Развод. Больше не твой уровень, стр. 4
— Мам, я сам включу! — донеслось из комнаты.
Я закрыла дверь в детскую не до конца, чтобы слышать.
Сергей разулся, медленно, аккуратно поставил ботинки носами к стене. Пиджак не снял. Повернулся ко мне.
— Ты что устраиваешь?
Я стояла у чемодана, ладонь лежала на ручке. Пальцы болели от ссадин, но я не убрала руку.
— Я была сегодня у твоего офиса.
Он не моргнул.
— И?
— Я видела.
Пауза растянулась. Сергей посмотрел на дверь детской, потом обратно на меня.
— Ты следила за мной?
— Я приехала поговорить с Толиком.
— С Толиком, — он усмехнулся одним уголком рта. — Серьёзно?
Я не ответила.
Сергей сделал шаг ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки. Пахло его парфюмом — тем же, что утром, только сильнее. С улицы.
— Ладно, — сказал он спокойно. — Да. У меня есть женщина, и я не собираюсь из этого делать трагедию.
Он произнёс это так буднично, словно говорил о новой страховке.
У меня в ушах зашумело. Как будто кто-то резко выкрутил звук.
— Я с ней встречаюсь пару месяцев.
Я держала ручку чемодана, пока пластик не начал врезаться в ладонь.
— И трусы в машине тоже её?
— Машина тут вообще ни при чём, — отрезал он. — Ты копаешься в бардачке, как… — он не договорил, качнул головой. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит?
Я посмотрела на него.
— А ты понимаешь, как выглядел ты? Там, на парковке.
Он выдохнул, как будто устал.
— Надя. Я поднялся. У меня сейчас другое окружение. Другие правила.
— Правила? — переспросила я.
— Да, — он пожал плечами. — Мы давно не студенты. Я не хочу и дальше жить, как десять лет назад, когда нам хватало «лишь бы был ужин и тихо». Мне нужна настоящая жизнь. Понимаешь?
— С любовницей.
Сергей не отвёл взгляд.
— Назови как хочешь. Это часть моего… — он сделал паузу, будто подбирал слово поприличнее. — Имиджа. И удовольствия. Успешные мужчины так живут.
Я молчала. Из детской донеслось: «Ой, тут реклама!» — и шорох пульта.
— Я вас не бросаю. Ты же сама понимаешь разницу, — добавил он.
— Что?
Я ждала хоть тени сомнения. Хоть паузы.
Он не оставил ни миллиметра.
— Я сказал: разводиться не буду. У нас семья. Сын. — он кивнул в сторону детской. — Ты хочешь, чтобы он жил без отца? Чтобы мы таскали его туда-сюда? Зачем?
Я медленно отпустила ручку чемодана и показала ладонью на дверь.
— Уходи.
Сергей посмотрел на меня так, будто я выдала что-то смешное.
— Куда?
— Куда хочешь. К ней. К Толику. Мне всё равно.
— Ты сейчас на эмоциях, — произнес он и шагнул мимо чемодана, как будто его не было. — Остынешь.
Снял пиджак, повесил его на спинку стула в коридоре — на то самое место, где всегда висел. Движение было привычным. Домашним.
Я почувствовала, как у меня поднимается злость — горячая, плотная, без слов.
— Квартира моя, — сказала я. — Ты тут не останешься.
Сергей повернулся. Нахмурился, будто я нарушила порядок вещей.
— Твоя? — он усмехнулся уже открыто. — А ремонт здесь кто оплатил? Ты меня выставишь? При ребёнке? Ты вообще соображаешь?
— Я выставлю.
— Не смеши, — выплюнул он и прошёл в сторону кухни, щёлкнул выключателем, будто проверял свет. — Ты без меня как жить вообще будешь? На свою зарплату? Ты серьёзно думаешь, что потянешь?
Я стояла в коридоре и смотрела, как он хозяйничает в моем доме.
— Мне не нужен твой уровень, — выдавила я.
Сергей остановился, обернулся.
— Вот в этом и проблема, Надя. Ты не понимаешь. — он поднял подбородок. — Я заслуживаю лучшего. А ты… — он осмотрел меня с головы до ног, задержался на руках, на царапинах. — Ты больше не мой уровень.
Из детской донеслось тихое:
— Мам?
Я повернула голову.
Сергей тоже услышал. Его лицо мгновенно стало спокойным. Он развернулся и пошёл к детской, уже другим шагом — уверенным, мягким.
— Иду, Артём, — сказал он, как будто ничего не происходило.
Чемодан остался у двери.
Я стояла рядом с ним и слушала, как Сергей открывает дверь детской и говорит сыну что-то ласковое.
Дорогие друзья!
Приглашаю вас в другую мою книгу и дарю промики: cDUFOkdd LMWJs7Ee 8Dz5q2jZ
“Измена. Не твоя любимая”
https://litnet.com/shrt/kWyc
Она застала мужа в гримёрке.
На диване. С дочерью владельца студии.
Пока Станислава тянула ипотеку и его «великую карьеру», он строил будущее в чужой постели. И даже не считал это изменой — «ради дела», «ради ролей», «ради нас».
В ответ на её развод её увольняют по статье. Объявляют воровкой. Лишают работы. Почти лишают дома. Муж спокойно объясняет: в семье должна сиять одна звезда. И это не она.
Они думали, что сломали её.
Но преданная жена — не жертва.
Это женщина, которой больше нечего терять.
А значит, будет больно. Всем.
Глава 6
Артём заснул быстро, уткнувшись носом в подушку. Я накрыла его одеялом до плеч, поправила край, чтобы не сползал. Он дышал ровно, с короткими вздохами, как после насыщенного дня.
Я закрыла дверь в детскую. Свет в коридоре резал глаза. Чемодан так и стоял у входа, как напоминание, что я не передумала.
Сергей вышел из кухни и остановился напротив, ждал, что я отступлю первой.
— Нам надо поговорить, — произнесла я.
— Мы уже поговорили, — ответил он с нажимом.
Я подошла к чемодану и положила ладонь на ручку.
— Ты съезжаешь. И я подаю на развод.
Сергей посмотрел на меня спокойно.
— Нет.
— Да, — сказала я.
Он усмехнулся.
— Ты сама-то слышишь, что несёшь?
— Слышу.
— Надя… — он вздохнул. — Ты на эмоциях. Завтра проснешься и будешь думать иначе.
— Не буду.
Он сделал шаг ближе, остановился, чтобы не разбудить Артёма. Голос стал тише, но не мягче.
— У нас сын. Ты не будешь рушить ему жизнь из-за своей ревности.
— Это ты рушишь, — прошипела я.
Сергей качнул головой.
Я для него опять ничего не понимала.
— Хватит.
Слово прозвучало коротко.
Он прошёл мимо чемодана, задел его ногой — нарочно или нет, я не поняла. Чемодан качнулся.
Снял часы, положил на полку, взял подушку с кровати в спальне. Постоял в коридоре секунду, проверяя, не сломаюсь ли я.
— Спи, — бросил он и ушёл в гостиную.
Я осталась стоять у двери детской, слушая, как он устраивается на диване. Шуршание ткани. Скрип пружин. Потом тишина.
Ночью я почти не спала. Вставала, пила воду, возвращалась. В темноте коридор казался длиннее. Чемодан маячил у двери, как чужая тень.
Утром Сергей поднялся раньше. Я слышала, как на кухне щёлкнул чайник, как грохнули чашки. Он ходил по квартире уверенно, словно всё в порядке.
Когда я вошла, он держал в руках рубашку.
— Погладь, — бросил не глядя.
Я остановилась у стола. Пальцы сжались.
— Нет.
Он повернул голову.
— Что значит нет?
— Значит, не буду.
Сергей посмотрел на меня так, будто я впервые сказала что-то по-настоящему неправильное.
— Ты решила продолжать этот цирк?
— Я решила, что больше тебе не прислуга.
Он усмехнулся, но улыбки не было.
— Ладно.
Взял утюг сам. Провёл по рукаву, лишь комкая ткань. Потом повесил рубашку на спинку стула и достал другую — уже выглаженную.
— Тогда живи как хочешь, — сказал он, застегивая манжеты. — Только потом не бегай ко мне за деньгами.
Артём вышел из детской сонный, с помятым лицом.
— Мам… — он зевнул. — Папа?
Сергей сразу изменился. Наклонился к сыну, пригладил ему волосы.
— Я на работу, чемпион. Вечером увидимся.
— Ты придёшь? — Артём потянулся к нему.
— Посмотрим, — сказал Сергей и уже мне, через плечо: — Садик не забудь.
