"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 69
Дженис ждала, держась за лямки рюкзака. Она не знала, куда смотреть: с одной стороны – стена, а там наверняка всякое, чего ей видеть совсем не хочется, вроде использованных шприцев или того хуже; с другой – лес, который выглядит все более зловещим. Мысль о том, что ей придется возвращаться одной, вызывала дрожь. В глубине души ей очень хотелось убежать отсюда, запереться у себя в комнате и спокойно играть на басу. О чем она вообще думала? Дилан не приедет. Они с Кэмпом и Флечнером сейчас, наверное, ржут до слез над накрашенной малолеткой, которая вообразила, что сможет замутить с Диланом, самым красивым и популярным парнем школы. Разве он обратит внимание на такую, как она? Дженис стояла в полный рост, но вдруг почувствовала себя очень маленькой, еще меньше, чем когда она съежилась под деревом. Мэгги Гилл сходит по Дилану с ума, у нее модельная внешность, и родители подарили ей на пятнадцатилетие операцию на грудь – и то Дилан отказался с ней встречаться. А Дженис – полная противоположность Мэгги Гилл. С чего она решила, что у нее есть шанс? Чем она собиралась его впечатлить? Черной курткой из дешевого магазина и ярким макияжем? Дженис обхватила себя руками; она чуть не плакала.
И тут сбоку от стены засияли мощные фары внедорожника.
Дженис затаила дыхание. Хотела улыбнуться, но у нее не получилось.
Огромный автомобиль медленно двигался вперед. Потом повернул и остановился; задняя дверь оказалась прямо перед Дженис. Сквозь тонированные стекла было не видно, что внутри. Дверь открылась сама, как по волшебству. На заднем сиденье никого не было. Дженис обдала приятная волна тепла, словно приглашая сесть в машину.
Дилан вышел из-за руля и подошел к ней. Стена заглушала голоса с другой стороны.
– Садись. А то в ледышку превратишься.
Дженис не раздумывала. Скользнула на сиденье и поставила рюкзак в ногах. Сразу почувствовала, как согревается. Дилан сел с другой стороны и закрыл дверь.
Негромко и успокаивающе урчал мотор.
– Теперь можем официально познакомиться. Дилан Гаррет.
Он протянул руку, и она ее пожала. Наконец смогла улыбнуться.
– Дженис Хобсон.
Дилан снял куртку. Дженис тоже. На ней была футболка с группой Sex Pistols. Дженис надела ее, потому что она была обтягивающей. Дилан уставился на картинку.
– Знаешь их?
Он не сразу понял.
– Вроде нет. Классные?
– Были. Мой старший брат мне кучу разной музыки открыл.
Дилан не отрывал глаз от ее футболки. В его взгляде промелькнуло что-то безумное, отрешенность на грани транса. Его рука потянулась к правой груди Дженис. Она запаниковала. Рука Дилана сжималась и разжималась.
– Ты первый раз наедине с парнем?
– Нет, – соврала она.
– Тише, не бойся, – успокаивающе прошептал Дилан.
Он еще немного придвинулся к ней. Теперь он был почти на середине сиденья. Окна машины запотели.
– Клевый у тебя макияж.
– Спасибо.
Дженис никак не могла расслабиться. Закрыла глаза и постаралась восстановить дыхание. Она наедине с Диланом – наконец-то! Эмоции накрывали с головой. Это было как сон наяву.
– Эй…
Дженис открыла глаза.
8
Тим хорошо знал здешние места: когда-то его семья жила на Эйвери-стрит. Каждый раз по пути к Бишопу он останавливался перед своим старым домиком и смотрел, как он изменился. Общая картина была плачевной. Растения, за которыми когда-то так заботливо ухаживала его мать, превратились в ботаническую версию «Ходячих мертвецов». На стенах облупилась краска, окна были выбиты, во дворе валялся распотрошенный доисторический мотоцикл. Тим всякий раз думал, сможет ли отец Дженис его починить, но, скорее всего, ему уже ничто не поможет.
Тим любил этот дом, и ему было больно смотреть, как он разваливается. Хотя теперь они жили в престижном районе и куда более просторном и красивом доме, Тим по-прежнему чувствовал себя маленьким негритенком, которому место в бедных кварталах. Бишоп говорил, что когда-нибудь Тим станет новым Леброном Джеймсом и будет жить в роскошном особняке, но какая-то часть его навсегда останется на Эйвери-стрит.
Тим улыбнулся. Наверное, ему просто не хватает друга под боком, к которому можно забраться через окно, посмотреть ролики на YouTube или порубиться в компьютерную игру.
Он подошел к дому Бишопа ровно в девять – намного раньше, чем они договаривались. Причины вызывали в нем жгучий стыд, и он старался о них не думать.
Тим подождал у входной двери и решился войти, только когда услышал изнутри звуки. В звонок он никогда не звонил – не начинать же сейчас. Едва переступив порог, Тим споткнулся о трех кукол, сидящих за чаепитием, и чуть не упал. Может, его и ждет будущее Леброна Джеймса, но на целых полторы головы он вырос только за последний год и до сих пор не привык к своим новым габаритам.
Из кухни до него донесся приглушенный голос матери друга. От радости, что Лена дома, Тим не мог сдержать улыбки. Лена говорила что-то Тилли, младшей сестренке Бишопа, торопливо идя через гостиную с феном в руке. Заметив Тима, она резко остановилась.
– Господи, Тим! Напугал до смерти!
Она высунула язык и скорчила гримасу. Тут же рассмеялась. Конечно, Тим любил свою мать, но Лена была самой классной мамой, какую только можно представить. Переступая через игрушки Тилли и коробки с новогодними украшениями, она подошла к нему и звонко чмокнула в обе щеки.
– В этом доме елку ставят в последний момент, – сказала она, качая головой и поворачиваясь во все стороны в попытках немного прибраться. – Ну, ты понимаешь, мать-одиночка, все дела…
Тим молча смотрел на нее. Она вдруг резко повернулась, словно что-то вспомнила, и наставила на него фен.
– Тим! Ты мой спаситель. Пошли.
Деревянной походкой он последовал за ней. Дом Бишопов был еще меньше, чем его прежний, и к тому же ломился от всякого добра.
На кухне Тилли залезла ногами на стул, чтобы дотянуться до столешницы. Малышка, которой было пять лет, возилась с коробкой разноцветных хлопьев.
– Матильда, что ты натворила!
– Это горка.
– Да уж, горка. – Лена смахнула хлопья в ладонь и пересыпала обратно в коробку.
Тим еле сдерживал смех.
– Тим, ты ел?
– Нет.
– Вот и отлично. Приготовишь Тилли завтрак? Хлопья и яичницу. Никаких шоколадок! Сам бери, что захочешь. Договорились?
– Конечно.
– Супер. Друг твой только проснулся и сейчас в душе, так что не переживай. Ты ангел!
Еще один звонкий поцелуй в щеку. Если бы Лена попросила, Тим приготовил бы завтрак для всего района.
Лена подошла к Тилли, поправила ей платьице и вытерла нос салфеткой. Пользуясь случаем, Тим оглядел маму друга повнимательнее. Сегодня на ней были не привычные джинсы, а широкие черные брюки и блузка – как будто более нарядная, чем обычно. Иногда по субботам Лена работала, но сегодня, видимо, собиралась куда-то еще.
Она вышла из кухни и тут же вернулась: забыла фен. Схватила его и снова скорчила рожицу: закатила глаза и прикусила нижнюю губу.
– Спасибо, Тим! – крикнула она уже из коридора.
Секунд двадцать Тим неподвижно смотрел ей вслед. Даже Тилли проследила за его взглядом, не понимая, куда он уставился.
– Ты мне завтрак приготовишь?
Тим очнулся.
– Да, конечно.
– Давай сделаем разноцветную горку?
– Ну уж нет.
Дома Тим каждый день помогал по хозяйству и без проблем мог приготовить отличный завтрак. В последнее время дела у отца шли очень неплохо, но труд в их семье считался священным: родители прививали это детям с ранних лет. Меньше чем за пятнадцать минут Тим приготовил яичницу, вафли с черничным джемом и апельсиновый сок. Тилли завороженно за ним наблюдала.
Когда вернулась Лена – уже с сумкой на плече, – изумление на ее лице оправдало все усилия. Она смотрела на накрытый стол так, словно здесь потрудились домовые. Лена сделала макияж и прическу; такой Тим ее никогда не видел. Мама Бишопа обладала естественной красотой, которая не нуждалась в искусственных усилиях, но сейчас она выглядела просто ослепительно – даже в глазах парня, которому вот-вот исполнится тринадцать. А возможно, именно в них.