"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 463

Он улыбнулся и непринужденно развел руками.

– Остальное пришло само собой. Как только версия о замене артиста стала вероятной, час убийства уже мог оказаться другим… А раз так – увеличивался список подозреваемых. Мы уже не торопились исключить тех, кто, как Джулиано и Паль, все время находились в поле нашего зрения. И тогда тот, кого, казалось бы, можно было заподозрить меньше всего, тот, кого мы поначалу сразу же отвели, а именно – Паль, становился подозреваемым. До этого мы считали, что Паль физически не мог совершить преступления. Морально – тем более, ведь, потеряв Штута, он терял все. Но стоило пять минут посмотреть на него, чтобы понять – он не в своем уме, чокнутый. А в таком случае от него можно ожидать всего. Паль вступал в фатальный круг. Да, он мог убить! И у него были на то причины!

Инспектор Ошкорн несколько минут помолчал, снова улыбнулся.

– Между прочим, любопытный тип этот Паль! Не извращенец в прямом смысле слова, нет, расследование, которое я провел в этом направлении, показало, что здесь он вполне нормален, но, я бы сказал, он извращен психически. А именно – женский склад характера в мужском теле. Очень симптоматично в этом плане его пристрастие к блестящим одеждам, вышивкам, цветам, перьям. И еще более типична его потребность чувствовать себя защищенным, желание, чтобы его наставляли, вели. Паль легко переносил превосходство Штута, оно даже нравилось ему. Он убил Штута, как женщина убивает мужчину, когда тот бросает ее. И еще он убил его из профессиональной ревности. Все это очень сложно, и трудно определить четкие границы каждого из этих чувств… Полгода назад Штут решил подготовить для работы с ними своего племянника и создать – нет, не новый дуэт – трио. Паль, обеспокоенный тем, что ему придется делить успех, угрозой уйти из цирка добился от месье Бержере, чтобы тот отказался принять Тони в цирк. Первое, что сделал Штут, став директором, – зачислил в труппу Тони, определив ему, как он считал необходимым, полгода ученичества. Паль с ужасом сознавал, что этот срок подходит к концу. Мысленно он уже видел себя оттесненным на третий план или даже вообще уволенным. И вот миновало полгода. Тридцатого сентября Тони впервые должен был выйти на манеж в роли Арлекина. Паль явственно ощутил угрозу. Все для него рушится! Тут еще сыграл свою роль комплекс неполноценности, которым он страдал. Он был убежден, что без Штута не может ничего. Без Штута он станет пустым местом. Обезумев от страха и ярости и еще от ревности, он наносит удар…

Комиссар Анье откинулся в кресле и закрыл глаза. Он был удовлетворен. Два дела об убийствах в Цирке-Модерн завершены. По отчетам этих двух полицейских он представлял себе – так, словно проводил расследование сам – всех тех, кто вольно или невольно был втянут в эту драму: загадочную мадам Лора, Жана де Латеста, клоунов, весь этот живописный мир и еще красотку Престу, в которую Ошкорн наверняка должен был немного влюбиться.

Представил он себе и того невзрачного журналиста, который попал в это дело как кур в ощип.

Комиссар открыл глаза и дал знак Ошкорну продолжать.

– Мне оставалось только узнать, – перешел тот к заключительной части своего рассказа, – кто помог Палю, кто занял в коляске место Штута. Это не мог быть ни Жан де Латест, ни Жан Рейналь, ни Джулиано, ни Людовико, поскольку всех их я видел в те минуты, когда лже-Штут находился на манеже. И довольно скоро я в своих догадках вышел на чеха Рудольфа. Всем свидетелям я задал один и тот же вопрос: «На какой руке Штут носил перстень?» Рудольф парень умный, он сразу сообразил, что это вопрос не праздный, что я придаю ему большое значение. И понял, какую ошибку совершил. Он подумал, как ему выгоднее ответить. Сказать – на левой руке, чтобы ослабить мой интерес к этой детали, в надежде, что я забуду о ней? Или сказать, что на правой, и этим подтвердить мою версию о мошенничестве. Он понял, что я разрабатываю эту версию, подумал, что я скорее обвиню тех, кто сказал – на левой руке… Короче, он сказал: на правой!

Бордо, 1943 год

Алекс Фишер

СМЕНЯЯ МАСКИ

Часть первая

ПРОПАСТЬ

Глава 1

Пятничный вечер был на редкость омерзительным. Мелкий мокрый снег моросил почти с самого утра. Дороги обещали к ночи превратиться в заледеневшую корку. Мне пора было подумать о том, как я доеду домой. Вместо этого я бродила взад-вперед в офисе на совете директоров и слушала малоприятный монолог о том, что фирма, в которую я вложила «маленькое» состояние, в скором времени перестанет быть моей.

— Ты в своем уме? — гневно спросила я.

Я бросала не совсем дружелюбные взгляды на человека, спокойно сидящего на офисном стуле. Этого человека звали Максим. Он был невысоким мужчиной с небольшим животиком. Ездил на недорогой машине представительского класса. Был женат, но недавно развелся. Детей не было. В его жизни было мало удовольствий. Помимо работы, он мало что замечал. Он являлся председателем совета директоров и в данный момент просил меня подписать документы о продаже моего пакета акций, а следовательно, нашей компании. Я была одним из акционеров.

— Откуда у тебя все подписи? — спросила я, в очередной раз недоуменно посмотрев на бумаги.

На документе действительно красовались росписи всех членов совета директоров. На последнем листе были аккуратно вручную выведены ФИО всех участников с их автографами напротив. Всех четырнадцати человек.

Недоставало лишь пятнадцатой.

Моей.

— Это формальность, Кристина, — небрежно бросил Макс.

— Ничего себе, формальность. Ты просишь меня продать, — я взяла в руки бумаги, чтобы свериться с цифрами, — четырнадцать процентов акций. Весь мой пакет, — я швырнула бумаги назад. — И при этом тут не указано, кому. Попахивает финансовой махинацией. С учетом наличия всех подписей — серьезной, крупной махинацией.

Максим досадно поморщился.

Зная его привычку все доводить до конца, я не сомневалась, что его решение о продаже фирмы является окончательным. Только он совершенно забыл о «незначительном» факторе. О моем мнении по этому поводу. Макс осмелился прислать мне письмо с условиями и требованиями. Мне как члену совета директоров компании. Нашей компании.

— Кристина, успокойся, — тихо сказал мужчина со светлыми волосами и серыми глазами, которые следили за моим нервным передвижением по кабинету.

— А я спокойна, — сквозь зубы ответила я, сглотнув. — Только вот… как бы тебе это сказать… помягче… возмущена до глубины души! Ты лишаешь меня моей доли акций, и, как следствие, дивидендов, и, как следствие, постоянного дополнительного дохода. Весомого, спешу заметить. И делаешь это, не то чтобы не посоветовавшись со мной. Ты решил написать мне письмо, а не поговорить об истинных причинах с глазу на глаз.

— А сейчас я что делаю?

— Брось! — я поморщилась. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — я на мгновение остановилась, бросив в сторону Макса испепеляющий взгляд. — Ничего, что мое имя тоже указано в документах?

— Указано. Бесспорно. Именно поэтому без твоей подписи я не смогу ничего сделать.

— Господи! — я снова остановилась и продырявила взглядом потолок. — Твое самомнение!.. — у меня не было слов, чтобы выразить свое возмущение.