Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 53

— Что с бриллиантом?

— А вот здесь вышла некоторая заминка, — чуть смутившись, ответил он, опустив глаза. — Покупателя на камень я нашел: граф Николай Иванович Разумовский в свете начатой ревизионной проверки его управления решил сменить страну пребывания и очень нуждался в чем-то компактном, с чем незаметно можно было пересечь границу, не вызывая подозрений и вопросов. Бриллиант его более чем устраивал. В свете спешки при проведении продажи он согласился сделать хорошую скидку на свое поместье, которое и пошло в счет оплаты камня.

Кац выложил на стол купчую:

— Две с половиной тысячи десятин прекрасной кубанской земли плюс сахарный завод, куда напрямую и поставляется выращенный здесь, — он ткнул в земельный план, — урожай. Плюс трактора, сельхозтехника, сеялки, веялки. С кредитами Николай Иванович связываться не мог, а в наличии такой суммы ни у кого не было. Да и долго пребывать в стране он не мог: запрет на выезд за границу могли выдать на таможню в любой момент. В общем, он согласился уступить, считай, за полцены. Главное — чтобы здесь и сейчас получить оплату. Сама земля прекрасная, чистый чернозем, плюс подписанный заводом госконтракт на поставку в армию государства. Если отдать в управление земельному фонду — гарантированные выплаты не меньше шести тысяч в год. Прекрасный актив.

— Земля, — задумавшись, Вика потянулась к купчей.

Не совсем то, что она хотела, но в принципе так даже лучше: ее всегда можно продать, если потребуется, да и доход с земель запросто перекроет все ее текущие потребности.

Но ее руку остановила ладонь Каца, легшая поверх бумаг.

— Не так быстро, госпожа Виктория. Есть один момент, который нам сначала нужно обсудить. Пару дней назад мне принесли одно письмо, которое все несколько меняет.

Нагнувшись, он достал белый листок бумаги, и Вика вздрогнула, едва увидела убористый почерк, которым были написаны слова.

— Это письмо мне написал Иван Соболев, — спокойно сказал Кац. — И в нем он обвиняет вас в краже бриллианта у него и его товарища. И просит не оказывать вам никакой помощи и поддержки в его продаже. И в качестве доказательства своих слов он попросил перевести с китайского купчую, что прилагалась к камню. Мне пришлось, конечно, повозиться: найти знатока китайского языка в Новосибирске не так просто. И все же мне удалось. Он перевел документы, что прилагались к камню. Кстати, благодаря им мне удалось продать его по столь высокой цене. И там действительно фигурирует его имя, а не ваше.

— Пятьдесят на пятьдесят, — шепнула Вика, взглянув на Каца. — Половина мне, половина вам. Это очень хорошая сумма.

Но тот в ответ покачал головой:

— Не в этот раз. В других обстоятельствах я бы, может, и мог согласиться. Письмо могло запоздать, я его не успел получить. Но тут есть один нюанс, который все слишком усложняет. Это письмо мне принес сотрудник Тайной канцелярии, который был настолько любезен, что в ответ на мой вопрос, с кем имею честь говорить, предъявил свое служебное удостоверение. Подлинное, должен вас заверить. А я как-то очень сильно ценю свой жизненный комфорт, свободу и возможность спать в своей постели. И менять его на барыши, — он кивнул на документы, лежащие на столе, — я не готов. Мне совсем не хочется отправиться на каторгу или лесоповал, а это очень может быть, если данная организация попристальнее присмотрится к моим делам. А они могут. Ища покупателей на камень, я был вынужден задавать вопросы, а слова — это круги на воде, которые легко могут привести к тому, кто их задает. Так что это, — он постучал по документам, — останется у меня. Весточку хозяину камня я передам. А с вами, госпожа Виктория, мы никогда не встречались. Забудьте меня и моеимя. Как будто вы никогда не пересекали порог моего заведения.

— Тайная канцелярия? Но… — Вика растерянно смотрела на Каца, не веря его словам.

Это невозможно. Передать письмо с экипажем улетевшего на родину дирижабля? Ваня бы не стал. Он там буквально никого не знал. А так — только до Харбина месяцы пути, оттуда до Новосибирска неизвестно сколько. Ни один гонец не успел бы и не смог. Запаса хода у захваченного британского дирижабля без топлива тоже не хватило бы, его и так было впритык. Но как он смог?

Она не находила ответа. Схватив со стола письмо, она вчиталась в знакомые до боли строчки. О ней — почти ни слова, словно вычеркнул из сердца навсегда. Только слова про камень, взятый ею. Мерзавец!

Она с силой отбросила смятый листок, с обидой посмотрела на Каца. И тот в ответ лишь качнул головой:

— Простите, госпожа Виктория, но в этом деле каждый сам за себя. Вы и так получили немало. И если разумно распорядитесь, то с этими деньгами, — он кивнул на сумочку, где были спрятаны дорожные чеки, — тоже очень хорошо можно устроиться. Вы еще молоды. Если постараетесь, то сможете и удачно выйти замуж — приданое у вас уже есть. В этой ситуации своей головой ради вас я рисковать не буду.

Вика, вскочив, не говоря больше ни слова, направилась к двери. Слезы катились из глаз, обида душила, мешая думать. Но одно она знала точно: своеона у судьбы возьмет.

— Ну что, давай посмотрим, что у тебя с ногами.

Я начал осторожно разматывать бинты на ногах. Патрик с таким же интересом наблюдал за мной и моими действиями. Сейчас отмытый, накормленный, он совсем не напоминал того искалеченного заморыша, которого я увидел в первый раз. Рядом на вешалке возле кровати висел капитанский мундир — он сам его попросил повесить как символ мечты, которой он мечтает достигнуть.

Бинты желтой лентой сползают с ноги, обнажая плоть. А вот и слегка побелевшие шрамы возле ступней. Прикрыв глаза, я посылаю небольшой импульс, мои ладони начинают слегка светиться — дар, открывшийся во мне после поглощения ядра Королевы-матки. Импульсы волнами расходятся от рук, ускоряя и усиливая регенеративные процессы. Чтобы начать лечение, китайский врач вскрыл искалеченные ноги, а дальше импульс, созданный мной, запустил процесс восстановления. Связки снова стали эластичными и подвижными.

— Попробуй пошевелить ступнями, — попросил я.

Патрик, боясь дышать, шевельнул ногой, затем осторожно двинул ступней и, увидев, как она дернулась, радостно заорал на всю комнату.

— Теперь пальцами, — попросил я, продолжая наблюдать. Увидев, как они вовсю шевелятся на обеих ногах, я довольно улыбнулся — получилось.

— Тебе придется заново учиться ходить, но связки срослись, восстановили эластичность, нервные окончания также функционируют. Со временем ты будешь ходить как прежде.

— Спасибо! — счастливо улыбаясь, ирландец с благодарностью сжал мне руку. — Если бы не вы… я…

Слова давались ему с трудом, как и слезы, катившиеся из глаз. Свыкнувшись с мыслью, что он на всю жизнь останется инвалидом, теперь, получив шанс ходить, он был буквально окрылен, ему хотелось смеяться и плакать одновременно.

— Успокойся, — я похлопал парня по плечам и немного подождал, давая ему возможность прийти в себя.

Минут через десять, когда наш аэронавт наконец-то мог связно говорить и думать, я уточнил:

— Ты сделал необходимые расчеты?

— Да, — Патрик быстро закивал и потянулся к бумагам, лежащим рядом на столике. — Все здесь.

Он протянул мне карту и листок с расчетами.

— Чтобы долететь досюда, — он ткнул в точку на карте, — нам потребуется около двух дней пути. На этом направлении часто дует встречный ветер. Роза ветров, — пожал он плечами, — сильно снижает скорость полета. Топлива нужно порядка пяти тонн и пару баллонов с воздушной смесью. Нужна будет как минимум одна дозаправка в пути. Вот здесь как раз есть подходящая площадка, — он ткнул в точку на карте. — Там живет одна семья, мы их подкармливали в обмен на помощь: они нам фиксировали якоря, давая возможность приземлиться. Места там безлюдные, а те, кто там живет, вопросов лишних задавать не будут. Вторую заправку можно произвести здесь, — он ткнул в новую точку на карте. — А вот что делать здесь, — он обвел окрестности Новосибирска, — я понятия не имею. По идее, для посадки нам нужна всего лишь ровная площадка метров сорок длиной и место, где мы сможем надежно зафиксировать дирижабль. Но как это сделать незаметно… — Патрик покачал головой. — Это не леса Сибири, где люди не всякий год появляются, а город. Там глаз много. Это все сложно сделать скрытно.