Не драконьте лекарку (СИ), стр. 5
«Читайте первый вопрос, госпожа Браун», — требует хвостатый.
«Как произвести на мужчину неизгладимое впечатление, если он дракон», — слабым от шока голосом шепчу я и, слава всем ветрам, просыпаюсь.
— Ну и бред порой приснится, — ворчу, переворачиваюсь на другой бок и засыпаю под вой метели.
Я еще просто не знаю, что утро следующего дня начнется с сюрприза…
Глава 4
— Держи, это тебе. Подарок… — заговорщическим тоном сообщила комендант утром, забирая у меня ключ от комнаты и протягивая коробку. Еще и глянула до того многообещающе, что в душу невольно закрались сомнения.
Знакомых в Нортмонде у меня дракон наплакал, да и что-то не припомню среди них желающих воспылать ко мне хотя бы дружескими чувствами, молчу про томно-вздыхательные и подаркодарительные.
Заранее чуя подвох, я забрала коробку, приподняла крышку и заглянула внутрь. Рассчитывала увидеть как минимум черную метку или грозный портрет господина Гранта, чиркающего по горлу большим пальцем, поэтому знатно удивилась, обнаружив внутри теплые варежки.
Варежки были не простые, с голубой снежинкой на белом фоне, а еще специальной резинкой, которая продевалась через рукава. Мне такие мама в детстве пришивала, чтобы я вернулась домой без потерь. Но и на этом неожиданности не заканчивались.
К рукавицам прилагалась пара тонких перчаток с тремя обрезанными пальцами. При желании можно было стянуть варежки, оставить их болтаться на резинках или заправить под рукав куртки, сделать что-то, что требует мелкой моторики, и тем самым сберечь руки от обморожения.
В общем, чудо, а не подарок! Самое оно.
— А… кто? — вопросительно глянула я на коменданта, пряча варежки в сумочку.
— Так Балтимор, — усмехнулась тетка, делая хлюпающий глоток из кружки с кофе. — Примчался ни свет ни заря. Тебе — коробку, мне — шоколадку. Говорит: «Не обижайте нашего лекаря», а я: «Такую обидишь!»
Впечатленная неожиданной заботой офицера, я распрощалась с начальницей общежития и побежала на работу.
Настроение было чудесное. Планы нуждались в корректировки, но тоже были на высоте. Самооценка мурлыкала от счастья.
Но недолго.
Стоило мне выскочить на крыльцо и начать торопливый спуск, как на середине лестницы возник господин Грант собственной незабываемой персоной.
Мужчина явно спешил по своим очень важным делам. Смотреть по сторонам считал выше своего достоинства, поэтому не сразу понял, кто посмел загородить ему проход в общежитие. Зато потом поднял глаза, узрел всю такую довольную меня и ка-а-ак понял!
— Вот так сюрприз, господин Грант… — мрачно усмехнулась я, делая шаг в сторону, чтобы пропустить дракона.
Сегодня на нем была все та же памятная дубленка, естественно расстегнутая на все пуговицы, потому что такие злые и брутальные личности ангины не боятся.
— Рад вас видеть, госпожа негарпия.
В руках Грант держал стаканчик с кофе, который, сволочь такая, пах как настоящая амброзия.
— Не могу сказать того же, господин дракон, — сглатывая завистливую слюну, ответила я.
— Тогда сделайте, как я, — дракон встал со мной на одну ступеньку, вновь сделавшись сокрушительно огромным, и доверительно закончил: — Соврите.
Кипя от негодования, я проводила широкую мужскую спину сердитым взглядом. Боковым зрением заметила какое-то копошение и в последний момент шикнула:
— Язвентий, нет!
Пока мы с господином Грантом болтали, точнее, обменивались любезностями, ветерок слепил солидных размеров снежок и готовился пальнуть в самовлюбленного чешуйчатого. Мое «нет» не вызвало в нем восторга. Яз выпустил снежок и возмущенно закрутился на месте, умоляя отпустить его всего на секундочку. Зачем? Так он кое-что забыл в общежитии. Забыл сунуть пригоршню снега за шиворот этому гаду!
— Вот еще, — сказала я, решительно подбирая снежок и запуская его в ствол ближайшего дерева. — На этого дракона даже снег жалко переводить.
Яз немного подумал и таки решил, что да. Господин Грант обойдется. Смысл тратить на него нервные клетки, если те не восстанавливаются?
Решив отомстить, но чуточку позже, я огляделась по сторонам и заторопилась к больнице.
Расчистить дорожки после вчерашней метели еще никто не успел, поэтому приходилось протаптывать их самостоятельно. Ветерок помогал, как мог, но сдуть с дороги столько снега даже ему было неподвластно.
Чертыхаясь и поминутно вспоминая родню господина Гранта (исключительно в неприличном контексте), я с горем пополам добралась до места работы.
При свете дня двухэтажное здание унылого желтого цвета не вызывало восторга и явно знавало лучшие времена. Его не строили под нужды больницы, о чем настойчиво кляузничали мраморные колонны и голенькие девицы на барельефе. А еще не ремонтировали сами-боги-не-в-курсе какое количество времени, о чем вопиял кусок отвалившейся с фасада штукатурки.
— Интересный городок… — задумчиво обронила я, разглядывая глубокие царапины от чьих-то когтей, оставленные на входной двери, и наконец входя внутрь.
Хвала всем ветрам, в этот раз обошлось без суровой уборщицы со шваброй. Вместо нее в просторном холле сидел за столом сонный зверолюд в белом халате. Перед ним на столе стояла кружка с кофе и одиноко грустила надкушенная шоколадка.
Зверолюд был из лисов. Молодой и рыжий, с выразительными чертами и характерной хитринкой в зеленых глазах, а еще бунтарской рыжей челкой, откинутой набок.
При моем появлении лис широко зевнул и страдальчески подпер рукой голову.
— Утро, — вежливо кивнула я, оценила общий вид помятости своего коллеги и уточнила:
— Вы вообще сегодня спали?
Тот уставился на меня с выражением «что такое спал?» на пушистой мордочке. Моргнул. Скользнул взглядом снизу-вверх. Рискнул предположить:
— Новенькая? — лис дождался моего утвердительного кивка, морально-волевым усилием соскреб себя со стула, обошел стол и протянул руку. — Абель, сын Шаги, клан Черных хвостов.
— Альтерия Браун, ар-теро, — ответила я на рукопожатие.
При более тесном контакте лис оказался одного со мной роста, жилист, пушист и неожиданно приятно пах детской жвачкой.
Абель скрестил руки на груди и усмехнулся.
— Где крылья потеряла, птичка?
— Еще раз назовешь меня «птичкой», хвост оторву, — с многообещающей улыбкой пообещала я.
Лис громко и от души расхохотался.
— Это хорошо, что ты колючая. Здесь такие нужны, — заявило это пушистое чудо с запахом жвачки, схватило со стола кружку с шоколадкой и пинком ноги распахнуло ближайшую дверь. — Идем, покажу тебе тут все.
Экскурсия по больнице проходила в торжественной обстановке моего медленного, но решительного офигевания.
Начнем с того, что первым подтвердилось предположение о том, что это здание не строилось под нужды больницы, а досталось лекарям с барского плеча.
— Господин Ноа, дедушка мэра, был из ледяных демонов, — знакомил меня с положением вещей зверолюд. — Лет пятнадцать назад Габриэль стал его единственным наследником, но не впечатлился хоромами и пожертвовал большую часть особняков под нужды города.
— Большую часть? — изумилась я.
Абель обернулся и поиграл бровями.
— У деда было пять любовниц и для каждой отгрохали личный особняк, — с ноткой зависти сообщил он и толкнул дверь. — Здесь, как видишь, у нас смотровые. Эта для мужчин, та — для детей. Дальше по коридору кабинет нашего хирурга-травматолога-уролога и зубодера. Отличный мужик, жалко, что линяет. Сюда заходить не будем, там бардак.
— А здесь что? — указала я на забитые досками двухстворчатые двери.
— Лестница на второй этаж, — охотно подсказал лис, отхлебывая из чашки. — Раньше наверху были палаты для дневного стационара, кабинет физиотерапии и родильный зал, но ими давно никто не пользуется.
Мои брови взлетели вверх, а вместе с ними рой интригующих вопросов.
Хорошо, допустим, местные предпочитают лечиться дома, свято веря, что дома и стены помогают. Возможно, игнорируют физиотерапию как раздел медицины, чья эффективность научно доказана. Но родильный зал! Им-то почему никто не пользуется⁈ Специалистов не хватает или рожениц?