Отмороженный-5. Стратегия выживания, стр. 19

– Все может быть, профессор, – не обиделся Сюр, – но пока я не дал осечки.

– Чего вы не дали?

– Я пока не сотворил глупости, которая бы стала для нас фатальной или невыгодной.

– Вы сами одна большая и фатальная ошибка, товарищ президент. Зря вас разморозили, лежали бы во льду и дальше.

– Тогда бы вы, профессор, не смогли стать большим человеком в коммуне, не нашли бы свою любовь, продолжали бы заниматься всякой ерундой у Буру и изобретали бы способ отомстить человечеству. Поверьте, у вас бы ничего не вышло.

– Почему вы так уверены? – с раздражением спросил профессор.

– Потому что для таких дел нужна… нужен масштаб, профессор. А вы ученый, но не личность большого масштаба. Вы плохо организованная личность с узким кругозором, и это делает вас ограниченным человеком, вы дальше своего носа ничего не видите.

– Неправда, я вижу вас, рубку…

– Я в смысле аллегории, профессор, что вы близоруки.

– Я не ношу очки и не делал коррекцию зрения, я хорошо вижу, не перегибайте, Сюр.

– Я о том, что вы недальновидный человек, профессор, вы не видите многих возможностей, которые перед вами открываются.

– А вы, значит, видите?

– Не всё, профессор, но чуть больше вашего. Вот вы хотели продать мантикорцам сектор и получить миллиард, а того не понимаете, что никто бы нам миллиард не заплатил. Получив доступ в Сектор, нас просто бы по-тихому придушили. Как говорили у нас на Земле: «Умер Максим – да и хрен с ним». Никто не платил бы нам за Сектор. Сюда прилетели не дураки. И вы их недооцениваете. В секторе мало что есть для королевства. Вот бесплатно туда пробраться – это да, похвалят и дадут награду, а платить никто не собирался. Это значило бы купить кота в мешке. Ну кому нужен ремонтный завод с устаревшим оборудованием, астероиды, которых полно в космосе… Эту махину надо содержать, тратить средства, которых всегда не хватает. И тут нет изобретений и тайн корпорации. Они внутри, куда и нам допуска нет. Поэтому мантикорцы осмотрелись бы и тихо нас убрали бы из списка живых. Приписали бы себе открытие прохода и, получив награды и премии, успокоились бы. А мы нашли бы судьбу в утилизаторах, и ваша любимая вместе с ребенком тоже бы не избежала этой участи. Потом они бы зачистили коммуну на станции «Мистфайр». И о нас бы забыли. Вот так бы закончилась ваша затея с продажей того, что никому за миллиард не нужно.

Профессор замкнулся, и было видно, что он размышляет над словами Сюра. И когда Сюр подумал, что профессор не хочет с ним разговаривать и признать свое поражение, тот произнес:

– Можно было снизить планку, это торговля. Сто миллионов – это для королевства копейки.

– Сто миллионов не дали бы.

– Дали бы, – не согласился профессор. – Завладев сектором, они могли бы продать все, что есть, и заработать пять-шесть миллиардов. Но и пятидесяти миллионов нам хватило бы для безбедной жизни на какой-нибудь планете.

– Для кого хватило бы, профессор?

– Для меня, Руди, Гумара и вас, конечно.

– А как же остальные, кто поверил нам? – спросил Сюр.

– Не нам, Сюр, а вам. Я о них не думаю, они мне чужие.

Сюр покачал головой:

– Ваша позиция мне понятна, профессор Лимшиц. Вы не только узколобый ученый, но и подлец, каких свет не видел. Вернее, видел, но вы один из них. Я поделюсь вашими взглядами на жизнь с Руди, не думаю, что вы – достойная пара.

– Не вздумайте, Сюр, это просто логические размышления. И да, вы правы, мне нет дела до других людей, которых вы заманили в коммуну своими обещаниями. Они глупцы, вот пусть и расплачиваются за свою доверчивость.

– Они не будут расплачиваться, профессор, они будут жить и преуспевать, а вы будете жить с ними и сгорать от злобы и зависти к нашим успехам и открытиям. Вы, несомненно, умный и образованный человек, но вы непроходимый идиот, и только и делаете, что набиваете себе шишки, но и это вас ничему не учит. Я предполагаю, сначала вы боролись за место в корпорации и, думаю, сгубили не одного претендента на должность. Потом боролись с теми, кто с вами конкурировал в науке, потом с государством, и, озлобившись, решили бороться со всем человечеством, а когда это вам не удалось, вы переключились на нашу коммуну… У нас появились скрытые враги, и это не люди, это андроиды с закладками, дроны, механизмы – везде, где есть программное обеспечение. Это я только сейчас понял в разговоре с вами, профессор. Это вы везде напихали убийственные программные закладки для того, чтобы вредить коммуне. Сознайтесь, имейте мужество.

– Я? Нет, и в мыслях не было! – воскликнул профессор, и по его тону Сюр понял, что профессор говорит искренне. – Я занимался только наукой и не хотел вредить никому. Все, что я делаю, я делаю открыто. Я открыто противостою вашему авторитарному способу управления. Я открыто выражаю свое мнение. Я открыто… Впрочем, неважно, я уйду из коммуны, мне среди таких, как вы, не место.

– Только после того, как мы почистим вашу память, профессор.

– Вы этого не сделаете…

– Сделаю, профессор. Вы угрожаете не мне, а коммуне, а я ее защищаю, как родная мать и отец вместе взятые. Один человек может быть угрозой всем. Он или с нами, или его нет. Не думайте, что сможете затаиться и потом попробовать скрыться при удобном случае. Вы никуда не денетесь и не сможете проводить свои диверсии, за вами установлен тотальный контроль. Даже сексом заниматься с Руди вы будете под негласным наблюдением. Как видите, профессор, я с вами тоже искренен.

– Я не буду так жить, – резко ответил профессор, – это насилие над моей личностью.

– Вы или будете полезны, старый дуралей, или закончите дни тихо во сне от недостатка кислорода. Мы вашим именем назовем университет, и андроид будет вас заменять. Конечно, он будет не такой креативный, как вы, но зато не будет строить нам диверсии. А у вас это в крови, профессор, можете мне не верить. – Сюр замолчал и отвернулся, повергнув профессора Лимшица своими признаниями в шок.

В рубке надолго установилась тишина. Сюр, раздосадованный упертостью профессора, который не хотел видеть очевидных вещей, молчал и не желал больше говорить. Впервые он столкнулся с тем, кто упорно отказывался видеть то, что видели остальные, что лежало на поверхности и не требовало больших умственных способностей.

«Как он мог стать профессором, получить должность при таком характере? – задумался Сюр. Он же постоянно конфликтует с начальством. Или в корпорации была какая-то особая этика? Ну да, там культивировалась преданность к корпорации, а профессор не связан подобной этикой с коммуной. Он связан с корпорацией и продолжает хранить ей верность. Он нам чужой из-за своей преданности давно ушедшей в небытие корпорации».

Посидев и подумав, он вызвал аналитический искин корабля. «Аналитик, что ты знаешь о корпоративной этике корпорации „Ирбис“?»

Ответ пришел мгновенно, и Сюр потратил минуту на изучение краткого свода правил:

Корпоративный кодекс этики: «Сила в преданности»

1. Наша философия

Мы верим, что профессиональным навыкам можно обучить, но преданность и верность общему делу – это качества души, которые невозможно сымитировать. Наша компания – это семья, где долгосрочные отношения, взаимное доверие и надежность ценятся выше сиюминутных индивидуальных достижений.

2. Ключевые ценности

● Верность компании (главный приоритет): Мы ставим интересы компании выше личных амбиций. Защита репутации и ценностей бренда – долг каждого сотрудника.

● Долгосрочное служение: Время, проведенное в компании, и стабильность результатов – важнейшие показатели надежности. Мы ценим тех, кто готов пройти с нами через любые трудности.

● Единомыслие и поддержка: Мы поддерживаем решения руководства и коллег. Внутри нашей команды нет места интригам и расколам.

● Конфиденциальность: Полная защита внутренней информации и лояльность к бренду как внутри компании, так и за ее пределами.

3. Принцип карьерного роста: Преданность как главный критерий