и закрыть его раз и навсегда.

— Это огромные деньги, — тихо сказал Персиваль.

— Я не обеднею.

Персиваль долго молчал. Потом провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул.

— Ты невыносим, — сказал он и впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему.

— Это значит, что ты согласен? — уточнил я.

— Согласен. Спасибо, Юрий. Я этого не забуду.

— Перестань. В конце концов, для меня важно, чтобы ваш род продолжал развиваться и работать. Мы ведь не только друзья, но ещё и партнёры, — улыбнулся я.

Мы ещё немного посидели, обсуждая детали. Я попросил передать мне все материалы по делу — копии контракта, протоколы заседаний, переписку с де Труа. Персиваль обещал собрать всё к утру.

А вечером, когда дом уже затих и все разошлись по комнатам, я вышел на балкон гостевого крыла, набрал номер и приложил телефон к уху.

— Ваше сиятельство. Позднова-то для звонка. Что-то случилось? — спросил Мюллер.

— Ничего срочного, Клеменс. Но есть работа.

— Слушаю.

— Мне нужно найти компромат на французский род де Труа. Достань все скелеты, которые у них есть в шкафах. Особенно то, что связано с их методиками лечения. Меня бы не удивило, если в их прошлом найдётся пара случаев, о которых они предпочли промолчать, — расписал я задачу.

— Понял. Сделаем, — без лишних слов пообещал Клеменс.

Юристы — это хорошо. Но не помешает иметь и запасные козыри в рукаве. Заодно проверю службу Мюллера в действии — как я и обещал, они получили дополнительное финансирование, а после этого наняли больше людей, закупили оборудование и так далее. В том числе у них появился вооружённый отряд быстрого реагирования и информаторы в большинстве стран Европы.

Моё европейское агентство просто на глазах обретало силу, и мне уже не терпелось пустить эту силу в ход. Вот и нашлось ей применение.

Я убрал телефон и посмотрел на ночной парк, где между деревьями горели редкие фонари.

Что ж, герцог де Труа. Ты ещё не знаешь, но ты только что приобрёл себе очень неудобного врага.

Итальянская республика, город Рим, отель «Палаццо Боргезе»

Финальный вечер симпозиума удался на славу.

Огромный зал утопал в мягком свете люстр. Целители со всей Европы, России и даже из-за океана собрались здесь — кто-то в строгих костюмах, кто-то в традиционных одеяниях. Звенели бокалы, негромко играл пианист, и в воздухе витало особое приятное напряжение.

Иван Курбатов чувствовал себя так, будто у него за спиной выросли крылья.

Его доклад приняли с таким восторгом, что к нему до сих пор подходили и восхищались методикой гибридного шва. Двое профессоров из Венского целительского общества даже предложили совместную работу.

Для рода Курбатовых, чьим основным ремеслом издавна была война, целитель такого уровня — огромная редкость. И Иван это знал. Сегодня он впервые почувствовал, что добился чего-то сам, своими руками и головой.

Но даже это пьянящее чувство меркло рядом с другим.

Он нашёл Алису у высоких окон, выходящих в ночной сад. Она стояла чуть в стороне от шумной толпы, в строгом чёрном платье, и свет фонарей из сада золотил её волосы. На симпозиуме она тоже блистала, но сейчас, глядя на неё, Иван думал вовсе не о целительстве.

— Прячешься от поклонников? — спросил он, подходя.

Алиса улыбнулась.

— От духоты. Там в зале слишком жарко.

Иван рассмеялся, хотя ничего смешного Алиса не сказала. Это всё из-за нервов.

Курбатов сунул руку в карман пиджака, нащупал маленькую коробочку — и сердце застучало так, будто он снова стоял на трибуне перед сотней светил мировой медицины.

Он носил коробочку с собой с самого начала симпозиума. Всё ждал подходящего момента. А он так и не наступал — то некогда, то не то настроение, то рядом слишком много людей.

А сейчас Иван вдруг понял, что лучшего момента не будет.

— Алиса, — сказал он.

Что-то в его голосе заставило её взволноваться. Улыбка застыла, а потом медленно сошла, уступив место настороженному вниманию.