"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 234
– Знаю, вышло некрасиво.
– Серьезно?!
– Разве мне не полагается снисхождение за то, что я сказал правду? – восклицает Карл. – Обсуждать это с тобой мне хотелось бы в последнюю очередь.
Я думаю о Пэтти, ханже Пэтти, которая рассказывает своему книжному клубу, винному клубу, подругам по игре в теннис – всем и каждому, кто готов слушать, что Оуэн – жулик. Как она распространяет ложь, скормленную ей мужем.
– Нет, Карл. В последнюю очередь тебе хотелось бы обсуждать это со своей женой, да деваться некуда. Либо признаешься сам, либо мне придется ее просветить.
И я вешаю трубку. Сердце колотится как бешеное, но обдумывать разговор некогда – Бейли жестом просит меня вернуться.
Беру себя в руки и вхожу в кабинет.
– Извините.
– Ничего страшного, – говорит Эленор. – Я тут пока искала сведения…
Бейли начинает обходить стол, но Эленор поднимает руку.
– Давайте лучше я распечатаю, тогда и посмотрите. И мне действительно пора готовиться к занятию, так что поспешите.
– Конечно, – обещаю я.
Вдруг Эленор перестает печатать и озадаченно смотрит на экран.
– Вам ведь нужен сезон две тысячи восьмого? – уточняет она.
Я киваю.
– Да, первая игра на своем поле была в первый уик-энд сентября.
– Это я вижу по расписанию, – говорит Эленор. – Меня интересует другое: вы уверены насчет года?
– Вполне, – отвечаю я, – а что?
– Значит, две тысячи восьмой?
Бейли старается скрыть раздражение.
– Ну да, да!
– Той осенью церковь закрылась на ремонт после крупного пожара. С первого сентября до самого марта не проводилось никаких богослужений, тем более свадеб.
Эленор поворачивает монитор, чтобы мы сами взглянули на календарь – все квадратики пусты. Мое сердце падает.
– Может, вы напутали с годом? – спрашивает Эленор у Бейли. – Давайте я проверю две тысячи девятый.
Я останавливаю ее жестом. Проверять другой год смысла нет. В две тысячи девятом Оуэн с Бейли перебрались в Сосалито, а в две тысячи седьмом Бейли была слишком маленькой, чтобы хоть что-нибудь запомнить. Она и о Сиэтле того времени мало что помнит, не говоря уже о целом уик-энде в Остине. Собственно, даже две тысячи восьмой подходит с большой натяжкой. Если ее мать присутствовала на свадьбе, в чем Бейли почти уверена, то две тысячи восьмой – единственный возможный вариант.
– Послушайте, две тысячи восьмой – это единственный год, который подходит! – утверждает Бейли дрогнувшим голосом и смотрит в пустой экран. – Мы же вам объяснили! Осень, свадьба, мама еще с нами…
– Может, две тысячи седьмой? – предполагает Эленор.
– В седьмом я ничего бы не запомнила.
– Тогда это было не здесь, – заявляет Эленор.
– Что за чушь! – восклицает Бейли. – Алтарь выглядит знакомым – я точно его помню!
Я делаю шаг к Бейли, но она отстраняется. Утешения ей ни к чему – девочка хочет докопаться до сути.
– Эленор, – говорю я. – Есть ли в пешей доступности от кампуса другие церкви, похожие на вашу? Может, мы что-нибудь пропустили?
Эленор качает головой.
– Нет, наш собор такой один.
– Может, такая церковь была раньше, а теперь закрылась?
– Не думаю. Оставьте ваш номер телефона. Я поспрашиваю пастора и наших прихожан. Если что-нибудь вспомню, то позвоню, даю слово.
– Да что вы вообще помните? – возмущается Бейли. – Так и скажите, что не можете нам помочь!
– Бейли, перестань…
– Ах, вот как? Сама говорила: если я что-нибудь вспомню, то мы должны это проверить. В любом случае с меня хватит!
Она быстро встает и выбегает из кабинета.
Мы с Эленор молча смотрим ей вслед. После ухода Бейли женщина окидывает меня сочувственным взглядом.
– Не волнуйтесь, я понимаю, она злится вовсе не на меня.
– Может, и на вас, – замечаю я, – только это совершенно неуместно. Сердиться Бейли следует на отца, которого здесь нет, а не вымещать зло на окружающих.
– Понимаю, – кивает Эленор.
– Спасибо, что уделили нам время, – говорю я. – Если что-нибудь придет в голову или даже просто покажется важным, пожалуйста, звоните.
Я записываю номер своего мобильного.
– Конечно.
Она кивает и кладет листок в карман.
– Кто поступает так со своей семьей? – задумчиво спрашивает Эленор.
Я оборачиваюсь и смотрю ей в глаза.
– Простите?
– Кто поступает так со своей семьей? – повторяет она.
Лучший отец, которого я знаю, хочется ответить мне.
– Тот, у кого нет выбора.
– Выбор есть всегда, – заявляет Эленор.
Вот и Грейди сказал то же самое. Да что это вообще значит? Осуждать – легче всего. И если этот вопрос задают про тебя, то ты поступил неправильно – можно подумать, весь мир делится на тех, кто ни разу не ошибался, и на тех, кто ошибся!
Я вспоминаю разговор с Карлом и его слова, что Оуэн боролся. Я думаю о том, что он борется и сейчас. Во мне поднимается волна гнева.
– Буду иметь в виду, – говорю я в тон Бейли и направляюсь к двери.
Не все помощники хороши
Вернувшись в отель, мы заказываем в номер жареный сыр и сладкий картофель фри. Я включаю телевизор. По кабельному идет старая романтическая комедия – Том Хэнкс и Мэг Райан находят друг друга, несмотря ни на что. Знакомый сюжет нас успокаивает, Бейли засыпает.
Я не сплю, досматриваю фильм до конца и жду развязки: Том Хэнкс признается Мэг Райан, что любит ее и будет любить всю жизнь. Начинаются титры, и я снова в гостиничном номере странного города Остин. На меня вновь обрушивается реальность: Оуэн исчез без всяких объяснений, исчез навсегда. В этом весь ужас трагедии – она с тобой вовсе не каждую минуту. Ты забываешь, потом вспоминаешь… И с ужасающей ясностью сознаешь: все, что от тебя сейчас требуется, – просто жить…
Начинаю просматривать дневные записи, пытаясь соотнести свадебный уик-энд с воспоминаниями Бейли. Что они с Оуэном делали в Остине кроме посещения церемонии? Могли ли они провести в городе больше времени? Возможно, Бейли права. Возможно, кампус не зря кажется ей знакомым. Вдруг она бывала там не раз? Зачем?
Звонит телефон, прерывая мои мысли, и я с облегчением хватаю трубку. Это Джейк.
– Я пытаюсь дозвониться до тебя уже несколько часов! – восклицает он.
– Извини, – шепчу я, – день выдался тяжелый.
– Где ты?
– В Остине.
– В Техасе?
Я выхожу в коридор и тихонько прикрываю за собой дверь, чтобы не разбудить Бейли.
– Если коротко, то Бейли вроде бы помнит, как ездила в Остин, когда была маленькой. Не знаю, может, я невольно подтолкнула ее к этой мысли, но ведь Грейди Бредфорд тоже из Остина, и я подумала, что нам стоит сюда отправиться.
– Значит, ты ищешь зацепки?
– Получается пока не очень, – признаюсь я. – Завтра вылетаем домой.
Впрочем, меня страшит перспектива вернуться в дом, в котором больше нет Оуэна. Пока мы здесь, я тешу себя иллюзией, что могу помочь Оуэну вернуться, что вместе с Бейли я справлюсь…
– Послушай, я должен тебе кое-что сообщить, – говорит Джейк. – И тебе это не понравится.
– Джейк, лучше начни с того, что мне понравится, или я повешу трубку!
– Твой дружок Грейди Бредфорд – настоящий маршал. У него отличная репутация, и в Техасском отделении он – один из лучших. ФБР часто задействует его, когда подозреваемый пускается в бега. И если он хочет найти Оуэна, то наверняка найдет.
– По-твоему, это хорошая новость?
– Кроме него, это никому не под силу, – заявляет Джейк.
– Ты о чем?
– Никакого Оуэна Майклза не существует.
Я едва не смеюсь в голос. Какая нелепость!
– Не стану утверждать, что ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Джейк, но, уверяю тебя, Оуэн существует. Его дочь спит в пяти метрах от меня.
– Скажу иначе. Детектив, о котором я говорил, утверждает, что никакого Оуэна Майклза, соответствующего по биографии твоему мужу, не существует. Есть несколько Оуэнов Майклзов, выросших в Ньютоне, штат Массачусетс, и несколько, учившихся в Принстоне. Единственный Оуэн Майклз, который вырос в Ньютоне и учился в Принстоне, – старик семидесяти восьми лет, живет со своим партнером Тео Сильверстайном в Провинстауне, мыс Кейп-Код.