"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 125
25
Запись от 23 мая была последней в дневнике. София сделала ее за четыре дня до исчезновения.
Кэролайн листала пустые страницы. Две, пять, десять. Читая дневник, она заливалась слезами. Мысленно повторяла каждое слово. То, что ее дочка необычайно умна, не новость, но дневник – очередное доказательство ее выдающихся способностей.
Кэролайн получила послание. Истинное послание.
Подняв голову, она поняла, что уже не одна на балконе.
Фил растерянно смотрел на нее.
– Что это? – спросил он.
– Дневник Софии, – ответила Кэролайн. – Это ты виноват, что ее больше с нами нет.
26
Майк спрятал дневник в комнате Софии во вторник 19 марта, за день до того, как его нашла Кэролайн. Он зашел в дом через заднюю дверь, открыв ее ключом, который был спрятан в цветочном горшке. София нарисовала ему подробный план дома, поэтому он знал, где спрятаться, если случайно наткнется на кого-нибудь из хозяев. Но этого не произошло.
На следующий день, дождавшись, когда Фил уйдет на работу, Майк прибил записку к входной двери. Цель была в том, чтобы ее нашла Кэролайн – так и получилось.
План сработал. София не могла спать. Она думала только об одном: ее мама наверняка уже прочитала дневник. София спрятала в нем секретное послание, понятное только Кэролайн. В последней записи она упомянула книгу, которую ее мама читала несколько месяцев назад. Там по сюжету все думали, будто мальчик утонул в озере у дома, а он на самом деле прятался на чердаке и за всеми наблюдал.
Кэролайн сразу поняла: книга упомянута не случайно. Это подсказка – София не умерла. Она прячется.
Каждый день София спрашивала Майка, нет ли новостей от ее мамы. Хотя они не обсуждали напрямую, каким образом Майк участвует в расследовании, было очевидно, что у него есть источники информации и он в курсе всех событий. Если бы в доме Холмсов что-то случилось, Майк бы точно об этом узнал.
София уговаривала его съездить туда еще раз и посмотреть, что происходит, но Майк отказывался наотрез, мол, слишком опасно. На все вопросы отвечал, что ничего не знает. София ему, разумеется, не верила. Она неплохо изучила Майка, наблюдая за ним во время шахматных поединков и серьезных разговоров, и теперь ясно видела: он говорит неправду.
Дни и ночи напролет София гадала, зачем Майку так поступать. Зачем обманывать? Ясно же, что ее родители не могут продолжать жить, словно ничего не произошло. Если так – значит, ее мама не прочитала дневник. А вдруг Фил его нашел и уничтожил? В любом случае случилось что-то серьезное, и Майк не решается ей рассказать.
Отношения между ними ухудшились. Шахматные партии прекратились. Теперь София занималась у себя в комнате своими делами, а вместе с Майком они только завтракали. Первые два-три дня София не хотела говорить ни о чем, кроме дневника. Майк изо всех сил убеждал ее, что беспокоиться не о чем; возможно, ее мама общается с адвокатами по поводу развода, в таких делах ведь приходится действовать скрытно, и так далее и тому подобное. Но София не отступала, и однажды вечером Майку не оставалось ничего другого, кроме как рассказать ей правду.
– В коме? – София вся затряслась. – Как же так?
Она бросилась на кровать и разрыдалась. Майк стоял у стола, не понимая, что делать. Это его вина: надо было думать сразу, надо было отговорить девочку от идеи с дневником.
– Прости, что не сказал раньше, – беспомощно проговорил он. – Я не мог. А сначала вообще почти ничего не знал.
София по-прежнему лежала, зарывшись головой в подушку, и горько плакала. Казалось, она его даже не слушает.
– В коме? – сквозь слезы повторила она.
Потом повернулась и умоляюще посмотрела на Майка: «Скажи, что это неправда».
– Врачи говорят, шансы неплохие, – пытался утешить ее Майк. – Кэролайн хорошо реагирует на лечение. Твоя бабушка все время с ней.
София села на кровати, по-прежнему всхлипывая. Вытерла слезы.
– И полиция считает, это несчастный случай? Поверить не могу. Очевидно же, что это сделал мой отец.
– Мы пока не знаем, София. Главное – кризис миновал, и твоя мама идет на поправку. Все будет хорошо!
– Кошмар какой. И во всем виновата я!
София боялась даже представить, во что превратится ее жизнь, если мамы не станет.
27
Майк старался проводить с Софией все свободное время (которого было не так много), и не мог не заметить, как она медленно, но верно впадает в депрессию. Есть она не перестала, но было видно: каждый кусок дается ей с трудом. Она ни разу не позволила себе вспылить или сорваться, но в каком-то смысле так было даже хуже. Майк предпочел бы, чтобы девочка вымещала свою злость и беспомощность на нем. Он это заслужил, согласившись подкинуть дневник.
Майк понимал: очень скоро все может стать гораздо серьезнее. София слишком долго жила в заточении. Куда дольше, чем он предполагал. Он рассчитывал на три-четыре месяца – в крайнем случае пять, – а прошло уже одиннадцать. Знай он, как все обернется, придумал бы другой план. Но теперь ничего не поделаешь, сокрушаться о прошлом бесполезно.
Если операция против преступной сети не состоится в ближайшее время, София проведет в неволе целый год. И пусть у нее есть своя комната с двумя окнами, через которые проникает немного дневного света, год – это очень долго.
Майк застал Софию перед зеркалом на дверце шкафа. На ней были новые джинсы и футболка, влажные волосы она собрала в хвост.
– Мне бы подстричься, – сказала она. Перекинула волосы через плечо вперед, чтобы оценить, насколько они отросли: сантиметров на пять ниже груди.
– Можем хоть сегодня, – отозвался Майк, стоя по другую сторону кровати.
Он хотел добавить что-то еще, но осекся. Хорошие новости надо сообщать осторожно. Сейчас София хочет услышать только одно – что ее мама выздоровела.
– Ты хотел что-то сказать?
– Да, – решился Майк. – Через десять дней состоится операция против сети.
Рука Софии, поглаживавшая волосы, замерла. Девочка посмотрела на Майка. Она не моргала и, казалось, перестала дышать. В ее глазах блеснули слезы.
– Что это значит?
– Что твоя жизнь больше не будет в опасности. Гаррет, Холт… остальные… Их всех накроют разом. Потом будут новые операции.
– И я смогу отсюда выйти, – проговорила София, словно не веря.
– Да.
И тут София сделала кое-что неожиданное. Она медленно приблизилась к Майку и обняла его.
Тот обнял ее в ответ, положив ладони на худенькую спину.
Так они стояли несколько секунд.
– Спасибо, – произнесла София сквозь слезы.
Он кивнул, хотя она все равно бы не увидела. Потом вытер глаза – тоже не смог сдержать слез. Он будет скучать по ней больше, чем мог себе представить.
София разжала объятия и отстранилась.
– Я смогу ухаживать за мамой вместе с бабушкой.
– Да, конечно.
– А точно уже через десять дней?
– Таков план. Будем надеяться.
София кивнула.
По сравнению с тем, сколько она уже прождала, десять дней – сущий пустяк. Но учитывая, в каком она состоянии, – целая вечность.
– Пойдем со мной.
Майк развернулся и направился к двери. Но не к той, что вела во вторую часть подвала, а к выходу. Достал из нагрудного кармана ключи, отпер дверь, как делал столько раз. Но сейчас не вышел, а отступил, давая дорогу Софии.
Она посмотрела на него. Подошла.
За дверью начиналась лестница. София много раз видела первые ступени, когда Майк входил или выходил.
На потолке зажглись две лампочки и осветили всю лестницу, которая оказалась довольно высокой и узкой. Майк начал подниматься по бетонным ступеням. На первой площадке он обернулся посмотреть, идет ли София следом. Ни один не произнес ни слова.
Дверь наверху была не заперта и открылась бесшумно.
Они вышли в просторное помещение – что-то вроде гостиной в деревянном загородном доме. Здесь было три окна, за ними бушевала зелень. Пение птиц слышалось гораздо отчетливее, чем в подвале.