Кодекс Охотника. Книга XXXXXХХХXL (СИ), стр. 22
Возле двери обернулся Мак.
От него тоже сошла маскировка, и теперь Копис видел, кого ударил по голове.
Раненая Душа попыталась съёжиться. Как он этого не заметил? Стоял прямо перед ними, думал, как расправится, а потом пойдёт искать своего. Чужие умения собирался пересчитывать. Даже новое имя себе уже выбрал!
У самого Мака после его удара и кожа не покраснела.
Оба Охотника продолжали переговариваться. Стены вокруг не трескались, пол не ходил ходуном. Охотники держали всё при себе, просто больше не мешали пленнику разглядеть, с кем он оказался в одном помещении.
Копис перевёл взгляд на дверь…
Слабая Вселенная, значит. Он собирался вернуться сюда и спокойно разобраться со всеми, кто помешал. А теперь лежал на полу, смотрел на двух её обитателей и очень старался не привлекать к себе лишнего внимания.
Мак шагнул к нему, и Сорок Шестой проследил за его ладонью до самого конца. Очень хотелось, чтобы тот больше не пытался привести его в чувство.
Свой ранг он собирался повысить… Повезло, что тот Охотник на Земле слабаком оказался. Хотя… Этот «слабак» отправил его сюда. А ещё в его душе было что-то точно такое же… что он только что увидел в этих двоих… Но почему он был слабее? Что вообще происходит⁈
Кажется, у Кописа начиналась паническая атака… Быстрее бы Лекаря привели!
Я сидел на ступеньках пункта управления, смотрел на портальные арки и думал, что хорошего барьера мне уже мало.
Допустим, я найду, кто его поставит. Найду мастеров, уговорю, закроем прорехи и устроим нормальный вход для своих. Красота! А потом внутри всей этой защиты останусь я, который продолжает набирать силу.
И куда меня девать?
Я покрутил шарик Кренделя и убрал в хранилище. Сегодня даже он не успокаивал. Сделать ещё несколько таких подарков можно, только бесконечно заниматься их заправкой я не собираюсь. Врагов для вручения хватит. Самому бы не испортить развитие.
У силы должен быть нормальный оборот. Прогнать через всю структуру, дать нагрузку тем участкам, которые пока отстают, замкнуть нужные каналы и закрепить результат. Тогда тело с Душой привыкают к новому уровню, и можно двигаться дальше.
А я что делаю? Башня нагнала лишнее, я загнал это лишнее в шарик. Вечером повторил. Хорошо хоть заодно планету чиню, там действительно приходится работать, но даже во время ремонта себя придерживаю. Чуть перестараюсь, и вместо заделанной прорехи получу новую.
Так очень легко привыкнуть сливать силу через один удобный выход. Каналы подстроятся, поток закрепится, и однажды я обнаружу, что сам себе устроил прекрасный предел развития. Который потом ещё и переделывать придётся, с кровью из ушей.
Я Башню собирал, чтобы вернуть собственные возможности. Превращаться же в бесплатное дополнение к зарядному устройству не хочется.
Под площадью по-прежнему тянулась прореха. Печать на арке держалась, остальные метки молчали. На защиту вокзала тоже уходила сила, только для нынешнего меня это несерьёзно. Впихивать больше я не стану. Подарок Грегори ещё толком не заработал, взорвать его всегда успею.
Я вздохнул и вызвал карту.
До этого я почти всё время смотрел на повреждения. Сегодня решил поискать места, где у матушки всё хорошо. Очень хотелось поговорить с ней нормально, пока я снова не полез куда-нибудь руками.
Она ведь обещала посмотреть на моё поведение. Холм возле Монголии теперь сильно отличается от прежнего, зато болячки там больше нет. Надеюсь, оценивать будут именно лечение.
Энергетическое тело Земли повернулось передо мной. Убрал из внимания тёмные пятна и присмотрелся к узлам, где сходилась её сила.
Первым я нашёл собственное имение.
Под яблоней пересекались те самые три линии, которые Затупок заметил раньше меня. Узел под ними светился так, что я невольно усмехнулся. Хорошо устроилась мохнатая задница. Сначала потребовал подвинуть беседку, теперь сидит на самом вкусном месте и поливает официальный эталон.
Императорский дворец тоже стоял удачно. Под древними основаниями сходилось столько, что невольно захотелось ещё раз туда спуститься. Аккурат под Башней Огня! Катакомбы я помнил, но тогда смотрел на совершенно другие вещи.
Под всеми моими крепостями тоже горели хорошие узлы. Галактионовы, похоже, не наобум их строили. Отметил их, прошёлся дальше и обнаружил ещё несколько старых построек, которые очень точно стояли над нужными местами.
Столько совпадений? Похоже, те, кто выбирал место для первых стен, кое-что понимали. Может, видели меньше, чем я сейчас, но силу чуяли хорошо. Крепость потом перестроили, ещё чего-нибудь добавили, а потомки уже и не помнят, почему именно здесь.
Я отодвинул наш материк и повернул карту к востоку.
Погоди-ка! Там светился целый остров.
Приблизил, проверил ещё раз. Сахалин. Смотрел на знакомые очертания и постепенно переставал удивляться, потому что именно там следовало искать в первую очередь.
Дорничев, зараза!
До этого я различал отдельные узлы. На острове они сходились так, что вся его энергетика работала вместе. Можно было проследить любую линию до соседней, потом глубже, и нигде ничего не дёргалось, не терялось в повреждённом участке.
Сила матушки здесь шла чистая. Пожалуй, самая чистая из всего, что я пока успел увидеть. И яркость у неё была такая, что после Сахалина узел под императорским дворцом уже не казался чем-то исключительным.
А мой друг сидел там и жаловался на картошку.
Устроился в таком месте, вырастил урожай, а он почему-то не тот. Тут действительно начнёшь разбираться, кто испортил огород.
Сколько на острове было таким изначально и сколько соорудил сам Дорничев, не знаю. По его полям раньше и не догадывался, на чём стоят. Энергии столько, что картошка сама улыбаться начала, блин…
Так, хватит сидеть. Я свернул карту, поднялся и шагнул в Тень.
Из перехода вышел прямо к аккуратным картофельным грядкам и едва не получил граблями.
Каменный голем остановился, держа их возле моего колена. Посмотрел на меня, насколько вообще можно посмотреть лицом, на котором глаз почти не видно, и дождался, пока я отойду. Затем продолжил рыхлить землю.
Рядом второй подсыпал лопатой почву к кустам, не задевая стеблей. Силы в этих лапищах хватило бы на разрушение стены, а черенок лопаты обычный, деревянный. Даже не скрипел.
Чуть дальше каменный работяга выбирал из борозды сорняки. Складывал в ведро, время от времени поворачивая голову к старушке на скамейке у края поля.
Та самая женщина, что лущила горох в моём сне.
Меня уже ждали. Рядом со скамейкой стоял свободный чурбак, а матушка, едва я показался, пододвинула его носком башмака.
— Пришёл, малыш? — спросила она, оглядывая мои штаны. — Садись. Тут сухо.
— Здравствуй, матушка, — ответил я, обходя голема с граблями. — Ты за полями присматриваешь?
— Присматриваю, — она кивнула работнику с лопатой. — Вон там ещё подсыпь. Корни оголились.
Голем развернулся и пошёл к указанному кусту.
Я сел на чурбак, посмотрел вдоль рядов. Здесь всё оставалось почти таким же, как при хозяине. Только его самого здесь не было, и никто не спорил, правильно ли вытащили очередной куст.
— А тебе это зачем? — спросил я, кивнув на работающих.
— Он вернётся, — ответила Земля, поправляя край юбки. — Расстроится, если с урожаем что-нибудь случится. Хороший мальчик, столько мне помогал. Вот и я ему помогу. Пусть порадуется.
Мы посидели молча, глядя на работающих големов. Ликвидатор Многомерной Вселенной, который в драке перемещался так, что я едва успевал за ним следить, для неё был хорошим мальчиком. И этот мальчик когда-нибудь вернётся, выйдет к полю, полезет проверять клубни. Обязательно найдёт, к чему придраться, а потом принесёт на стол такую картошку, что говорить уже никто не захочет.
Чёрт. Очень хотелось ещё раз за этим столом посидеть.
Я нагнулся, поднял выпавший из ведра сорняк и положил обратно. Каменный работяга задержал на мне взгляд, потом вернулся к делу.