Оторва 14 (СИ), стр. 2
Это компанию отрезвило, и они, всё ещё не прекращая бубнёж, повернулись ко мне спинами, кроме девчонки, которая пристроилась рядом.
— Ты тоже, — набычилась я на неё, — я очень стеснительная и не люблю, когда на меня, голую, пялятся.
Она только хмыкнула в ответ:
— Да пожалуйста, что я там не видела? — но всё же отвернулась.
— Можно подумать, мужики не видели, — усмехнулась я в ответ.
Подтянула рюкзак ближе и, вятянув брусок спрятала его почти на самое дно. Вот теперь смогла рассмотреть яркий жёлтый цвет металла. Понадеялась, что и качество окажется высшей пробы.
Едва я осталась в купальнике и босиком на палубе, я громко сообщила об этом всему экипажу. Мол, ладно, можете меня разглядывать. Они вновь попытались заговорить одновременно, но я подняла обе ладошки перед собой.
— А можно по одному? — поинтересовалась я.
Они замолчали, и первым взял слово Валентин Валентинович. Он постучал пальцем по часам и сказал:
— Пятьдесят минут — это как?
— Так я метрах в ста пятидесяти всплыла и полчаса просто бултыхалась на поверхности, наблюдая за водорослями, потом снова нырнула. Я ведь неглубоко. А вы меня там не видели? — и я неопределённо махнула в сторону.
И сама глянула, обшаривая горизонт в поисках катера, который болтался на воде недалеко от нас, когда я собиралась нырнуть. Показалось, что небольшая точка имелась ближе к берегу, но без бинокля её разглядеть мне не удалось. Однако этот катерок, в котором якобы развлекалась парочка, был единственным, с которого мог прийти пловец.
— Плавала на поверхности? — не поверил Валентин Валентинович. — Да мы тут каждый кусочек моря высмотрели.
— Так, может, в тот момент я уже снова была под водой, — невозмутимо заявила я. — Я видела вас прекрасно: никто не шарился по воде, сидели себе спокойно.
— А может, раз всё так хорошо закончилось, — сказала Юля, — поплывём куда-нибудь?
— Поплывём, — злобным голосом пообещал Валентин Валентинович. — Сейчас нам пистон вставят в одно место, — он махнул в сторону приближающегося катера, — и поплывём.
Охренеть, уже успели пожаловаться погранцам, и те припёрлись мой труп искать.
Я только плечиками повела, когда катер подплыл, и спросила:
— И кто им доктор?
Они дружно уставились на меня, не понимая.
— Под водой двумя железяками почему не постучали? Я ведь говорила: если что, стучите, и я сразу вылезу на поверхность.
Никто не вспомнил, чтобы я это говорила, но морячков с катера это развеселило. Они поржали и ушли восвояси. Не сразу. Ещё минут пять интересовались, я ли та самая Бурундуковая.
Я кивала болванчиком и растягивала губы в улыбке. Они все по очереди пожали мою ладошку и, попрощавшись, развернули катер в сторону здоровенного сторожевика.
Глава 3
Кроме Каренина, все более-менее пришли в себя. Женька сидел рядом, уткнувшись лбом в ладони, и на меня даже изредка не поглядывал.
Юля шёпотом пытала своего суженого, за что я получила такую высокую награду и откуда все пограничники меня знают или хотя бы слышали, что вот есть такая Бурундуковая.
Старший лейтенант Приходько ей так же шёпотом что-то толкал на ушко. А ведь его я тоже не знала, однако это не значило, что он не знал меня.
Учитывая, что меня все оставили в покое, а Валентин Валентинович рулил катером к месту рыбалки, я взяла бинокль и принялась обшаривать побережье в поисках загадочного катера.
То, что пловец явился с какой-нибудь подводной лодки, меня терзали смутные сомнения, и, хотя в книге, по которой был снят фильм «Акваланги на дне», именно таким образом шпион и оказался на Черноморском побережье, эту ситуацию можно было смело назвать абсурдной. За время холодной войны ни одна иностранная подводная лодка не проникла через Босфор, и этому было огромное количество предпосылок. И закон ещё 1936 года, и пролив мелкий, но главное — это плотный гидроакустический контроль со стороны КГБ СССР. И даже если предположить, что наши оказались полными лохами, то, ежели бы в территориальные воды явилась вражеская подводная лодка, её обнаружил бы даже самый глухой акустик. Плыть под водой — баллонов не хватит, а значит, тупо грести кролем часов пятнадцать. Были инциденты, пытались некоторые товарищи сбежать из СССР, но ни один так и не смог уйти через Чёрное море.
На ракете, на которой плавал герой Папанова, — тоже не вариант. Она гремела под водой так, что обнаружить пловца нашим не составило бы труда.
То есть оставался тот катерок, похожий на обычную моторную лодку, только чуток побольше размерами, на котором, как решил Истомин, развлекалась парочка.
Всё-таки, если у ныряльщика был компаньон, то следовало его отправить туда же — на корм ракам.
Катер болтался на воде приблизительно метрах в пятистах от берега, и сносило его как раз к Малому Атлешу. И самое любопытное — это то, что ни одного человека я на нём не разглядела. Ну не лежали же на дне два обнажённых тела, в самом деле, под таким палящим солнцем? Уже в жареных вареников бы превратились.
— О, — сказала я громко, чтобы привлечь к себе внимание, — гляньте, а на катере так никого и не видно. У них случайно несчастный случай не произошёл во время секса?
— Во время чего? — Каренин ошарашенно глянул на меня, а Истомин, забрав бинокль, сам принялся изучать обстановку.
— А ведь в самом деле, — произнёс подполковник через минуту, — его так и гонит ветерком к берегу, и никого не видно.
Валентин Валентинович оглянулся в нужном направлении, сморщил и без того сморщенное лицо и внезапно развернул баркас в сторону катера.
Все по очереди принялись смотреть в бинокль, хотя до объекта было не более километра, и потому и так легко было разглядеть, что людей на нём нет. Если, конечно, они и в самом деле не лежали на дне.
— Да к чёрту их, — сказал Истомин, — сейчас застукаем за таким интересным делом. Пусть себе, давай уходи за мыс.
Валентин Валентинович не отреагировал, продолжая держать курс на катер, что для меня было в данный момент самым важным. Уже по обстановке на борту можно было определить, сколько человек на нём было. Плюс среди вещей должны были находиться паспорта, без которых они бы не прошли таможню порта.
Оно, конечно, было бы весело, если бы мы и в самом деле застали голую парочку, которая сообразила, как сделать небольшой навес от солнца, но я так не думала. Не со сторожевика ведь явился аквалангист, потому как это было бы слишком невероятно.
Навеса на катере не было, как и людей, которые могли бы им управлять. Всё, что находилось на скамейке, — это брезентовый рюкзак, и больше ничего.
— Может, рыбак был и нечаянно в воду слетел? — предположила Юля.
— Возможно, — проговорил Истомин, — а может, тоже аквалангист и сейчас где-то под водой.
— Ага, — поддакнула я, — ракушки собирает. Катер уже давно дрейфует без признаков жизни.
Но вообще то, что мы увидели, меня порадовало. Признаков второго человека не наблюдалось, и потому напряжение как-то спало. А уж в том, что его будут разыскивать, я сильно сомневалась. В каком месте он шлёпнулся в воду? Всю акваторию перекрывать никто не будет. Осталось только заглянуть в рюкзак и выяснить, кто оказался счастливчиком. Я хоть и посветила в лицо ныряльщику, но сомневалась, что смогла бы опознать его по фото в паспорте, однако убедиться в этом всё равно следовало.
— А давайте глянем, что у него в рюкзаке, — предложила я, — паспорт ведь должен быть. Будет ясно, отчего плясать.
— Вот я тебе сейчас посмотрю, — Валентин Валентинович посмотрел на меня грозным взглядом. — Каренин, забирайся в катер, а мы на маяк пойдём. Пусть органы этим занимаются.
— И я с Женей останусь, — заявила я, подхватывая свой рюкзак.
— А ты останешься в баркасе, — безапелляционно заявил Валентин Валентинович. — Ещё не хватало, чтобы гражданское лицо обнаружили пограничники. Ты и так сегодня с перевыполнением плана.
Я разочарованно уселась на скамейку. Каренин перепрыгнул на катер, а Валентин Валентинович направил баркас к Большому Атлешу.