"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 541
— Кто бы там ни был, его уже перехватили.
— Есть идеи, Эйнштейн? — я с вызовом посмотрела на Криса.
— Не стоять здесь для начала. А вообще, было бы неплохо разделиться.
— Для тебя. Я же слишком привлекаю внимание. И ни в коем случае не смей волноваться за меня. Я же в любом случае что-нибудь придумаю.
— Успокойся. Безвыходных ситуаций не бывает. Когда закончишь, приходи в отель «Савой». Лиденгассе, 12, номер 39, — он протянул мне визитку отеля. — Жду тебя там около двенадцати. И только попробуй не прийти, — и он ушел неизвестном мне направлении.
— Да, и немногим раньше он говорил мне, что ему не все равно, — провожая его взглядом, пробормотала я.
Согласно плану я должна была пойти в туалет с новыми вещами, переодеться, перекрасить волосы в родной, темный цвет и выйти вместе со всеми. Но так как с курьером пересечься не удалось, я просто пошла в туалет, надеясь что-то придумать по дороге, прислушиваясь к звукам музыки, доносящимся из-за толщи стены. Заняв свободную кабинку, я закрыла дверь и начала думать, но в голову ничего не приходило.
Через какое-то время, — из камерного зала уже раздавались аплодисменты, — я отчаялась выйти на улицу. Альмов устроит обыск во всех уголках этого здания после того, как филармония опустеет. И тогда я сполна познаю его гнев.
Дверь туалета открылась.
Мое сердце пропустило удар, и я замерла.
Неужели началось?
Неторопливые шаги, раздавшиеся в помещении, заставили меня затаить дыхание. Послышался шелест ткани по полу. Он меня насторожил, потому что у следователя или его группы не было длинных фалд брюк. Я пригнулась, чтобы заглянуть под дверь и убедиться, верна ли моя догадка.
Действительно, это был шелест рясы одной из монахинь, которых я видела, входя в филармонию.
Идея созрела в моей голове в ту же секунду. Но совесть не позволяла напасть на служителя церкви. Во мне еще оставалось что-то святое. Просить о том, чтобы она отдала мне свою рясу, я не могла, — это выглядело глупо и заняло бы много времени. А действовать мне нужно было быстро, пока туалет не заполнили слушательницы концерта. И я тихо сняла туфли.
Отчаянные времена требовали отчаянных мер.
Я никогда не отличалась сильной верой или суевериями, но сначала перекрестилась и мысленно попросила прощения, а уж затем быстро выскочила из кабинки, когда монахиня мыла руки. Она наверняка услышала только тихий скрип, прежде чем потерять сознание.
Глава 24
Я постучала в дверь номера, почему-то невероятно волнуясь. Мое сердце билось сильнее, чем обычно, а мандраж, отзывался дискомфортом в животе. Как я ни призывала себя успокоиться, у меня не получалось. Все-таки была ночь, я стучалась в номер любимого человека в интересном наряде, и я робела, как первоклассница. Я не знала, зачем он позвал меня к себе, но в голове рисовалось множество сюжетов: от жестокой ссоры до сногсшибательного секса.
Наконец дверь открылась. На пороге стоял Кристофер. Он был все в той же одежде и, судя по всему, пришел не так давно. Он удивленно уставился на меня, потому что я до сих пор была в рясе и клобуке.
— Даже не знаю, что больше меня заводит. Твое платье или этот наряд.
— Я могу переодеться, ведь мое платье все еще на мне. И тогда ты решишь.
— Проходи, — смакуя каждый слог и приподнимая бровь, произнес он и еще раз окинул меня взглядом. — За тобой следили?
— Нет. Вариант с монашкой оказался беспроигрышным, — я проскользнула в номер. — Но мне нужны мои документы. У меня самолет завтра.
— На этот раз ты продумала пути отхода.
— Как видишь, не все. Но я быстро учусь, — улыбнулась я.
— Но завтра тебе лететь не стоит.
— Чего это? — спросила я.
— За мной следили весь вечер после концерта. Пришлось отрываться от хвоста. Тебя тоже могли заметить.
— Но кто?
— Инна или ее люди.
— Как? Ее же посадили, — удивилась я.
— Сомневаюсь.
— Да я сама видела, как ее сажали в милицейскую машину.
— Уверена?
Я задумалась, припоминая тот день в «Максикрисе». Александр потерпел фиаско и его грандиозный план провалился. Тогда Дмитрий отдал распоряжение увести его. Он же мне и сказал, что всех поймали. Я выглянула в окно, когда машины уже почти уезжали. Блондинка на заднем сиденье показалась знакомой.
— Ты сам там был. Должен был все видеть лучше меня.
— Инны там не было. Она слишком умна, чтобы провалиться из-за Саши. Скорее всего, она сама его и сдала. Думаешь, ей охота было делить деньги с этим придурком? — Крис подошел к мини-бару. — Виски?
— Лучше пива.
Крис достал бутылку из холодильника.
— Я хочу на это посмотреть, — улыбнулся он.
— На что? — не поняла я.
— Не каждый день видишь пьющую монашку. Может, все же виски и пару фотографий?
— Да, еще сигаретку мне дай, и я подниму балахон до резинки чулок.
Пока воображение Криса разгоралось, я прервала течение его мыслей грубым:
— Обойдешься, — и отвернулась, снимая клобук и соображая, как же избавиться от рясы. — Хватит с меня богохульства на сегодня. Я напала на служителя церкви.
— Продолжай, — послышался заинтригованный голос Криса, когда я задрала рясу до бедер, понимая, что задеваю и платье с той стороны, где разрез. — Не уверен, что хватит.
— Иди ты на фиг, — я опустила руки, и полы балахона упали на пол. — Скажи мне лучше вот что, — я подошла к столу, взяла стакан и плеснула себе предложенного пива. — Кому ты будешь сбывать этот алмаз или уже сбыл? Они ведь подлежат регистрации где-то там, и продать такой камешек довольно сложно.
— Хочешь поучаствовать?
— Нет. Любопытство.
— Такой крупный продать нельзя, конечно. Это всплывет быстрее, чем ты успеешь улететь из страны. Остается разделить на более мелкие части и придать другую огранку.
— И ювелир не узнает… — я задумалась, подбирая слово, — сплава, так сказать?
— Я же не в ломбарде его сдавать буду, — улыбнулся Крис и сделал глоток. — Но ход твоих мыслей интересен. Ты понимаешь сложности. Откуда такие познания?
— Я иногда читаю детективы.
Крис снова улыбнулся и окинул меня взглядом. По телу пробежала дрожь, меня бросило в краску. Я терпеть не могла, когда он так откровенно раздевал меня взглядом, хоть это и льстило. Я действительно чувствовала себя обнаженной в такие моменты. Иногда даже по целых несколько минут. Благо он делал это редко. А сейчас ему, видимо, не давал покоя мой новый образ.
Спохватившись, что мы были слишком близко друг к другу, я взяла стакан, пригубила пиво и присела на кресло возле окна, убедившись, что шторы задернуты.
— Алмаз здесь? — спросила я, кашлянув.
Кристофер пристально на меня посмотрел. Вот уж не знаю, что он обдумывал: то, что я держу дистанцию, или то, что интересуюсь алмазом.
— Возможно, — ответил он.
Я основательно приложилась к стакану, устремив взгляд в пол и чувствуя, как по телу расползается приятная слабость. Видимо, усталость давала о себе знать, очень быстро заражая тело хмелем, а ум — фантазиями. Так всегда и бывает. Крис сначала запускает воображение, поселив в моей голове варианты дальнейшего развития событий и возможностей. На этот раз остальную работу сделают воспоминания, адреналин и алкоголь. И вот соблазн уже поселился в моем теле и мыслях. Да и я сама не лучше себя веду, соблазняя Криса своим видом и попытками раздеться. Меня опять начинало тянуть к нему, учитывая обстоятельства, при которых я стала чувствовать себя расслабленно и свободно.
— Не доверяешь мне, — догадалась я.
— Не в этом дело… — начал он.
— Нет-нет, Крис, все в порядке, — забеспокоилась я. — Если за тобой следили, то могут продолжать и теперь. Не нужно мне его показывать. И это не способ манипуляции.
Крис осушил стакан.
Мы замолчали.
Несколько минут мы пили алкогольные напитки в полнейшей тишине. Я не осмеливалась посмотреть в его сторону, хотя в голове настойчиво крутились воспоминания о его губах и руках и жило какое-то нелепое ожидание действий с его стороны. Я помнила, как мне было хорошо с ним в постели, какие новые ощущения он открыл для меня, а это было только первой близостью. То, что могло бы происходить дальше, возросло бы со временем. Но он не мог дать мне того, чего я хочу. Бабник со стажем не обеспечит женщину заботой, лаской и любовью, пока смерть не разлучит их. С ним хорош секс без обязательств. Но я не хотела без обязательств. Не с ним. Или серьезно — или никак. Поэтому пора было уходить. Вот сейчас попрошу у него паспорт, и наши дорожки разойдутся. Каждый сам за себя, как всегда и было, в принципе.