Оторва 14 (СИ), стр. 7

Что-то нехорошее ёкнуло внутри, но опять же человек в форме сбил с мысли.

Это явно был офицер, и он на меня тоже обратил внимание: вышел вперёд и махнул рукой.

Остальные участники тоже оглянулись, и хотя внутри нарастала тревога, я всё ещё не видела опасности.

Не было автомобиля ГИБДД, но это ведь ничего не значило. Офицер мог ехать по своим служебным делам и столкнуться на дороге с непредвиденной обстановкой, а меня тормозил по какой-либо просьбе, к примеру — сообщить на ближайшем посту, чтобы прислали машину.

Для меня это было не самым лучшим выходом, так как ближайший пост остался за спиной, а далее, кроме деревень и сёл, ничего не было. Даже в Коблево он находился в стороне, да и далеко по сравнению с Николаевым.

Форма оказалась капитанской, а лицо у мента было вполне добродушным.

Я стянула с головы шлем, встряхнула головой, чтобы волосы легли нормально, и только тогда заметила за первым автомобилем чьи-то ноги.

Отреагировать просто не успела. В руках у капитана появился «Макаров», а сбоку парень лет двадцати направил на меня ещё один ствол. Вероятно, первый раз держал пистолет в руках, потому как от напряжения он у него плясал в разные стороны, но от этого ситуация не становилась менее опасной. С перепугу мог просто так нажать на спусковой крючок и не промахнуться.

Но эти точно не могли знать ничего про золото. А капитан, о котором рассказывал Каневский, был в 78-м или 79-м году, к тому же совсем не на этой трассе. И не останавливали они мотоциклистов, хотя в этом я была совершенно не уверена.

— Шлёпни её, — сказал капитан, держа меня на мушке.

Ну да, так оно и было. Они не беседовали со своими жертвами, а сразу убивали. Кидали тела в багажник и скидывали машины в канал, предварительно забрав всё самое ценное.

Парнишка направил в мою сторону ствол и, словно испугавшись, что передумает, резко нажал на спусковой крючок.

Для него — резко. Для меня картинки стали двигаться так медленно, что я могла отчётливо это видеть. Курок на пистолете едва заметно отошёл назад, громко щёлкнул и так же медленно двинулся в сторону ударника. Даже рука у парня замерла.

Говорят, в последнюю минуту человек видит всю свою жизнь, прокручивает, как на киноплёнке. Я этого не увидела. Только курок, двигающийся к ударнику, и маленькое дуло ствола, которое смотрело мне в лицо.

А потом раздался выстрел. Громкий, словно граната в голове разорвалась.

Глава 9

Между мной и дулом, смотрящим мне в лицо, было сантиметров пятьдесят, но этот тюбик умудрился промахнуться.

Просто обожгло висок, и словно пламя от костра лизнуло воздух совсем рядом.

Я машинально отпрянула, схватившись за голову. Потёрла обожжённое место и глянула на пальцы. Ещё сантиметр в сторону — и трындец.

— Идиот, — рявкнул капитан.

— Я-я-я, — попытался оправдаться стрелок, опуская руку с пистолетом вниз.

Его тело болтало в разные стороны, а на лице эмоции сменялись одна за другой: ужас, непонимание, смятение.

Звон в ушах притих, и я, соображая, что сейчас последует ещё один выстрел и в этот раз он может оказаться более прицельным, громко заговорила:

— Стойте! Не стреляйте! У меня есть золото, и я знаю, где его много.

Капитан, уже поднявший руку с пистолетом, замер, прищурившись.

— Какое золото? — полюбопытствовал он. — Показывай.

— Было бы неплохо спрятать труп, — я кивнула на ноги, торчащие из-за автомобиля.

— Не твое дело, — ответил капитан и сделал нетерпеливый знак пистолетом.

— Под сиденьем, — сказала я.

— Показывай, только аккуратно.

Я поставила мотоцикл на подножку и, подняв сидушку, потянула тряпку на себя. Медленно развернула и протянула вперёд.

Он, конечно, мог меня всё равно пристрелить, получив искомое, поэтому я быстро сказала:

— И там ещё 399 таких брусков. Мне одной не справиться, и я как раз и хотела найти вот такую группу.

— Это что? — спросил капитан, продолжая держать меня на мушке.

— Золото, — сказала я. — Советского банка. И про него знаю только я.

— Хомяк, дай его сюда, — сказал капитан, не сдвинувшись с места, и ко мне подскочил толстенький парнишка не старше двадцати пяти.

Они вчетвером принялись разглядывать брусок со всех сторон.

— Целый килограмм, — восторженно произнёс четвёртый парень с роскошной копной рыжих волос.

— И сколько там ещё, ты говоришь? — спросил капитан.

Нашли место для переговоров! В любой момент на дороге мог появиться автомобиль, а они решили лясы поточить.

— 399 штук там осталось, — ответила я.

— А там — это где?

— В Крыму, под водой. Во время войны там судно небольшое затонуло, на котором везли золото и прочее. Я дайвер. Плавала и наткнулась.

— Дайвер — это кто? — переспросил капитан.

— Тот, кто плавает с аквалангом под водой.

— И почему только один взяла?

— Там глубина сорок метров, а в лодке я была не одна и не хотела светить. А на второе погружение аквалангов не было.

Видно было, как на лице капитана заработал мыслительный процесс. Один килограмм золота — это, конечно, хорошо, но 400 килограммов — это совсем другое.

— Если поможете мне, — сказала я, начиная торговаться, — я дам вам тридцать процентов.

— А что у тебя в рюкзаке? — спросил капитан, но я ответить не успела.

Стоявший приблизительно в километре от нас «москвич» дважды моргнул дальним светом.

— В багажник его закиньте, быстро, — сказал капитан. Хотя какой он капитан? Вероятно, шлёпнули пару гаишников или ещё кого и разжились оружием и формой.

Рыжий и тот, которого назвали хомяком, вполне оперативно управились: открыли багажник «копейки» и впихнули туда труп. Обратила внимание, что внутри уже лежал кто-то в платье, и решила пока не пытаться что-либо делать, учитывая, что ребята явно нервные и чуть что — сразу стреляют. Просто повезло, что доверили роль киллера доходяге, а то и сама могла уже лежать в багажнике. Не самый лучший конец для Бурундуковой. К тому же пистолет перехватил у додика хомяк, а против двух стволов нечего было и пытаться воевать.

Из-за поворота выскочил белый «жигуль», и рыжий, захлопнув багажник вместе с остальными, принял непринуждённую позу.

Хорошо придумали, стервецы! Поставили две машины на охранение и вчетвером устроили террор на дороге.

— Что в рюкзаке? — поинтересовался капитан, когда автомобиль проскочил мимо нас.

— Личные вещи, — ответила я.

— Сними и положи на асфальт, а сама повернись спиной и протяни руки назад. Сейчас прокатимся в одно место и там более подробно поговорим.

Хреново, ну а что делать? Тем более, даже если бы удалось управиться с этой компанией, то те, что на стрёме, ушли бы, да и где логово?

Я выполнила всё, как мне сказал главный, а в том, что переодетый капитан был главным, у меня сомнений не было.

На руках щёлкнули наручники. Ну, совсем разжились ребята, всё у них было.

Я и шевельнуться не успела, как на голову лёг мешок, длиной почти до локтей, и меня подтолкнули вперёд.

— Голову нагни, — сказал чей-то голос, — а то об кузов шмякнешься.

— Могли бы сначала посадить на сиденье, а потом мешок цеплять, — буркнула я в ответ, но пригнулась.

С двух сторон меня подпёрли локтями. Я услышала, как завёлся мой мотоцикл, а за ним и автомобиль, в который меня посадили.

Ехали мы минут сорок, причём, вероятнее всего, очень быстро свернули на грунтовку, так как машину нещадно трясло почти всю дорогу.

После остановки меня вытащили на улицу, посадили на землю, и только тогда стянули с головы мешок.

Теперь их было семеро, целая банда, что реально сократило мои шансы на выживание, а учитывая, что мы находились на опушке небольшого леса, я почувствовала озноб.

Даже когда я пилотировала самолёт, у меня было больше шансов выкрутиться.

Четверо подкатили «копейку» к обрыву, и автомобиль исчез из виду, а через секунду я услышала громкий всплеск. Следом направили туда же мою «Яву».