Мир наизнанку 2 (СИ), стр. 39

Телохранительница подняла глаза, посмотрела на неё. На носки с пистолетиками. На подушку, под которой лежал ноутбук.

— Он нас не увидит, госпожа.

— Правда?

— Да.

Юи капельку расслабилась:

— Спасибо.

Юнеко склонила голову и уже собралась выходить, но добавила.

— И экран всё-таки лучше протирать салфеткой для оптики. Они в верхнем ящике вашего стола. Спокойной ночи, госпожа.

Сёдзи закрылись.

Юи ещё долго сидела на подушке и смотрела тупо в стену.

Потом тихонько засмеялась в кулак.

— Ками… какой позор.

Суббота.

До свадьбы ровно неделя. Семь дней.

В прошлой жизни за это время целая банда могла исчезнуть.

А тут тупо успеть сдать метки портнихе, чтобы штаны к торжеству подогнали. Другие заботы, блядь.

Расписание записал на стикере и прилепил к монитору. Стикер был розовый, в форме сердечка. Других у прежнего Иши не водилось.

10:00 — «Олимп».

11:00 — Окада-сан, мерки.

14:00 — Юи. Сибуя.

Смотрелось как день девочки-подростка из сериала. Хотя в этом мире — мальчика. Блядь, да как ни поверни, хуета!

Сорвал стикер, смял и бросил в урну. Попал, плюс к настроению!

Спортивную сумку собрал ещё с вечера. Решил, что раз встреча в спортзале, надо взять обычные вещи для занятий. Не галстук же. В письме ведь так и написано: мужская зона, второй этаж, вход оплачен. В общем, набор был до опизденения прост: шорты до колен не в обтяг, а нормасные, широкие. Чёрная футболка без рисунков и надписей, простая, без выебонов короче. Кроссовки. Тоже дешманские, но удобные. Полотенце. Бутылка воды. Сменные носки и труселя.

Вроде всё.

Только когда собрался застёгивать сумку, рука сама потянулась за ножом.

Привычка.

В прошлой жизни он всегда был рядом. В сумке, в сапоге, под подушкой. Без ножа на переговоры ходили либо совсем доверчивые, либо те, кому он уже не поможет.

Постоял над сумкой.

И где его взять? У Иши ничего такого не имелось.

Потом вспомнил.

На кухне у папаши был ножик для фруктов. Розовая ручка, клубничка нарисована. Взять? Потом фыркнул. Ага. Серый бы увидел, с чем я на встречу собрался, до конца жизни ржал бы.

А ещё в этом мире за нож в сумке полиция душу вынет. Я читал. Даже за перочинный, ага. И будет потом в трендах «#СасукэВУчастке», и вся школа решит, что это новая роль.

Короче, отбросил данную идею. На фиг.

Сейчас проверил сумку, застегнул обратно, поставил возле двери и сел на кровать.

Ладно, Петруха. Вспоминай, как с людьми разговаривать. Без камеры и красных линз. А вживую — лицом к лицу.

Первые свои переговоры я провёл в четырнадцать.

Водонапорную башню тогда делили. Одна на два района, всем нужна. От нас пришли я с Серым. От «Ржавых цепей» — трое, лет на пять старше. С арматурой и цепями, естественно. На название банды у них фантазии хватило ровно на то, что в руках держали.

Я орал.

Объяснял, почему вода наша. По праву, по совести, по любым законам, какие удавалось вспомнить. Тыкал пальцем, требовал, чтобы позвали старшего.

Они слушали, слушали. Улыбались всё шире.

Вернулись мы оттуда без башни, канистры и без кедов Серого.

Через неделю туда пошёл батя.

Один.

Я потом спрашивал у пацанов, как всё прошло. Рассказывали по-разному, но суть была одна.

Батя сел на ящик. Достал нож. Из кармана вынул яблоко. И стал его чистить. Одной длиннющей лентой-кожурой.

Молча.

«Ржавые» сначала ржали. Что-то ему говорили, спрашивали, не заблудился ли.

Потом перестали. И один спросил:

— Кабан, ты чего пришёл-то?

Батя не ответил. Дочистил яблоко. Разрезал на две части. Одну съел на их глазах. Вторую протянул их старшему. И только когда тот взял, а тот взял, куда б он делся, сказал:

— Вода пополам. И кеды пацану верните.

После этого ушёл.

Воду мы получили на следующий день. Как и кеды. Даже постиранные.

Я потом спросил у него: батя, а нахрена яблоко? Он посмотрел на меня, как на дурака, и сказал три вещи. Я их запомнил на всю жизнь. На обе жизни, если уж точнее.

Первое правило было таковым. Первым заговорил — значит, тебе надо. А кому надо, тот и платит.

Второе. Никогда не бери то, что тебе дают сразу. То, что дают сразу — это то, что им не жалко.

Третье. У тебя всегда должен быть нож. Всегда. Хоть яблоко им чисти, хоть вообще не доставай. Главное, чтобы сам знал, что он есть.

Вот третье тогда казалось самым простым. Нож и нож. Не забывай дома — чего тут думать?

А сам сидел на розовой кровати, среди единорогов, и до меня наконец дошло кое-что ещё. Я вдруг понял, что то третье правило нихуя не про нож. Короче, не буквально про нож. Батя имел в виду, что-то, чем ты можешь подкрепить свою позицию в переговорах.

У меня есть нож. Он называется «мне не нужны ваши деньги».

Не, по сути-то нужны. Очень нужны, но не так уж сильно, как им кажется. У меня на счету три ляма за один вечер. Я могу встать из-за стола в любую секунду. И Акагами Индастрис это знают.

Вот мой нож.

Всегда быть готовым встать и уйти.

Посмотрел на сумку. Поднял и закинул на плечо.

Пора.

Внизу папаня уже ждал меня с пакетом. На пакете — медвежонок со штангой.

Где он только всё это находит?

— Сынок! Я тебе собрал перекус! Тут банан, онигири и спортивный напиток. Изотоник. Я специально читал, что после нагрузки нужно восполнять электролиты!

— Спасибо, пап.

Поставил сумку возле двери и присел зашнуровать кеды.

Наверху скрипнула ступенька.

Рэйка спускалась с кружкой. Болотная толстовка, спортивные серые штаны, волосы в небрежном пучке. Сегодня у неё выходной.

Посмотрела на меня, на сумку.

— В зал?

— Ага.

Она кивнула, отпила из кружки. Задержала взгляд на медвежонке, которого папаша наконец запихнул мне в карман.

— Хорошей тренировки, Иши-кун.

— Спасибо, Рэйка-сан.

Она прошла на кухню. Пришлось протиснуться между мной и стеной, рукав задел моё плечо.

Я на миг перестал возиться со шнурком.

Чего это она?

Вчера руку от солонки вон как успела убрать. Сегодня задела и даже не заметила.

Спокойно, Петруха. Ну задела и задела. Прихожая узкая. Не надо из каждого движения выводы делать.

Затянул второй шнурок, поднялся, закинул сумку на плечо.

Из кухни донеслось:

— Иши-кун. Осанка.

Я сразу выпрямился.

И только выйдя на крыльцо, сообразил, что Кадзуко-сан со своего места меня вообще не видела. И откуда подглядела?

Вот же женщина. Разведчица, блядь. Батя бы её точно завербовал.

До Синагавы ехал в кепке, очках и медицинской маске.

Всё равно на пересадке две студентки долго разглядывали меня со спины. Я уже собирался перейти подальше, когда одна сказала другой:

— Нет, не он. Сасукэ-сама бы на метро не поехал.

Конечно, не поехал бы. Сасукэ-сама использует дзюцу, ему пересадки не нужны. А Сато Иши держится за поручень и следит, чтобы из сумки онигири не выпали. Очень опасный человек, не подходите.

Вышел на нужной станции. Осмотрелся. Утро было хорошее. Холодное, солнечное, с таким чистым небом, какого в моём мире после Катаклизма не бывало ни разу. У станции работали кофейни и всякие кавайные кондитерские. Женщины в спортивках бегали трусцой. Мужчины прогуливались с детскими колясками.

Обычная суббота в этом мире наизнанку.

Здание фитнес-зала я увидел издалека. Стекло, белый камень, золотые буквы над входом. «ОЛИМП». На витрине — здоровенная женщина со штангой. Под ней надпись: «Стань сильнее». И ниже, мелко: «Для мужчин — отдельный уютный этаж».

Уютный, бля. Зал должен быть страшным. В зале должно вонять железом, потом, может даже дерьмом, если кто-то перестарался.

Ладно. Не за уютом я приехал, далеко не за ним.

Остановился на тротуаре напротив входа. Посмотрел на часы.

9:54.

Шесть минут ещё.