Делай свой ход, королева (СИ), стр. 7

– У тебя жар. – Произнес он с удивлением, ощупав мои лоб и щеки.

– К ведьмам не липнет зараза. – Возразила я, но тут же обвела взглядом принца. – Хотя некоторая все же липнет. Моего сарказма он не оценил.

– Прости, Ассия, я понятия не имею, как лечить простуду. Тем более у кого-то вроде тебя. Кто-то вроде меня. Как дипломатично.

– То есть ты меня даже за человека не считаешь? – Клацая зубами от озноба, уточнила я. Не было ни гнева, ни злости, лишь холодное любопытство и опустошение.

Эйден шумно выдохнул.

– Я вовсе не это имел в виду. Организм ведьмы выжигает все лишнее, что в него попадает. На моей памяти ты первая, кого одолела простуда.

– Должно быть, они просто не доживали до этого момента? – Получилось почти как утверждение.

– Возможно. – Эйден даже спорить не стал. Сел рядом, разглядывая меня своими серыми глазами, в которых мне почудилась усталость. Или это просто отблеск светильника? – Каждая из них заслуживала смерти.

– Прямо как я?

– Совсем не как ты. – Он задумчиво покачал головой и ненадолго замолк. – Одна из них убила мою сестру. Ее удалось спасти, но лишь ценой жизни матери. Вторая вырезала деревню у северных границ. Даже детей не пощадила, хотя сама едва ли вышла из этого возраста. До сих пор иногда в кошмарах вижу белый снег, залитый кровью и оторванные…

– Заткнись, пожалуйста! – Резко прервала его я. – Иди предавайся счастливым воспоминаниям в другом месте. Думаешь, что можешь меня разжалобить своими душещипательными историями?

– Я пытаюсь объясниться. Сомневаюсь, что можно что-то исправить словами, но хочу, чтобы ты знала: мне жаль, что с тобой все так получилось.

Жаль ему. Хотелось рассмеяться, но мой организм был на это попросту неспособен.

– Ну вот, а говорил, что не будешь просить прощения. – Выдавила я, стараясь вложить как можно больше равнодушия в голос. Получилось довольно жалко. – Интересно, что тебе больше жаль: что причинил мне столько боли или что обрел в моем лице врага?

– Мне жаль, что я не стал ничего выяснять, прежде чем начать действовать. Это мне несвойственно. – Он сделал паузу. – Ты появилась в лесу, покрытая кровью, в основном чужой, словно виде́ние из моего ожившего кошмара. Несла какой-то бред, называла меня настоящим именем, которое никто из моего отряда и не знал. Я смотрел на тебя и чувствовал, что ты несешь больше опасности, чем кто-либо до этого. Я не раздумывал ни секунды, занося над тобою меч. И ни секунды не сомневался, делая тебе больно.

Его искренность опустошала. Я даже не смогла найти сил для привычной насмешки, за которой прятала свои истинные эмоции.

– Не переживай, Эйден, я сделаю тебе намного больнее. Но даже тогда мы не будем квиты. – Прошептала, глядя прямо в его глаза.

– И почему я так охотно верю всему, что ты говоришь? – Хриплый голос, полумрак, мои суставы выворачивает простуда. В воздухе разливается тягучее напряжение, темное, как и его взгляд. Между нами не полметра, а бесконечный перечень взаимных претензий и причин ненавидеть.

Тогда почему мне хочется приблизиться, забраться под его кожу, добраться до нутра и отравить его? Избавиться от связи, а затем сделать так, чтобы все его тело выворачивало от одного только моего взгляда и невозможности мной обладать?

Не потому ли, что это чувство преследовало меня чуть ли не с первого дня нашего знакомства? Внутри меня жажда мести, темная и разрушительная, но все, что я могу сказать вслух:

– Потому что я не могу тебе врать, помнишь?

Озноб прекратился, мое лицо непривычно горит, в глаза словно песок насыпали. Но я их не отвожу и не закрываю – мне кажется, что иначе я проиграю.

Эйден, кажется, тоже принял правила игры, раз смотрит так, словно ничего другого в этом мире больше не осталось.

– Сядь и не шевелись, пока я не разрешу. – Приказал он каким-то слишком резким голосом. Я скривилась: ненавижу, когда применяет клятву.

Пришлось подчиниться. Наши лица оказались почти на одном уровне: мое, дышащее лихорадкой. Его, крайне сосредоточенное. Он схватил мои руки – покрытые бинтами, что он сам же и наложил, после того как увидел в каком они состоянии.

Тихо звякнул замок, когда Эйден приложил к оковам небольшой артефакт. Я проводила его хищным взглядом, осознав, что ключ все это время находился под моим носом: на руке Эйдена. Скорее всего, он как-то завязан на кровь младшего принца, но разве может такой пустяк быть проблемой? Когда я решусь бежать, то найду способ утопить тут все в его крови, если потребуется.

Тяжелые браслеты спали, а я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Моя сила вновь наполнила вены, растекаясь темным ядом по всему телу, выжигая любую отраву, что встала у нее на пути.

Как же хорошо снова чувствовать себя собой.

Мое любимое чудовище, как же я по тебе скучала. Ах да, теперь на его месте я.

Эйден с интересом следил, как темные щупальца оплетают мое тело, устраняя любые повреждения, очищая, возвращая коже и волосам здоровый цвет. Его пальцы легко коснулись моего подбородка, поднимая лицо к свету. А я даже воспротивиться не могла, обездвиженная его приказом.

На дне его глаз мелькнуло нечто чисто мужское и очень хорошо мне знакомое. Вспомнилось, как он мне уже говорил множество раз: “какая ты красивая”. Что, если ростки его вожделения проклюнулись уже в это время, а не восемь лет спустя? Что ж, мне это даже на руку: для того чтобы завладеть ключом, мне придется подобраться к нему очень близко. И желательно, чтобы он в этот момент не владел собой.

– Я красивая, Эйден? – Спросила, тщательно отслеживая его реакцию.

– Все ведьмы красивые. – Равнодушным тоном ответил он. – Но ты — особенно. И пусть голос его безразличный, глаза говорят о многом.

– И эти оковы мне ужасно не идут. – Пожаловалась, зная, что все равно он их наденет через несколько мгновений. Так и произошло. Щелкнул замок, запирая мою силу, мою суть. Вновь дышать этим спертым воздухом и смотреть незрячими глазами.

Эйден не ответил. Провел рукой по лбу и щекам, удостоверяясь, что жар спал. Снял с запястий бинты, под которыми теперь была чистая, гладкая кожа. А после произнес:

– Приказ отменяю.

Я почувствовала, как давление чужой воли, что заставляло меня сидеть без движения, ослабло. Лениво пошевелила запястьем, с расстройством замечая, что боли больше нет.

– Раз у нас вечер откровений, – начала я, не до конца понимая, о чем вообще хочу спросить. – Скажи мне, Эйден. Ты ведь уже все решил?

– Разумеется.

– И зачем ты все еще держишь меня здесь? Я не принадлежу ни этому времени, ни тебе лично.

Очередная попытка добиться ответа провалилась. Эйден поднялся и направился на свою половину, в прямом смысле уходя от разговора. В груди у меня впервые начали появляться сомнения, в том, что худшее позади. А что, если он и сам не знает? Или правда настолько неприглядна, что он после всего случившегося боится мне ее озвучить?

Я поднялась на ноги и сделала то, чего старалась избегать – отправилась за ним на его половину. Эйден сел за стол, и я лишь мельком успела увидеть какие-то его записи, прежде чем они отправились в ящик.

– Ты и сам не знаешь, верно? – Озвучила я свою догадку. – Я тебе уже не нужна, но и отпустить ты меня не в силах. Или надеешься использовать для каких-то целей и в этом времени? Неужели так сложно хоть раз получить от тебя правду? Особенно после того, как ты меня наизнанку вывернул!

Мой голос сорвался на крик, потонувший в раскате грома за окном. Спустя мгновение дождь опустился стеной на хижину, стуча по окнам. Возможно, гроза надвигалась уже какое-то время, а я даже не замечала. Так всегда бывает с Эйденом: не вижу беду, пока она буквально перед моим носом не окажется.