Маша для папаши, стр. 2

Мила Витальевна хихикает за моей спиной.

– Ой-ой-ой, я уже слишком стара для такого. Пожалуй, оставлю вас, голубков…

Она поспешно выходит из квартиры, прикрывая за собой дверь. Несомненно, бежит распускать сплетни. Теперь мою репутацию уже ничто не спасет. Бабульки на скамейках перед домом перемоют мне косточки от и до.

Однако меня волнует совсем другое.

– Что за… Откуда ты взял этот портрет?!

– Мне подарили. – С невинным видом пожимает плечами.

– Кто тебе его подарил?!

– Тайный доброжелатель.

3

Ставлю сумки с продуктами на пол. Сейчас будем разбираться с этим подарочком.

– Ты можешь ответить серьезно?! На случай, если ты не догадываешься, я не в восторге от происходящего. Ты украл мой личный портрет…

– Минуточку! Что еще за «украл»?! Курьер привез мне этот портрет восьмого марта. Сказал, что это подарок. Обычно я не получаю подарки на восьмое марта, как-то больше на двадцать третье февраля, но когда открыл, впечатлился. Сама видишь, насколько я впечатлился. Я предпочитаю минимализм во всем, особенно в моей квартире, а тут сразу повесил на стену, причем не где-нибудь, а в моей собственной спальне! С тех пор жду, когда появится сама модель, и вот ты, наконец, пришла. Скажу честно: ко мне девушки по-всякому подкатывают, но чтобы так креативно, да еще на восьмое марта… Снимаю шляпу!

– Давай остановимся на шляпе, больше ничего не снимай, пожалуйста. И слюни подотри, тебе ничего не светит. Это всего лишь недоразумение и совершенно точно никакой не подкат. – Говорю вроде спокойно, но между слов прорывается гнев.

Данила смотрит на меня с ухмылкой, а я на него – с предупреждением. Пусть только попробует снова обвинить меня, что я к нему подкатываю!

– Неужели ты не догадался посмотреть на адрес на упаковке и на имя получателя?!

Данила хмурится, ему явно не нравится моя отповедь тоном строгой учительницы. Он привык к совершенно другой женской реакции на его флирт.

– На упаковке не было ни штампов, ни надписей. Курьер сказал, что велели доставить в пятьдесят вторую квартиру и сказать, что это подарок, – отвечает недовольным тоном.

Зажмуриваюсь, тру ладонью лоб. Не могу поверить, что это происходит на самом деле.

– Портрет должны были доставить в шестьдесятвторую квартиру, а не пятьдесят вторую. Этот подарок предназначен мне.

– Тогда почему ты его не искала? Позвонила бы курьеру или отправителю, и они бы разобрались, что произошла ошибка с номером квартиры. Заодно спросила бы, почему курьер не знал имени адресата. – Данила смотрит на меня с явным сомнением. Этот самодовольный болван всерьез уверен, что я послала ему свой провокационный портрет, чтобы привлечь его внимание.

– Я не знала о подарке, поэтому не искала его и не ждала. И я не понимаю, почему отправитель не написал мое имя и адрес на оберточной бумаге. Наверное, потому что я живу одна, а он всегда пользуется специальным, очень надежным курьером для доставки картин.

– Ну да, очень надежным! – иронизирует Данила, однако мне не до смеха.

Этот портрет очень личный, и я не собиралась никому его показывать. Уж точно не Даниле-соблазниле!

Мой лучший друг – художник, и я иногда для него позирую. Он уговорил меня позировать для этой работы и обещал, что однажды сделает мне подарок. Однако не сказал, когда это будет, поэтому я ничего не ждала. Неделю назад мой друг улетел в Тибет в лагерь медитации, самопознания и еще чего-то там сугубо философского. А напоследок подложил мне праздничную свинью. Как говорится, хотел как лучше, а получилось наоборот. Он не предупредил, что отправляет мне портрет, видимо решил сделать сюрприз на восьмое марта.

И вот… сюрприз!

Что бы я ни сказала, этот расфуфыренный Казанова останется при своем мнении, что я к нему подкатываю.

– Так… С курьером я разберусь, с отправителем тоже. Рада, что портрет тебе понравился, но он мой, поэтому я его забираю. Прямо сейчас. Мне понадобится твоя помощь, чтобы снять его со стены.

– Нет уж! Не так быстро, Машенька! – Данила перегораживает мне путь, не подпуская к портрету.

4

Я бы снесла Данилу с пути, схватила портрет и выбежала из квартиры, однако не могу. Портрет огромный и по виду тяжеленный, да и не в моих правилах толкать мужчину с ребенком на руках.

– Ты спятил?! Это мой портрет! Давай, я подержу ребенка, а ты поможешь снять его со стены. Или я могу позвать кого-нибудь на помощь… – Говорю с сомнением, потому что позвать некого. Не хочу, чтобы соседи видели портрет. И так будет достаточно пересудов, Мила Витальевна об этом позаботится.

– Портрет подарили мне, и он мне нравится, – упрямо заявляет Данила тоном избалованного ребенка. – Он намнравится, – добавляет твердо.

Отшатываюсь от него в ужасе.

– Кому это «нам»?! – В мыслях проносятся страшные картины того, как напыщенные и развратные друзья Данилы-соблазнилы глазеют на мой портрет.

– Нам с Мишкой. – Приподнимает в руках ребенка. Тот выразительно смотрит на меня голубыми глазюками, как будто вот-вот собирается подтвердить сказанное его папашей.

С лица Данилы вдруг сходит вся наигранность, из голоса исчезают флирт и упрямство. Оказывается, он умеет разговаривать как нормальный человек. Кто бы знал.

– Маша, по-человечески тебя прошу, оставь нам портрет хотя бы ненадолго. Я ничего с ним не сделаю, верну в целости и сохранности через какое-то время. Просто… Он мне сейчас нужен, понимаешь?

Нет, не понимаю, и, честно говоря, боюсь даже представить, для чего незнакомцу понадобился мой портрет. И его малышу заодно.

– Объясни поподробнее! Я тебя выслушаю и постараюсь понять, – предлагаю осторожно.

Данила выглядит недовольным. Не иначе как думал, что я поверю ему на слово, оставлю портрет и не потребую дальнейших объяснений.

– Короче… У меня теперь вот, сын есть. Михаил. Он и раньше у меня был, но жил с его матерью, а у нас с ней не самые лучшие отношения, если выражаться мягко. Так что сына я видел редко и никогда не оставался с ним один на один, как сейчас. А теперь у его матери приключилась любовь-морковь. Причем, видишь ли, эта любовь оказалось такой сильной, что на ребенка не осталось ни времени, ни интереса. И тогда заботливая и любящая мамаша оставила сына мне. Считай, подбросила. А сама улетела вслед за своей неземной любовью во Владивосток. Вот уже неделю как я настоящий папаша… Эй! Прекрати смотреть на меня с жалостью! Во-первых, я ни на что не жалуюсь. Наоборот, я рад, что так получилось. Мишка совершенно не похож на свою бедовую мать. Он полностью мой парень, со мной ему и жить. Я со всем справлюсь, только оставь свой портрет ненадолго, а то… Мишка без него не ест.

Э?

– Я не понимаю. Что значит, не есть без портрета?

Поняв, что придется объяснять до конца, Данила вздыхает, на минуту исчезает на кухне, потом возвращается с бутылочкой детского питания. Предлагает бутылочку малышу, но тот отворачивается и корчит недовольную моську.

– Мишкина мать слиняла, вообще ничего не объяснив про уход за ребенком и не научив меня, как и что делать. Пришлось звонить друзьям за советом и находить информацию в сети. Не знаю, в чем было дело, но Миша плохо ел. То ли расстроился из-за исчезновения матери, то ли я что-то не так делал, но первые дни были непростыми. А потом привезли твой портрет, и все изменилось. Вот, смотри!

Данила подносит Мишу к моему портрету. Если сказать точнее, к той части портрета, на которой изображены мои слегка завуалированные фронтальные достоинства. Малыш расплывается в улыбке, тянется к портрету и начинает причмокивать, чем Данила тут же пользуется, давая ему бутылочку. Малыш жадно к ней присасывается, а его папаша смотрит на меня с выражением полнейшего триумфа на лице.

Я бы упала в обморок, но боюсь раздавить сумки с продуктами.

5

Я переводчик романов. У меня богатый лексикон. В университете я три года подряд выигрывала олимпиаду по синонимам и антонимам. Однако сейчас…