Не драконьте лекарку (СИ), стр. 3
— Что здесь происходит? — а уже после и сам мужчина.
Забавно, что на его появление все отреагировали по-разному. Господин Клопс вскочил со своего места, оббежал стол и бросился навстречу. Балтимор встал по стойке смирно и с неприкрытым облегчением улыбнулся. И только драконище остался все так же подпирать стену. Еще и презрительную гримасу скорчил.
— Надо же, кто пришел… — выдохнул едва слышно, а после так и вовсе отвернулся, наглядно демонстрируя расхожее «глаза б мои тебя не видели».
Заинтригованная подобной реакцией, я встала со своего кресла и тоже присмотрелась к новому действующему лицу трагикомедии «задержание лекарки».
Первое, что бросалось в глаза, это белые, как снег за окнами, волосы незнакомца. Второе, ярко-синие глаза, выдающие в нем ледяного демона, и резкие, словно вырезанные из куска льда, черты лица. Но все это меркло на фоне особой подавляющей ауры, исходящей от этого человека… Или все же демона?
Нет, кожа обычного оттенка, значит полукровка. Очень и очень сильный полукровка. Интересно…
Мужчина, расхаживающий в одном только свитере под горло, когда за окнами беспощадный минус, обменялся рукопожатиями с господином Клопсом, кивнул мне и посмотрел на Балтимора.
— Докладывай.
— Да, господин мэр, — отчеканил тот, протягивая хозяину города мои документы. — Альтерия Браун прибыла в Нортмонд на вечернем экспрессе, но господин Грант усомнился в подлинности ее личности и попросил инициировать проверку.
Усомнился? Попросил? Да он прямым текстом обозвал меня самозванкой!
— Госпожа Браун… лекарь… специализация… — мэр бегло пробежался по моим документам взглядом и неожиданно выдал удивленное: — Хм! Но здесь написано, что вы гарпия.
Настал черед мэра ощупывать меня вопрошающим взглядом.
— Я не гарпия, — поморщилась и привычно поправила. — Мой народ называет себя ар-теро.
— Тогда где ваши крылья, госпожа негарпия, — ехидно уточнил дракон со своего места у стеночки.
— Потеряла.
— Вот так просто? Взяли и потеряли? — выдал подозрительный прищур дракон. — Еще скажите, что заявились в наш город, чтобы действительно лечить.
— Ну, уж простите, что не оправдываю ваши стереотипы о гарпиях!
Балтимор укоризненно кашлянул и вернул беседу в конструктивное русло.
— Документы в порядке, господин мэр. У меня нет никаких оснований для задержания госпожи Браун, только слова господина…
— Тогда отпускай, — не дослушал мэр.
Дракон расцепил сложенные на груди руки, оперся ими о столешницу и подавляющим тоном сказал:
— Я лично знаком с Альтерией Браун. Эта женщина не она.
— Ложь! — порывисто повернулась я к великану. — Мы никогда прежде не встречались.
— Мое слово против вашего.
Ах вот оно в чем дело! Этот дракон так сильно не желал видеть меня в своем городе, что готов был даже соврать.
— Господин Грант, — я повторила его жест и тоже оперлась на письменный стол, но со своей стороны, – всего пять минут назад вы не смогли вспомнить очаровашку Вэлери.
— И что с того, госпожа негарпия? — подался мне навстречу мужчина.
— А с того, что, в отличие от меня, она подарила вам… множество незабываемых минут в своем драгоценном обществе. Так что ваше слово, как и ваша память, ставится под сомнение, — проговорила я и ехидно припечатала: — Господин дракон.
— Эмм… — протянул господин мэр, врываясь в эту занимательную дискуссию. — Уверены, что прежде не встречались? А то ведете себя как пара в разводе.
Мы с драконом впервые с момента знакомства проявили удивительную сговорчивость и с дружным возмущением уставились на мэра.
— Ладно, Элиот, не расчленяй меня взглядом, — беловолосый примирительно поднял руки. — Это всего лишь наблюдение.
— Неудачное, — процедил сквозь зубы дракон.
«Как и все, что ты делаешь», — добавила его поза.
«Отвали», — усмехнулся мэр, а вслух сказал следующее:
— Прошу прощения, госпожа Браун, за эту бюрократическую проволочку. Север суров, не знает пощады, — взгляд на дракона, — и порой чересчур подозрителен.
— Возьму это себе на заметку, господин мэр.
Мужчина вернул мне документы и посмотрел на притихшего офицера.
— Балтимор, проводи нашего нового лекаря до больницы.
— С удовольствием, — улыбнулся полицейский, снимая с вешалки мою верхнюю одежду и помогая одеться.
Язвентий с воодушевлением подхватил чемоданы, и мы таки сбежали из этого кабинета прежде, чем за нами увязался побежденный дракон.
Глава 3
Едва мы вышли из здания вокзала, как Балтимора подменили. Из просто офицера в синем мундире, он превратился в заботливую квочку. Оценив мой внешний вид, мужчина забраковал перчатки и тут же стянул с рук теплые варежки, которые предложил натянуть поверх. Я для вида поотнекивалась пару секунду и с благодарностью приняла его заботу.
— У вас всегда так холодно? — не то спросила, не по пожаловалась я, поспешно натягивая теплые рукавицы.
— Холодно? — искренне удивился офицер, вынимая из карманов запасную пару шерстяных перчаток. — Всего-то минус тридцать.
Ну да. Чего это я. Теплынь же на дворе!
Яз, тащивший чемоданы, помчался вперед, недвусмысленно давая понять отстающим, нам то есть, что он хоть и ветер, но тоже не отказался бы от перчаток, шарфика, шубки, а лучше сразу в тепло.
Но сразу попасть в это самое тепло у нас не вышло. Для начала пришлось метра три топать по узкой тропинке, между высоченными сугробами, по щиколотку увязая в рассыпчатом снегу. После едва ли не вприпрыжку пересекать привокзальную площадь и протискиваться между двумя рядами спонтанной рыночной торговли.
Пока я в священном ужасе таращилась на румяных женщин, которые даже в такой жуткий минус не сворачивали торговлю, Балтимор подошел к одной из них, перекинулся парой слов и вернулся с двумя стаканчиками ароматного глинтвейна.
— Спас-с-сибо, — стуча зубами от холода поблагодарила я, сделала осторожный глоток и… почувствовала себя огнедышащим драконом!
На глаза выступили слезы, горло перехватило, и, судя по ощущениям, в желудке случился взрыв крохотного пульсара.
— Агр-ха… — выдохнула я, и так это мощно прозвучало, что перепуганный Язвентий побросал чемоданы, сорвал с одного из лотков картонку с надписью «СКИДКА» и принялся обмахивать меня со всех сторон.
Балтимор довольно улыбнулся. Наблюдавшие за моей реакцией торговки беззлобно смеялись. Одна, видимо, самая сердобольная даже протянула пряничек, завернутый в салфетку. На, мол, закуси, болезная.
— Что это? — прохрипела я, жадно хватая обожженным горлом морозный воздух.
— Наш особый рецепт глинтвейна, — охотно поделился сведениями офицер. — С медом и жгучим перцем.
— Как-то маловато в нем меда и многовато жгучести, — проворчала я, поспешно кусая пряник в форме снежинки.
— Зато согрелась! — выкрикнула одна из торговок.
Удивительно, но да.
От второго глотка чудодейственного пойла меня бросило в легкий жар, от третьего — появилось желание чуть приспустить шарф и ослабить горловину. На пятом — в теле появилась легкость и невыразимая тяга хохотать и петь.
— Какие у вас забористые напитки, однако, — хмыкнула я, сминая и выбрасывая бумажный стаканчик в ближайшую мусорку. Сделала еще пару шагов следом за своим спутником. Подняла голову и обалдела от неожиданности.
— Что это?
Из снежного крошева, витающего в воздухе, нашему вниманию предстала мраморная статуя. Точнее, композиция из шести крылатых фигур, развернутых спинами к зрителям. Все они образовывали круг, в котором смутно угадывался чей-то коленопреклоненный силуэт.
Композиция не была грандиозной даже в собственных мраморных фантазиях (молчим про оценку искусствоведов о величии и культурной ценности), но от нее веяло чем-то особенным. Таким, что не поддается внятному описанию и порой понятно только на уровне чувств. Что-то такое, что заставляет тебя притормозить и оглянуться. Что-то, что не дает пройти мимо.