"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 294

— Позвоните в банк, и, если они выплатят по вашему чеку утром, мы приготовим все бумаги и машину для вас к двенадцати часам, — радостно сказал он, принимая от меня чек. — Приятно вести с вами дела, мистер Эверс.

— И с вами также, мистер Бэлджем.

В оставшиеся несколько часов я посетил старый деловой центр Финикса — на ремонт зданий которого было затрачено несколько сот миллионов долларов, — и муниципальный центр, на ремонт которого не было выделено ни цента. Деловой Финикс был похож на дряхлеющую почтенную леди в ярком новом платье, оплакивающую гибель созданий, именуемых пешеходами. На улице, тянущейся от здания отеля «Сан-Карлос» (недавно отремонтированного, с ценами за отдельный номер от пяти до шестнадцати долларов), поднималась к нему тридцатипятиэтажная башня из блестящего алюминия и зеркального стекла — здание компании «Эмпайр». Строительство башни было еще не завершено. На бетонном полу первого этажа не было настила, с потолка и стен свисала электропроводка. В списке обитателей здания значилась только одна фирма — строительная корпорация «Эмпайр», и располагалась она на нижнем этаже. Рядом с дверью был прикреплен щиток с кнопками цифрового замка, но я не знал кода и просто постучал в дверь.

Никакого результата.

Я снова постучал — ни звука, кроме шипения кондиционера. Я стал сильнее и настойчивее стучать, и вот наконец ручка двери повернулась, какой-то человек вышел и остановился в проеме.

— Что вам нужно? — спросил он. Это был круглолицый лысеющий мужчина лет тридцати пяти, с недовольным и нетерпеливым выражением лица, как будто его оторвали от работы.

— Мне нужен офис фирмы «Эмпайр», — сказал я. Через его плечо я увидел человек двадцать служащих, сидевших за компьютерами, говоривших по телефону, отправлявших факсы, снимавших копии. Кто-то пил кофе из картонных стаканчиков и рассматривал разложенные на столе планы строительства. Это не было похоже на офис солидной корпорации, ворочающей многими миллиардами долларов, а напоминало скорее мастерскую или контору таможни. И чем же они занимаются? — размышлял я. Строят все новые небоскребы для офисов?

Комната была набита электронным оборудованием, но впечатление было такое, что стоит выключить рубильник и вывезти компьютеры, и комната опустеет, так что не останется и следа от всех этих людей и аппаратуры.

— Вы кто — турист? — спросил он, собираясь захлопнуть дверь. Я сделал шаг вперед, чтобы он не смог меня вытолкнуть. — Убирайтесь, — сказал он.

— Я сотрудник Меррилла Каваны, — сказал я ему.

— С Меррилом Каваной сотрудничает, черт возьми, половина жителей Финикса. Если вы хотите пройти сюда, пусть он придет с вами. А иначе я не могу вас впустить. Не могу! Я, кажется, сказал достаточно ясно? А если вы не отойдете и не дадите мне закрыть дверь, я вызову полицию, и тогда вам устроят веселую жизнь за вторжение в частное помещение.

Я отступил, и он закрыл дверь. Но в последний момент успел заметить, что одна женщина в комнате за большим столом развернула карту, и за секунду до того, как дверь захлопнулась, успел увидеть на этой карте надпись — «Сан-Ди…».

— «Робертс и компания», — услышал я в трубке голос, в котором звучала улыбка. — Кто говорит?

— Здравствуйте, Ивонна. Это Форрест Эверс. Как поживаете?

— К сожалению, мистер Эверс, мисс Эйкелберри больше не работает в нашей фирме. Может, я могу вам чем-нибудь помочь?

— Бобби у себя?

— Мистер Робертс сегодня отсутствует. Что-нибудь передать для него?

— Передайте ему, что его машина готова. Он ее может забрать.

— Понятно. Я дам вам его домашний телефон. — Она минуту помолчала, видно, искала номер. — Вот он, — сказала она и продиктовала.

— Спасибо. Ивонна мне говорила, что Бобби — дерьмо. Вы знаете об этом?

— К сожалению, я не встречалась с мисс Эйкелберри. — Последовала короткая пауза, а затем послышался смешок. — Но я слышала такое мнение.

Бобби сам подошел к телефону.

— Боже мой, это ты, Форрест! Очень рад тебя слышать. Я так надеялся, что ты позвонишь. Мне сообщили, что сегодня утром ты получил мое послание. Все хорошо, я выздоравливаю. Правда, доктор говорит, что потребуется месяц, а то и два, прежде чем я смогу полностью вернуться к исполнению своих обязанностей. Ты хочешь поговорить со мной насчет судебного дела или это просто частный звонок?

— Я хотел бы встретиться с тобой, Бобби. У нас с Мерриллом есть предложение, которое может заинтересовать тебя.

— С Мерриллом? Ну конечно, давай. У меня нет к тебе никаких злых чувств. Я просто хочу освежевать тебя тупым ножом и прибить твою шкуру к флагштоку моего знамени. Пусть себе болтается на ветру, чтобы люди знали, каково шутить со мной. Но если вы с Мерриллом хотите мне что-то предложить, я готов выслушать.

Дом Бобби стоял высоко на южной стороне каньона Эко, на шоссе Уондервью, откуда открывался прекрасный вид на площадку для гольфа в Скоттсдэйле. Глаза радовал пейзаж Аризоны радиусом в сто пятьдесят миль. Когда я ставил свою машину рядом с его взятым напрокат «мерседесом», Бобби махал мне рукой с террасы возле плавательного бассейна, снизу он казался совсем маленьким.

— Рад видеть тебя, Форрест, — закричал он мне. — Приготовить чего-нибудь выпить?

Стеклянная кабина лифта подняла меня наверх. Бобби ждал меня. Видно, он только что вышел из бассейна, капли воды стекали по широким загорелым плечам. Он держал бокал джина с тоником. Для своих тридцати с лишним лет он выглядел совсем молодым.

— Я решил взять небольшой отпуск, — сказал он, — и полностью посвятить его твоему делу. — Он задумчиво посмотрел в свой стакан и помешал кубики льда. — Ты нашел себе адвоката, Эверс? Я могу рекомендовать тебе хорошую юридическую фирму, да что там, хоть пять фирм, если тебе понадобится. Хочешь, прямо сейчас подберу кого-нибудь с пустым портфелем и избытком свободного времени. Ну, что ты будешь пить?

В его широком и глубоком бассейне вода отливала голубым в лучах горячего полуденного солнца.

— Мне бы стакан воды и выкупаться. У тебя найдутся лишние плавки?

— Извини, но лишних нет. Если хочешь — купайся голым. В доме никого, кроме меня и Розиты, но Розита обычно смотрит в другую сторону. Я слышал, ты любишь купаться голышом.

— Только с друзьями, — сказал я.

Я взял стакан воды и отошел в угол террасы, откуда Бобби любовался видом на долину.

— Так ты будешь купаться?

— В другой раз, — ответил я, облокотившись на перила и глядя на простиравшуюся вдаль равнину.

— Ну, как хочешь.

— Я слышал, ты уволил Ивонну.

— О Господи… Да, мне пришлось ее уволить. Я выплатил ей вперед полугодовую зарплату и выставил вон. Не могу больше выносить ее бесконечные слезы, и кроме того, она постоянно путает бумаги.

— Я говорил с ней.

— Ах вот как? Она славная девушка, очень милая и мне даже нравилась. Но полученные уроки совсем не идут мне на пользу. Знаешь, — продолжал он, глядя на возвышающиеся над нами этажи дома, — у меня есть все, — он показал рукой на бассейн, дом и вид на Скоттсдэйл, — и тем не менее порой я чувствую себя таким одиноким. И когда мне встречается очередная женщина, я каждый раз говорю себе: «Черт побери, вот наконец Она». Когда я вижу такую на соседнем стуле в баре или приходящую ко мне в офис за советом или в поисках работы, я думаю — это моя судьба. Что-то говорит мне, что она — та самая, ради которой восходит луна и светит солнце. И я весь полон восхищения — все, что она ни скажет, кажется ужасно умным, и все делаем вместе, за исключением одного — не откровенничаем; и вот в одно прекрасное утро, проснувшись, я вдруг понимаю, что просто не хочу с ней больше иметь дела. — Он сделал большой глоток из своего бокала, глядя на пустыню, тянувшуюся в сторону Тексона. — А она так и не поняла, что произошло. Однажды, когда я проявил холодность к ней, она заявила, что это из-за того, что я подкидыш, что это своего рода защитная реакция, дескать, я ощущаю потребность оставить женщину прежде, чем она сама бросит меня. Ну что ж, неплохая теория, но я убежден, что все это — совершеннейшая чушь. В действительности я любил только одну женщину. Наверное, Салли рассказывала тебе, что мы росли вместе, и ни к кому никогда в жизни я не чувствовал такой близости, как к ней. Она была мне как родная сестра, хотя и не была ею. Боже мой, ты бы видел ее, когда ей был двадцать один год. Никогда мне больше не приходилось видеть такой прекрасной женщины. Понимаешь, меня нисколько не задело, что ты встречался с ней. Она слишком хороша для какого-то отставного автогонщика.